Вот и встретились два одиночества

      Машина петляла по скользкой от льда и снега дороге. Поднялась сильная вьюга и видимость была почти нулевая, но молодую женщину за рулём джипа это не остановило. Всклоченные тёмные волосы разметались по узким бледным плечам, широко распахнутые глаза с залегшими под ними тенями бессонных ночей не мигая смотрели перед собой. Тонкие подрагивающие пальцы стискивали руль, а маленькая ножка вдавливала педаль газа в пол.       Вывернув руль, чуть не перевернувшись на повороте, женщина выехала к аккуратному двухэтажному дому. Тормоза заскрипели и зад машины вильнул, когда женщина остановилась. Вылетев из машины в одних носках, домашних штанах и майке Джордан по сугробам бросилась к двери. Всего за мгновение она околела, но не об этом сейчас. Всё что она хотела — это добраться до престарелой матери и маленького племянника, чей крик был слышен даже на улице. Замёрзшие руки, сжатые в кулаки забарабанили в дверь.       — Мам! — закричала хриплым голосом женщина, подпрыгивая на крыльце. Носки вымокли, ноги замёрзли. — Мама, открой!       В вечерней тиши послышались торопливые шаги, а спустя мгновение перед Джордан распахнулась дверь. Из дома в бледное лицо дыхнуло теплом, а тонкие руки тут же обхватили за плечи, втягивая внутрь. Женщина влетела в прихожую, чуть не запнувшись о порог. Старушка тут же вцепилась негнущимися пальцами в плечи дочери и зарыдала. Они вместе рухнули на пол, крепко обнимая друг друга. Из гостиной доносился рёв одиннадцатимесячного ребёнка.       — Мама, — хрипя произнесла Джо, встряхивая женщину с тёмно-русыми волосами, припорошенными сединой. Её приятное миловидное лицо испещряли морщины, в больших зелёных глазах застыли слёзы, пухлые губы побелели и дрожали. — Мам! Успокойся! Мама, посмотри на меня!       Женщина обхватила старческое лицо ледяными ладонями, стирая большими пальцами слёзы. Заглянув в затянутые пеленой глаза, Джордан-Ирис Соньер попыталась придать своему взгляду уверенности и изобразить на лице спокойствие, хотя это было невероятно трудно.       — Что произошло, мам? Где моя сестра?       Старушка всхлипнув уткнулась в плечо дочери и вновь заревела. Джордан нахмурилась, понимая, что сейчас ни слова не сможет вытянуть из матери. А в соседней комнате продолжал заливаться плачем, прерываясь на икоту, видимо уже давно кричал, племянник. Голова несчастной женщины начала неприятно ныть от всех этих звуков, а ещё было кошмарно холодно и мокрые носки неприятно холодили ступни. Еле вырвавшись из объятий матери, она стащила с себя носки, закрыла дверь.       — Давай, мам, — подхватив старушку под руки, произнесла Джордан. — Вставай. Ты простудишься. Пойдём, мам.       Поддерживая плачущую женщину, она вошла в гостиную, где на глаза тут же попался маленький мальчик с тёмными вихрами кудрей, лежавший в люльке. Он размахивал маленькими пухлыми ручками и голосил во всё горло, совершенно не понимая, что происходит и почему никто не обращает на него внимания. Усадив мать в кресло, женщина тут же бросилась к племяннику, который увидев склонившееся над ним бледное лицо тут же вытянул вперёд руки и уставился тёмными почти чёрными глазами.       — Тш-ш-ш, — прижав малыша к груди, покачивая на руках, залепетала Джордан. Мальчик вцепился в её майку маленькими пальчиками и почти сразу умолк, наконец получив желанное внимание. Женщина нежно поцеловала его в лоб и села на диван, поджав под себя замёрзшие ноги. Укачивая малыша, она взглянула на мать, что застыла в кресле, прижимая сухую морщинистую руку к губам. Она беззвучно плакала, глядя на дочь и внука. — Мам, что произошло? Ты выдернула меня из мастерской посреди ночи, ревя в трубку, что «это конец». Я примчалась так быстро, как могла. А теперь, пожалуйста скажи мне, что произошло. Почему Лео до сих пор у тебя? Где моя сестра?       