Бред сумасшедшей онни

В моей душе был переизбыток эмоций, кажется ещё немного и я сойду сума. А Ра не появлялась дома несколько дней, после нашего разговора в больнице, а моё самочувствие желало лучшего. От утреннего токсикоза который не забывал навестить меня и в послеобеденное время, мои пухлые щечки и формы стали таять. От еды меня воротило, но в то же время очень хотелось есть. Аккуратно пробуя продукты, я наконец нашла то, что принимает мой организм не провоцируя рвотного рефлекса. Выбор не большой, но и это радовало: сладкий картофель, простой йогурт и солёный крекер. Вот очередное утро я встретила в квартире одна, в обнимку с унитазом. А Ра не появлялась и не отвечала на звонки. Прошло всего три дня, а я не нахожу себе места из-за мелкой засранки. Я понимаю что она могла поехать к родителям, могла быть занята учебой. Ведь в конце концов у неё последний курс института, но её молчание и резкая пропажа меня волновали. Обычно ведь она хотя бы предупреждает, что не будет ночевать. Мои мысли прервал звонок в дверь, обрадовавшись что это может быть А Ра я совсем не подумала о том что у неё есть ключ. Ведь это её квартира. — Бессовестная девчонка, как так можно издеваться над онни? — громко проорала я открывая дверь, но увидев кто стоит за ними попыталась тут же закрыть, но в проём была поставлена нога в высоком ботинке, не давая совершить задуманное. — Нам нужно поговорить! — всё тот же приказной тон и голос который заставляет трепетать душу. Но я стойко стою спиной к двери не давая пришедшему войти без проса. — Нам не о чем говорить! — я старалась быть стойкой в голосе, но он предательски дрожал. — Ки Су я знаю что был не прав. Я не должен был так поступать с тобой, я…я просто очень разозлился когда, увидел тебя с другим. — И безоговорочно пошел у него на поводу унизив меня и побаловав свою похоть новыми ощущениями. — Я сожалею об этом. — И всё? Ты просто сожалеешь? — Су, ты ведь не убила его? — не отвечая на мой вопрос парень задал мне встречный. — Да я сделала аборт! Ты это пришел услышать. Не переживай. Твоей карьере ничто не угрожает, живи своей жизнью и не беспокойся обо мне. Никто от меня ничего не узнает. — Ты не сделала этого! Ты трусиха, добрая трусиха, — его голос был нежным и дрожал, казалось вот-вот его хозяин расплачется как ребенок, но в конце он смог унять дрожь, — Ты не могла избавиться от ребенка! — Почему нет? Может я изменилась? Стала другой? Стервой?! — и в этот момент мой организм отчаянно затребовал освободиться от очередной порции еды которую я попыталась впихнуть себя на завтрак. Оставив дверь и удивленного Юнги я бросилась в ванную комнату заключая в объятия «белого друга». Плоский живот который кажется прилип к позвоночнику, давая понять, что мне уже нечего извергать из тела, но, рвотные позывы не слушались его, пытаясь выдавить с моего организма все до последнего. От моих мучений, меня отвлекли длинные и тонки пальцы, аккуратно собирающие мои волосы в хвост не давая им возможности запачкаться. Сквозь прослезившиеся глаза из-за токсикоза и не приятных чувств, я видела радостное лицо Юнги. Подняв меня на руки парень унес меня в спальню и осторожно уложил в кровать, скрылся за дверью, но вскоре вновь появился в комнате со стаканом немного теплой воды. — Выпей тебе станет легче, — в другой ситуации я бы заартачилась показывая характер, но сейчас мне хотелось только покоя, а не новых разборок. Парень сел на пол рядом с кроватью, улыбаясь во весь рот нежно гладил меня по голове, — Я знал что это не правда. Ты добрая и не смогла бы так поступить с ребенком который живет у тебя под сердцем. — Да не смогла! — я отыскала в себе силы сказать это ровно и четко. — Но ни переживай ни кто не узнает кто его отец, а малыш будет думать что его папа умер. — Не смей так поступать! Кто тебе дал право все решать?! — Не кричи на меня! — я больше не могла выдержать и разревелась как маленький обиженный ребенок, в слезах выплескивался весь негатив собранный за это время, ещё больше я начала рыдать когда Юнги заключил меня в объятия усевшись на краешек кровати, и успокаивающее гладил меня по спине. Вскоре рев сменился тихим плачем, а потом и вовсе всхлипываниями который так же прекратились сменившись тихим посапыванием. Юнги аккуратно уложил меня на подушку, примостившись сзади, обнял меня за талию, уложив ладонь на центр живота. Сквозь сон я слышала как он пытался говорить с малышом, заверяя что никогда ни бросит не его ни меня.