Enchanted

***

Что в нас было особенного? Да ничего. Он был тем мальчиком что со спокойным лицом тушил о себя сигареты, резал руки, ни черта не ел, спал пару часов в сутки, выкуривал пачку в день и приходил драться, зная что проиграет. Он слаб и чертовски силён одновременно, пытался уничтожить себя, и я не сразу это понял. Чересчур бледный, худой, с тяжелым взглядом. Мы были на стычке. По разную сторону барикад. Мы с ребятами против него одного. Кто же этого парня за язык тянул? Он сам спровоцировал, сам согласился и сам пришел. Мы били его не жалея, оставили лежать на холодном снегу, вроде как это был декабрь. Я остался добивать. Я один, все остальные ушли. Ударив парня тяжелым ботинком в грудь, потом в живот, он кажется не чувствовал уже ничего, смотрел на меня пустым отдаленным взглядом, я продолжал бить. Как только я развернулся чтобы уйти, до моих ушей донёсся скрип снега. Парень сжал его в руке из последних сил. Не помню почему точно, скорее всего из за того что я и так был на взводе, то что он не лежал полностью смирно, мне это еще больше поддало жару. Я резко развернулся, схватил его за воротник, подняв с земли как тряпичную куклу, с силой вжал спиной в кирпичную стену рядом. Этот наглец сделал глубокий резкий вдох и расплылся в какой то странной ухмылке. Я смотрел в его зелёные опустошенные глаза, пытаясь найти ответ на один единственный вопрос. Зачем? Зачем он это делает? Это уже не в первый раз. Этот аутсайдер всех провацирует, приходит и всегда проигрывает. "Ты хочешь умереть так? С таким огроным количеством боли?"-задал я ему вопрос у себя в голове. Секунда и он нашел ещё один способ меня разозлить. Бледный как труп, парень приблизился к моему лицу и лизнул мои губы. Я почувствовал солоноватый железный привкус крови и отскочил назад, а он упал передо мной на колени. Тогда я понял что не может быть всё так просто. Он не просто самоуверенный парень с острым языком. Он просто хочет умереть. Он не ищешь внимания, скорее ищет боль, пытается получить её всеми возможными способами. Он сплюнул кровь на снег и посмотрел на меня. У него не было сил что-то сказать, но я видел. Парень хотел чтобы я наказал его за эту его дерзость. Я любил драться. Любил приструнять излишне самоуверенных выскочек, ставить на место тех кто замахивается на что то большее чем то, чего он достоин. Но я никогда не делал этого просто для того чтобы причинить человеку какие либо страдания. Жалкий, замученный, он смотрел меня, буквально умоляя ударить его еще разочек, но я только попятился назад. -Сумасшедший...-процедил я.-Зачем тебе это? Паренёк только так же ухмылялся.

***

Я наблюдал за ним в школе, подговаривал ребят обходить "худого провоцирующего на драку парня" стороной и не трогать. Разнимал если что. И к нему правда перестали приставать, а на его выходки обращали всё меньше внимания. Даже не смотря на это парень приходил в школу часто с подбитым глазом, ссадинами, синяками на лице и руках, всё же находил себе приключений. Думаю, этот "провокатор" был не глупый, почти сразу понял что издёвки в школе прекратились из-за меня. Он видел как я наблюдаю за ним на переменах, скрестив руки на груди. Поэтому вскоре мы стали наблюдать друг за другом, но пассивно, ничего особо не делая. Сначала мы с ним держались от друг друга на расстоянии пушечного выстрела, но незаметно воздух между нами как будто начал таять. Мы спокойно могли стоять у противоположных стен в коридоре и пялиться друг на друга. Это было чертовски странно. Но ни он, ни я не могли оторвать взгляд от друг друга.

***

На премене после физкультуры я, как в принципе и все, решил принять душ. Кроме меня и еще пары парней никого в раздевалке не оказалось. Так что я спокойно снял с себя футболку, шорты, бельё, и направился к кабинкам. Я ещё никогда не был к нему ТАК близко. Кажется по нелепой случайности я выбрал душевую, что была как раз напротив его, или он выбрал ту, что напротив моей. Странно, до того дня,я знал, этот парень избегал общих душевых. И я только сейчас понял почему. Выйдя из кабинки я лицезрел егополностью обнаженного. Даже без полотенца. На теле не было живого места. Ноги, живот, руки-всё в порезах, так называемый селфхарм. Укусы, ожоги от сигарет, химические ожоги покрывали предплечья, царапины простирались от ключиц до ребер, а по телу, как по ночному небу были раскиданы синяки, как яркие звёзды. Так же он был безумно худ, нездорово худ. Я мог пересчитать все ребра, каждую ярко выраженную косточку, на его измученном теле. Он не двигался, наблюдал за моей реакцией. -Ты первый кто спросил. Оставив меня стоять в оцепинении парень развернулся и, накинув на худые бёдра полотенце, ушел, как всегда с своей этой ухмылкой.

