Я не причиню тебе вреда...

*** Стою у двери в его комнату. Хочу постучать, но тело сковывают сомнения. То, что произошло вчера между мной и Махиру наверняка заставило его жалеть о нашей встрече. — Куро, что это? Что с тобой? Ты слышишь меня, Куро?! — слышал, но ничего не мог с собой поделать. И именно это подвергло тебя опасности, Махиру. Тебя и всех твоих друзей. Я опасен и теперь ты это полностью осознаёшь. Что теперь ты скажешь, когда я войду в комнату и, как бы невзначай, заговорю с тобой о произошедшем? Прогонишь? Назовешь чудовищем? Монстром? Или же обнимешь и простишь за то, что пытался убить тебя? Ведь сам ты чрезмерно заботливый и невероятно добрый всегда и ко всем, даже к тем, кто этого ни капли не заслуживает. И это безумно раздражает. Но будешь ли ты таким и на этот раз? Винишь ли ты меня за мои вчерашние деяния, за неконтролируемую жажду крови, чуть не лишившую жизни близких тебе людей, боишься ли меня или же уже давно простил и сейчас сидишь и ждёшь, пока я открою дверь, чтобы как обычно лучезарно улыбнуться и сказать: — Куро, все хорошо, ты не виноват. Черт. Всё это слишком муторно. *** Широта Махиру, лёжа на кровати, думал о вчерашнем инциденте, подвергшем его и его друзей опасности. В комнате было тихо, а потому ничто не мешало мальчику полностью погрузиться в воспоминания о вчерашнем дне. Прикоснувшись рукой к шее, Махиру нащупал две глубокие раны, оставленные его Сервампом перед нападением, засевшим большим, несмываемым черным пятном в памяти Широты. Куро, его Сервамп — Куро, хотел убить его. Махиру, со жгучей в сердце болью, вспоминал все, не упуская ни одной детали и ни одного чувства: как ежесекундно расширялись и чернели зрачки Куро после того, как он выпил кровь своего Ива, как из его спины вышел огромный угольно-черный кот, как из его круглых кроваво-красных глаз капала темная кислотная жидкость, прожигавшая покрытый камнем пол и то, как он выпускал изо рта черный как сажа, похожий на туман дым, омывавший все вокруг и поглощающий Махиру. Он вспомнил Сакую, пытавшегося ему помочь. Как он тянулся к нему, стараясь схватить за руку и как можно быстрее вытащить Широту из водоворота того самого едкого дыма. На Махиру снова нахлынули тот ужас и страх, которые он испытывал, когда тонул. Он и их тоже вспомнил. "Я звал его, а он не слышал. Или не хотел слышать? Нет, он не виноват. Или виноват?" — все смешалось в голове у мальчика. Все воспоминания и все эмоции, что он чувствовал, все смешалось. Как теперь, после такого, он смеет доверять Куро? Разум становился все мутнее и мутнее, пока резкий стук в дверь не вытащил Широту из водоворота мыслей и не вернул в реальность, в которой Куро, высовываясь из-за двери, украдкой поглядывал на него своими алыми, цвета рубина, глазами. — Махиру, — голос Лени заставил невольно вздрогнуть, — как ты? — Что ты хочешь? — да, грубо, но по другому у Широты просто не получилось спросить. Голос его дрожал, а в горле, сразу после сказанного, образовался ком, не позволявший больше ничего произнести. — Пойдешь сегодня в школу? — несмотря на своё измученное состояние и страх, Махиру хотелось встать и заглянуть в глаза своему Сервампу, увидеть в них то, что сейчас чувствует грех Лени. Вину? Боль? Грусть? А может, он вообще ничего не чувствует? Может, Куро плевать на то, что он вчера учинил и на то, как сильно он напугал тогда Широту. Но, с другой стороны, пришёл бы он к Махиру, если бы ему было все равно? — Нет, — еле выпалил Широта, отчаянно пытаясь скрыть дрожь в собственном голосе. — Жалеешь, что подобрал меня? — неожиданный вопрос, но ответ на него сразу появился в голове у мальчика, даже раньше, чем Куро успел до конца договорить. "Нет, конечно нет! И в мыслях не было! Я бы никогда..." — думал Махиру, но сказать этого он был не в силах. Тело начало трясти, по щекам потекли слезы, зубы застучали, а перед глазами все потемнело и тут же возник образ Куро и черного кота позади него, смотревший на Широту своими круглыми красными глазами, напоминавшими две большие кровавые лужи и при этом улыбаясь широкой, зашитой улыбкой. Закрыв лицо руками, мальчик зарыдал. Черный туман, крики Сакуи и чувство страха снова начали поглощать Широту. "Нет! Не надо, нет! Прошу. Кто-нибудь. Спа..." — мысли мальчика оборвались, когда его тело аккуратно прижали к груди родные руки его Сервампа. Куро лежал на кровати рядом с Махиру и крепко обнимал его за талию, уткнувшись носом в дрожащее плечо хозяина. Красные сияющие глаза с узким, черным зрачком Куро пытался скрыть длинной, светлой челкой и складывалось впечатление, будто он хочет скрыть в них беспокойство за Махиру, который, почувствовав на себе чужие руки, задрожал ещё сильнее. — Не бойся меня, Махиру. Я не причиню тебе вреда, — Широта почувствовал легкую дрожь в голосе вампира. Скрыть свои переживания за хозяина Сервампу никак не удавалось, как бы тот не старался. Каждое новое слово открыто выставляло его чувства на показ. "Не бойся