Забыть

После разговора с Забини прошло три дня. Он обещал узнать как можно больше подробностей, но друзья уже знали кое-что наверняка. Крэбб и Нотт продолжают дело пожирателей. Но они лишь пешки, кто-то вне школы руководит ими, имея достаточно возможностей, чтобы прорваться сквозь защиту замка к камину. И им нужна грязнокровка. Никто не озвучивал имени девушки, но оба были почти уверены, кто будет этой грязнокровкой. Гермиона Грейнджер. Подружка героя. А что, отличная месть за своего повелителя. Однако, оставалось немало вопросов. Как они украдут Грейнджер? Кто руководит ими? И смогут ли слизеринцы предотвратить это? А остановить это было нужно. После падения Волан-де-Морта и его слуг, министерство на случай мести и новых вспышек агрессии со стороны побежденных, составило список, кого в случае новых неприятностей обвинять первыми. Семьи Малфоя и Забини были в топ-10. Поэтому никому из них не хотелось подвергать себя новым разбирательствам и сдаваться в лапы министерства. Никому не хотелось вновь оказаться в этой вязкой слизи убийств и мерзости. Они и так устали. Слишком много взваливали на плечи вчерашних детей. Но была еще одна причина, в которой Драко не признавался даже себе. Что-то внутри беспокойно шевелилось при мысли о том, что Грейнджер грозит опасность.

***

Гермиона встретила Малфоя в гостиной. На ней был полупрозрачный пеньюар, а больше ничего. Она стояла, облокотившись на подоконник, и пила жидкость янтарного цвета из бокала. Лунный свет обрисовывал стройную фигуру девушки, делая ткань на ней совершенно прозрачной. Разговор с Блейзом выдался тяжёлым. Войдя в гостиную Малфой мечтал только об одном, рухнуть на диван и лежать, не думая ни о чем. Но Гермиона нарушила его планы. — Дра-ако, милый, — протянула девушка, — я тут подумала, ты мне нужен. Простые слова, выбившие Малфоя из колеи. Девушка направилась к нему. Она бесшумно и грациозно ступала по мягкому ковру гостиной, и единственное, что выдавало её состояние, был лёгкий запах алкоголя и немного несвязная речь. Теперь Драко понял, что звенело у младшей Уизли в сумке, когда та влетала в гостиную почти сразу после прихода ее братца и Поттера. Гермиона подошла к блондину, сидевшему на диване, поставила уже пустой бокал на стол, и свернулась клубком на его коленях. — Знаешь — тихо приговорила девушка, утыкаясь ему в шею, — если бы мне сказали год назад, что я буду сидеть на коленях у Драко Малфоя и мечтать о повторении этого, я бы послала всех к чёртовой матери. Но вот я здесь, Волан-де-Морт мёртв, а мой лучший друг наговорил мне гадостей, потому что я влюбилась в слизеринского недопринца и вру всем, даже себе. Малфой не мог даже вздохнуть. Что она несёт? Зачем? Она просто пьяна. Первым порывом было обнять её, прижать к себе. Но Драко знал, что нужно заставить её встать. Ей здесь не место. Ей нельзя быть с ним. Но он не мог сделать ни первого, ни второго. И просто сидел. — Грейнджер, — парень говорил мягко, разговаривая с ней как с ребёнком. — Ты не понимаешь, что ты говоришь. Ты меня не знаешь. Да, был глупый спор. Я не жалею о нем, не жалею, что трахнул тебя. Меня совершенно не мучает совесть. У меня её нет. Я не жалею ни о чем кроме проигрыша, потому что я такой, как есть. Я плохой, Грейнджер. Я не Поттер, который будет спасать тебя и весь мир в придачу. Не Уизли, который будет добрым и хорошим. Я Малфой. Ты думаешь, что я сражался на вашей стороне и достоин за это прощения? Не строй иллюзий. Я не люблю Поттера, но я знал, что он победит. Оставаться в тот момент на стороне тёмного лорда приравнивалось к самоубийству. Я никогда не был фанатиком. Я тот, кто я есть и никогда не изменюсь. Я всегда буду спасать только себя. Она слушала его, опустив взгляд. Драко уже подумал, что сейчас гриффиндорка поймёт, что совершила огромную ошибку и накинется на него с обвинениями. Но Гермиона все так же неподвижно сидела, обнимая его. Потом вдруг подняла свои карие глаза, слегка затуманенные алкоголем, и произнесла: — Я знаю, Малфой, знаю кто ты. Именно поэтому я и влюбилась в тебя, поэтому и заключила этот глупый спор. Ты — разрушение всех остатков войны во мне, ты всегда был таким, тебя не сломал ни тёмный лорд, ни его проигрыш. Ты всегда был высокомерным ублюдком, им же и останешься. Но война закончилась, ты мне больше не враг. Я хочу все забыть. Хочу жить дальше. Поэтому мне нужен ты. Это не любовь, Драко, это необходимость. И с её словами все его принципы, все его стены, встраиваемые годами им и его отцом, были подорваны. Этой ночью так хотелось забыть о них. И впервые за много лет Малфой поддался порыву. Сейчас ему было наплевать на чистоту крови. Он забыл обо всем, кроме девушки в его руках. На краткий миг, но забыл. Малфой поцеловал Гермиону. Здесь не было страсти, желания. Была благодарность, забвение. Он подхватил её на руки, и как тогда, в первый раз, понес к себе. Положив девушку на кровать, он снял с себя свитер и просто лег рядом, укрыв их с Гермионой одеялом. Она ещё несколько минут что-то несвязно шептала ему на ухо, про выбор, принципы и желания. А затем уснула, уткнувшись ему в плечо. Происходящее больше не казалось неправильным. Оба чувствовали это. Необходимость ощущать друг друга рядом.