***

На выпускной Джерард, я всё таки узнал его имя, пришел один, зато в очередной раз с синяком на пол лица. Джамия, моя пара, ушла где-то посреди торжества. Так что весь вечер я сидел в одиночестве попивая шампанское, пока все мои друзья и подруги танцевали. Когда мой длинноволосый худосочный друг ко мне подсел, я уже был слегка пьян, поддат, но не на столько чтобы творить всякий беспредел, как я думал. Джер не пил шампанское, которое раздавали тут всем. У него была своя фляга с выпивкой, из которой он время от времени отхлёбывал часть содержимого. Вскоре официант, похоже понявший что я не отдаю себе отчет в количестве алкоголя, начал обходить меня стороной, а на мои попытки взять ещё бокальчик-отнекивался, говоря что я тут не один, да и мне уже хватит. Я лишь закатил глаза и обиженно уставился в пол. Тогда Джерард предложил мне выпить с ним из его этой таинственной фляги. Это было что-то крепкое, настолько, что я закашлился от одного лишь запаха, но отказываться не стал. Парень рядом со мной был пьян, мы были пьяны. Его выпивка ударила в мой, и так не совсем трезвый мозг, заставив меня вдруг подняться с пуфа и потащить Джера за собой, предварительно схватив твою руку. -Где твоя пара? - Никто не захотел идти со мной. Он смотрел мне в глаза, пробирая взглядом до костей, парень пугал меня этим. Но я сам не мог перестать смотреть ему в глаза, разглядывая блики, что появляются когда разноцветные лучи цветомузыки попадают на наши лица. Наконец опустив взгляд я начал говорить: -А Джам ушла где то пару-тройку часов назад. Мама сказала ей вернуться к девяти..что за глупость? Это же выпускной. Тот день когда ты вступаешь во взрослую жизнь, можно и не спать одну ночь.. Можно делать глупости одну ночь.Тем более, черт возьми, да я могу днями домой не возвращаться, мне родители вообще ничего не скажут... Он смотрел мне в глаза не отрывая взгляда и, кажется, не слушая то, что я говорю, как будто был не тут, в каком то другом месте. - Не хочешь потанцевать? -вдруг предложил я, и даже не дождавшись согласия, потащил парня в гущу толпы, танцующей какой то медляк. Я положил его руки себе на талию, а мои-ему на плечи. Странно что я выбрал именно эту позицию. Мы качались из стороны в сторону пока все не ушли с танцпола пить шампанское и продолжать вечер на домашних вечеринках. Я никогда не замечал, Джер был намного выше меня. И я никогда не был к нему ближе чем сейчас, утыкаясь носом в костлявую шею, всю в синяках и спешейся крови на порезах, пахнущую потом, спиртом и сигаретным дымом.

***

Осенью мы встретились снова. Заселились в одно общежитие, на один этаж. Правда комнаты разные. Моим соседом был Энди, весёлый такой паренёк. Он учился на графического дизайнера. Сосед Джерарда был с того же что и Энди курса, вроде бы его звали Тай. Помню, он прожил с ним месяц и попросил поменять его на Энди, так как его нынешний сосед его чем то не устроил. Так мы с Джерардом стали жить вместе. Мы почти не разговаривали, но от этого наше сожительство не становилось хуже. Мы приносили друг другу кофе, играли в карты или приставку при отсутствии дел, ходили гулять в парк, давали друг другу поносить одежду, ходили вместе на концерты и выставки, к тому же Джер использовал меня как модель для своих работ. На самом деле все его раны и синяки начинали проходить, в нашу комнату он не заходил побитый или искалеченный. У него всё стало становиться лучше и мне льстило то, что отчасти это моя заслуга. Я дал ему то, чего не хватало такому потерянному парню как он-друга.

***

Мы часто прогуливались по городу вдвоём ночью. Смотрели на то как гаснут окна в домах, как корабли покидают порт, пустеют улицы. Становится так тихо, а мы с ним сидим на набережной, рассматриваем очертания огромного мегаполиса, еле виднеющегося вдали, попивая доктор Пеппер из алюминиевых банок. Мы делали вылазки каждую свободную от учёбы ночь, таких было мало, но стоили они как миллион других ночей до этого. Но даже тогда мы почти на разговаривали, странное такое общение. Я почти ничего не знал о его прошлом, он почти ничего не знал о моём. Мы сидели на крыше лодочной станции, наблюдая за движением ночного неба и самолётами, везущими кого то в Нью Йорк или из него. Дул ледяной ветер, заставляя черные волосы Джерарда лезть ему прямо в лицо. Я, трясущимися от холода пальцами убрал их и он, поймав мою руку, начал судорожно гладить от запястья до плеча, видимо пытаясь как то меня согреть. Я лишь рассмеялся на его такие слегка нелепые действия и, потрепав его по макушке, облокотился на парня, положив голову ему на плечо. Толи из-за холода, толи из-за какого то странного сладкого предчувствия, моё сердце забилось быстрее, кажется я чувствовал как оно ударяется о грудную клетку. Джерард мягко погладил меня по щеке ледяными подушечками пальцев и, слегка приподняв мою голову за подбородок, лизнул мои губы. Ровно так же как сделал тогда, год назад, чтобы спровоцировать меня на драку. Но в этот раз он врятли хотел чтобы я причинил ему боль, скорее наоборот. И в этот раз я не попятился, не назвал парня сумасшедшим, а сам охотно потянулся за добавкой. Мы неплохо так разогрелись и знать забыли что температура меньше -20. Всё как будто шло для нас по кругу, всё повторялось. Правда смысл менялся. От холода-к теплу, от кафеля-к простыням, от ударов-к лёгким прикосновениям, от сжатых кулаков-до сплетённых пальцев. Что в нас было особенного? Да ничего. Это были мы, и этого было достаточно.