меня, Махиру" Куро произнёс еле слышно и слегка хрипловатым тоном, а "Я не причиню тебе вреда" — наоборот громко и даже слегка грубовато, что, в целом, получилось довольно неубедительно и заставило мальчика заметно вздрогнуть. Всему этому послужило то самое беспокойство, которое Лень так отчаянно пытался скрыть. Он не мог слышать рыдания своего Махиру, которого он так любил. А ведь плачет мальчик как раз по его вине. Куро и сам не заметил, как все это время яростно скрипел зубами. Прошло изрядное количество времени, прежде чем Широта смог успокоиться. По крайней мере, плакать он точно перестал, но тело все ещё продолжало лихорадочно трясти. Внезапно мальчик почувствовал, как его аккуратно повернули на спину и чужие губы нежно коснулись его собственных. Его целовал собственный слуга-вампир, придерживая голову Махиру за затылок. Поцелуй был легким и успокаивающим. Дрожь в теле мальчика прошла так же внезапно, как и началась, а сам Махиру, прижавшись к груди вампира и, прикрыв красные от слез глаза, чуть приоткрыл рот, позволяя углубиться. Касание губ Куро было нежным, мягким, поцелуй казался невероятно сладким, и это позволило Широте полностью забыться. Лень слегка прикусил верхнюю губу мальчика острыми зубами, целуя, затем то же самое он проделал и с его нижней губой. Поцелуй длился всего десять секунд, но для хозяина и его Сервампа он длился намного дольше. Когда наконец поцелуй был разорван, парни начали судорожно глотать ртами воздух, заполняя опустевшие за эти десять секунд наслаждения легкие. После длительной одышки, Махиру положил тяжелую, словно налитую свинцом, голову на грудь Куро, быстрое сердцебиение которого теперь можно было отчётливо слышать. Прикрыв свои пламенно-красные, слегка уставшие глаза, Лень, лёжа на боку и опираясь локтем о собственную голову, аккуратными движениями пальцев перебирал каштановые локоны на голове у Широты. В комнате воцарилось молчание. Ни шума, ни единого шороха как на улице, так и дома. Не было слышно ни пения птиц, ни громких криков маленьких детей, весело играющих за окнами в догонялки, ни смешанных между собой голосов людей, то и дело спешивших куда-то каждый вечер, каждый, но только не сегодняшний. Было настолько тихо, что парни без проблем могли слышать томное дыхание друг друга. После длительной паузы, Махиру первый, тихо, но так, чтобы вампир мог его расслышать, сказал: — Не вини себя, Куро. Я доверяю тебе. Тебе не стоит... — Я и не виню, — поспешил исправить хозяина Лень. Как он и предполагал. Мальчик простил его. Вампир не хотел, чтобы Махиру знал, как он злится, нервничает и как ему страшно, но не за себя, а за того, чью жизнь он готов защищать даже ценой собственной. А именно за жизнь его хозяина — Широты Махиру, к которому он так неравнодушен. Он хотел выглядеть сильным в глазах этого хрупкого, беззащитного существа, по уши влюбившего в себя Сонного Дьявола. — Как скажешь, — прошептал Широта и, уставший от собственных рыданий и многочисленных переживаний, начал потихоньку засыпать, так и оставаясь лежать на широкой груди своего слуги-вампира. *** Лунный свет, проникавший в комнату через небольшое окно прямо над кроватью, на которой мирно спал мальчик, освещал его и без того бледное, по-детски нежное лицо и слегка приоткрытые, некогда искусанные в поцелуе губы, оставляя тень на щеках от длинных опущенных ресниц. Рядом с кроватью стояла чёрная, сильно сгорбившаяся фигура. Серебристый свет едва попадал на опущенные, болтавшиеся у самого края кровати, руки из которых торчали, острые как бритва, когти. Не отрывая взгляда от лица мальчишки, существо подняло свою когтистую руку и, коснувшись ею бледной щеки, почти невесомо провело по ней когтями. На хрупком плече парня виднелся укус, из которого тонкой струей текла кровь, а на тонком запястье виднелась цепь, освещавшая голубым светом почти всю комнату. С огромных кроваво-красных глаз-спиралей Куро одна за другой стекали капли чёрной жидкости, падая и прожигая темно-коричневый деревянный пол. "Я не причиню тебе вреда." Распахнув глаза, Махиру резко поднялся с кровати. В горле сухость, со лба стекают капельки пота, руки трясутся, а в голове вертелась лишь одна единственная фраза: "Я не причиню тебе вреда." Эта фраза звучала абсолютно безвредно, но для Широты она была страшнее самой смерти. Он не знал, почему вдруг ни с того ни с сего вспомнил ее, а тем более не знал, почему она наводит на него такой непреодолимый страх. Оглядывая всю комнату испуганным взглядом, Махиру, обнаружив того, кого он так отчаянно искал - кошачью форму Куро, мирно спящую на футоне в углу, сразу успокоился и, осознав, что он всегда под защитой своего верного Сервампа, не позволяющего никому и пальцем его тронуть, с улыбкой на губах и со спокойной душой снова погрузился в царство Морфея. "Я не причиню тебе вреда, Махиру..." — улыбнулся черный, словно испачканный в пепле, кот, устремив на Широту свои огромные кроваво-красные глаза-спирали.