Старушка сдавленно выдохнула под пристальным, умоляющим взглядом светло-карих глаз дочери, так похожих на глаза её бывшего мужа. Джордан вообще была копией отца. Если Летиция, её старшая сестра, была очень похожа на мать — такая же светловолосая и зеленоглазая, то Джо была её полной противоположностью — кудрявая, темноволосая с глазами цвета коньяка и кошмарно бледной кожей. Но несмотря на внешние отличия сёстры были очень близки. Даже двадцать лет разницы в возрасте не отдалили их. Летиция обожала младшую сестру, во многом её баловала, присматривала за ней, в то время как мать впахивала двадцать четыре часа в сутки, пытаясь обеспечить всем младшую дочку.       — Мама, — настойчиво произнесла Джордан, покачивая уснувшего племянника. Мальчик окончательно выбился из сил.       — Летти с мужем разбились, — выдавила старушка, накрыв лицо руками. Джордан застыла, глядя ошарашенным взглядом на мать. — Они ехали ко мне, чтобы забрать Лео, но Стив не справился с управлением. Их машину занесло на скользкой дороге. Они перелетели через ограду и свалились со скалы. Очевидец позвонил в службу спасения, но к тому времени как они приехали оба были мертвы. Джо, — женщина всхлипнула, глядя заплывшими глазами на младшую дочь, — наша девочка умерла. Летти умерла.       Джордан казалось, что из её лёгких кувалдой выбили воздух. Она слушала мать, но не слышала. Слова долетали до разума как сквозь вакуум, тяжело и вязко. Шок сковал тело, даже слёз не было. В голове просто не могло улечься, что жизнерадостная Летиция, её старшая неунывающая сестра, мертва. Ещё утром они созванивались и обсуждали планы на Рождество. Летти ругала её, что Джордан совсем перестала выходить на улицу, всё сидела в своей мастерской над картинами. Обещала, что если в ближайшее время младшенькая не выберется из дома, то сама лично приедет и вытащит её из душного помещения, а ещё лучше спалит к чертям мастерскую, которую старшая искренне ненавидела.       А теперь её просто раз и нет. С утра был человек, а теперь его — нет. Эти мысли не укладывались в голове Джордан. Ей всегда казалось, что нечто подобное может случиться с кем угодно, но только не с её семьёй. Человек так устроен, что до последнего верит, что всё дерьмо может быть у кого угодно, но с ним этого не произойдёт. Что он неприкосновенен и всегда будет защищён от самого плохого, а сталкиваясь с ним искренне недоумевает. Вот и Джордан рассеянно моргала, выпав из реальности. Она хотела спросить — шутка ли это? Но взглянув на дрожащие поникшие плечи матери, прикусила язык. Рене никогда не шутила такими вещами, да и актриса из неё была плохая, именно поэтому в своё время она не сумела поступить в театральное училище.       Взглянув на малыша, спящего на её руках, Джордан окончательно растерялась. В столь юном возрасте Леонард потерял мать и отца, оказался круглой сиротой. Из ближайших родственников у него остались только бабушка и тётя. Стив сам вырос в детском доме, родителей ему заменили нянечка и воспитательница, а потом Рене, которая всегда хотела сына, но смогла родить только двух девочек, потому обожала зятя. Ни братьев, ни сестёр у Рене не было, родители уже давно мирно лежали на кладбище. Джордан съехала от неё в возрасте восемнадцати лет, когда сразу же после школы выскочила замуж за одноклассника. Их брак растянулся на долгих три года, за которые оба супруга так измотали друг другу нервы, что разводились с блаженными улыбками и абсолютным нежеланием когда-либо встречаться снова. Но Джордан так и не вернулась домой, оставив мать на попечение старшей сестры, которая в тот момент встретила Стива и оба старались сделать всё, чтобы Рене понравился избранник Летти.       После развода Джордан погрузилась в работу, почти потеряла связь с семьёй. Девушка нашла себя в картинах и скульптурах. Лишь любимое дело спасало её от кошмара, что творился в личной жизни. Так потянулись годы, за которые Джордан сколотила себе состояние, стала знаменитой в кругу художников, но совершенно несчастной женщиной. Она не любила приезжать на Рождество к матери, встречаться с улыбающейся сестрой и её супругом, потому что накатывало отвратительное чувство зависти и тоски. После развода Джордан бросалась с головой в новые романы, пытаясь заполнить дыру внутри, найти того, кто подарил бы ей крепкую семью и ребёнка. Она так хотела своего малыша, маленькую частичку себя и любимого. Но год за годом натыкалась лишь на тех, кому нужен был флирт, секс без обязательств и развлечения. Был конечно один мужчина, что оказывал ей особые знаки внимания, обещал семью и ребёнка, которого так хотела Джордан, но женщина понимала, что не сможет с ним жить. Она его не любила, не чувствовала влечения, да и не хотела мешать работу с личной жизнью.       — Мам, — тихо произнесла женщина. — А что будет с Лео?       Старушка притихла, подняла на дочь растерянный взгляд зелёных глаз, казалось она даже не думала о малыше до тех пор, пока Джордан не озвучила вопрос. Рене нахмурилась, смахивая узловатыми пальцами слёзы.       — Я не смогу стать его опекуном, — покачала седой головой старушка. — Год, может быть, два и я отправлюсь в престарелый дом. Мы ведь обсуждали это с тобой, Джо. У меня уже развивается деменция, сердце совсем слабое. Я больше не молодая девчушка, чтобы козликом скакать за внуком. Всё это на себя возьмёшь ты.       — Что? — выдохнула Джордан, вскинув брови. Осторожно, чтобы не разбудить племянника, она уложила его в люльку, а сама закуталась в плед и снова рухнула на диван, глядя ошалелым взглядом на мать. — Я? Мам, я не смогу воспитать Лео! Какая из меня родительница, да ещё без мужчины рядом? Мам, я художник. Что я могу дать Леонарду? Я неделями пропадаю в мастерской, забываю есть, спать. Да у меня даже рыбки подохли! Попугай только жив и то лишь благодаря тому, что сам знает где его еда и как её достать.       Взволнованную речь молодой женщины прервал шлепок ладони по кофейному столику. Рене строго уставилась на дочь, что сжалась под её взглядом, кусая пухлые губы, глядя таким перепуганным взглядом, что утопиться хотелось.       — Тебе почти тридцать, Джордан. Уже давно пора повзрослеть. Ты хотела семью, ребёнка? Хотела? Хотела, — самой себе кивнула старушка. — Так вот получай. Я не позволю отдать внука в детский дом при живых-то родственниках. Он нашей крови, малыш Летиции. И ты возьмёшь его, — с нажимом, ставя точку, произнесла Рене. Джордан уставилась на люльку, хмуря брови.       — Как бы хуже не сделать, — медленно выдохнула женщина. — Я и правда хочу свою семью. Но я всегда думала, что у меня будет муж, который будет напоминать мне, что нужно отрываться от работы. Который сможет подставить плечо и разделить со мной хлопоты. А это, — Джо запустила пальцы в спутанные волосы. — Как я смогу одна поднять такого маленького ребёнка при своей профессии? Я могу дать ему и школу, и нянечек, но ведь это не то. Ему нужна семья, заботливые родители, которые будут любить его. Если я не справлюсь? Как вообще с этим можно справиться?       Видя, что паника захватывает Джордан, Рене села рядом с ней, обнимая младшую дочь, глядя на люльку в которой мирно спал маленький мальчик, который ещё не понимал, что мама и папа больше не вернутся. Она погладила по спутанным чёрным кудрям дочери, поцеловала в макушку.       — Ты справишься. Я знаю. Я помогу тебе первое время. Будет трудно. Тебе придётся многое поменять в жизни, отказаться от безумных вечеринок на которые ты ходишь, сократить часы работы в мастерской и почти всё время посвятить ребёнку. Лео нуждается в тебе, у него больше никого нет. Понимаешь?       Накрыв лицо руками Джордан судорожно выдохнула. Она не представляла, как со всем справится. Страх и боль разрывали изнутри. Одно дело мечтать и представлять, что станешь матерью, но совершенно другое, когда остаёшься один на один с ребёнком, да ещё и без мужчины, который бы поддержал в трудную минуту, прикрыл тылы.       Вырвавшись из объятий матери, кутаясь в плед, по дороге надев тапочки, Джордан вышла на балкон, где закурила и впервые за ночь позволила себе разрыдаться. Осев на пол, она уткнулась носом в кулак, крепко жмуря глаза. Только теперь что-то щёлкнуло в голове, срывая предохранители. Первой мыслью было — бежать. Так далеко, как только можно. Забыть прошлую жизнь. Просто сказать- «Чёрт возьми, не мой это ребёнок. Не хочу я всей этой ответственности. Я к ней не готова.» А потом перед внутренним зрением предстала улыбающаяся сестра, которая так долго ждала это мальчика. Около двадцати лет она с супругом пыталась зачать Леонарда. Он был долгожданным, самым любимым. Летиция не простила бы сестре, если бы та отмахнулась от него, как от лишнего груза. Вина вгрызлась в разум Джордан, напоминая на кого потратила все свои юношеские годы старшая сестра, отказывая себе в свиданиях и гулянках. Джо просто не имела права оставить малыша и спокойно жить, как раньше.       Сидя на полу, медленно куря, Джордан решила для себя стать хорошей матерью для Лео. И не только потому что была обязана это сделать, а потому что этот мальчик был и её спасением от работы и тоски. Женщина не представляла, как будет жить без старшей сестры, справляться с её отсутствием. Она чувствовала себя маленькой девочкой, на которую навалили слишком много и требуют невозможного. Джордан боялась будущего, боялась не справиться. Всё происходящее казалось ей страшным сном. Хотелось хлопнуть себя по щеке и проснуться, чтобы вновь услышать задорный голос сестры в динамике и недовольное бурчание Стива, говорящего, что ещё одной мрачной картины, написанной рукой Джо, в своём доме не потерпит, но на Рождество всё равно с радостью и восторгом примет. Они ушли, умерли, займут место на кладбище рядом с бабушкой и дедушкой. А живые продолжат жить, как-то справляться с трудностями, по вечерам плакать по умершим, но влачить своё существование. И это было ужасно.       — Дочка, — на балкон вышла Рене. — Я знаю, как тебе сейчас тяжело. Я чувствую тоже самое, но мы есть друг у друга. Я всё также тебя люблю и буду помогать. Ты ведь осталась у меня одна, — старушка присела на стульчик рядом с Джордан и сжала её холодную руку.       — Я знаю, мам. Знаю, но я не могу поверить, что это случилось с нашей семьёй. Скоро Рождество. Мы с Летти готовили развлекательную программу, хотели нарядить у тебя ёлку. Я почти закончила наш семейный портрет и хотела на Рождество повесить его над камином. А теперь их нет. Представляешь? Мы вдвоём будем сидеть за этим огромным столом, и никто не будет играть на гитаре. Стив не напьётся, как раньше, и не станет танцевать. Это должно было быть первое Рождество для Лео, и он встретит его без родителей. Это кошмар какой-то. Так не должно быть.       Старушка молчала, сжимая руку дочери. Женщины ещё долго сидели на балконе, молча держась за руки. Джордан курила, Рене шмыгала носом, а в доме в своей люльке не подозревая ни о чём спал маленький мальчик. Мир продолжал жить свей жизнью, заставляя людей двигаться. Приближалось Рождество.