Morbus

1 Год после событий у Набу.

***

Чувствую себя ужасно. Абсолютно нет интереса ни к чему, даже плетение интриг в сенате не приносит никакой радости. Вообще такое чувство, что не могу даже руку поднять, о возможности делать дела можно даже и не вспоминать. В горле першит уже давно, но я был уверен, что все пройдет. Насморк появился только сейчас, и дышать через нос стало нереальным. Пришлось дышать ртом, и боль в горле с каждым вздохом усиливается. Кажется, еще и лихорадить начинает, хотя все отопление комнаты включено на MAX, а результата нет, все равно холодно. Попытки сконцентрироваться на деке с текстом очередного законодательного проекта были зарублены на корню. Все встречи на сегодня отменены. Поэтому я решил пересесть в более удобное кресло и закутаться в какой-то плед, хранившийся в кабинете. На меня накатила усталость, и незаметно для себя я погрузился в сон.

***

Как же надоел этот Оби-Ван и джедаи. Вечно требуют от меня отпустить привязанности и думать о тренировках. Я переживаю за маму, а они вместо того чтобы ей помочь ругают меня. Никто меня не понимает, лучше бы на Татуине остался ей помогать. Пойду к канцлеру он, наверное, сможет меня понять.Сбежать из храма было нетрудно. Ближе к вечеру Оби-Вана отправили на задание с Сири Тачи, а я в наказание за вспыльчивость и излишнюю эмоциональность остался в храме. Хотя для меня скучная миссия с переговорами была бы большим наказанием, чем провождение времени в храме. Недолго для вида я отрабатывал удары, а после покинул тренировочный зал, посетил душ и уже был на полпути к зданию сената. В сенате всегда было шумно и много народа. Меня вообще мало кто замечал, а если и замечали, то не особо реагировали, ведь джедаев часто отправляли для различных переговоров с сенаторами. До кабинета канцлера я добрался вообще без помех, они появились лишь перед самым кабинетом канцлера, в лице пары охранников. Но они особой проблемой не были, я здесь уже бывал. Ответил на пару их вопросов, и меня пропустили без проблем. Я был удивлен тем, что канцлера не было за его рабочим столом, хотя гвардейцы сказали мне, что он у себя. Спустя секунду я заметил, что в одном из кресел, развернутых в противоположную сторону от входа, сидит фигура. Я громко поздоровался, но в ответ услышал лишь громкий кашель и шмыганье носа.

***

Разбудило меня, кажется, под вечер чьё-то очень громкое приветствие. Я вздрогнул и закашлялся, а мой неожиданный гость прошел в кабинет и взглянул на меня. В полумраке вечера я заметил, что это Энакин. Он часто посещал меня, я был не против наших встреч. Он скрашивал мой вечер, кабинет не казался таким уж пустым с присутствием ребенка, он много рассказывал о его жизни в храме и жизни вне храма. Своих детей у меня не было, поэтому я внимательно наблюдал за ним. Энакин был чрезвычайно непоседливым ребенком, ему не хотелось сидеть в храме учить уроки, тренировать самоконтроль и сдерживание эмоций. Наоборот, он выплескивал их на окружающих, что сказывалось на недружелюбном отношении к нему джедаев. У них, привыкших с самого детства контролировать свои эмоции, отсутствие такой же привычки и нежелание ее вырабатывать вызывало недовольство. Чем сам Энакин был первое время удивлен, а после недоволен. Сейчас мальчик, видимо, снова пришел ко мне за советом или просто поболтать за чашкой чая о жизни, расспрашивая о том, на каких планетах я бывал, чем занимаются политики. Вообще было много того, о чем он спрашивал. Эни был чересчур любопытным - еще одна черта, которой джедай если обладал, то должен был держать ее в узде. Мне неохотно пришлось открыть глаза, взглянуть на него, я кое-как выдавил из себя улыбку и хриплым голосом произнес приветствие. В этот самый момент голова чуть не раскололась, а собственный голос казался безумно громким. Мой гость, к моему большому удивлению, подошел ко мне, потрогал мой лоб и с изумлением произнес что-то неразборчивое. Он чему-то своему кивнул и полез в шкаф за аптечкой, о местонахождении которой знал. После истории с разбитой кружкой, каким-то чудом расколовшейся прямо у него в руках, а осколки впились в пальцы, которые мне пришлось терпеливо обрабатывать. Из аптечки он достал градусник, кучу таблеток, капли в нос, микстуру. Энакин дал мне градусник и капли, начиная отмерять микстуру. Сунул мне ее и протянул руку, в которую я поспешил вложить термометр. Глядя на этот прибор с заумным видом, с каким обычно врачи разглядывают разные приборы, он поспешил «обрадовать» меня новостью о том, что у меня очень высокая температура. Выбрав из кучи таблеток две, он отправился к кулеру за водой. Всучив все мне, он проследил, чтобы его «пациент» точно выпил всё. На моих губах появилась усмешка, но отказываться принимать лекарства я не стал. Ещё раз оглядев меня, Энакин отыскал второй плед и укрыл меня им, я почувствовал неловкость. Поблагодарив его, я закрыл глаза, а открыв, обнаружил, что он куда-то исчез.

***

Понаблюдав за канцлером, я отправился на импровизированную кухню, в общем, в место, где можно было приготовить чай, рецепт которого мне удалось выпытать у мамы. Ухаживая за своим «пациентом», я отвлекся от мыслей о джедаях и почти забыл, с какой проблемой сюда пришел. Когда я болел, мама всегда говорила, что надо много пить и проветривать, причем оба действия на Татуине были проблематичны. Ароматный, горячий чай я налил в чашки, нашел вазу с какими-то сладостями, поставил все это на поднос и пошел в кабинет. Увидев меня, канцлер взглянул на меня и поднос, который я принес. Я протянул кружку ему, он недоверчиво на нее посмотрел, но все же выпил. Снова взглянул на меня, теперь уже удивленно, я улыбнулся и протянул канцлеру вазу с чем-то сладким. Но он вежливо отказался от сладкого, спросив лишь о том, откуда я знаю рецепт этого чая. Я рассказал о том, что на Татуине мама научила меня готовить такой вкусный напиток. В принципе, в него входили: любой вкусный фрукт и пару трав, которые выращивают во всей галактике, при правильной заварке из этого получался вкуснейший напиток, который я пробовал, не знаю, как канцлер, но он, видимо уже не в первый раз пьет подобное. И я решил спросить его об этом.

***

Вообще задать свой вопрос я решил из вежливости и для начала разговора. Такой чай я пил в раннем детстве, мне еще не было и пяти, я жил у своей бабки, и она всегда заваривала такой чай, вкусы каждый раз менялись, но легкая кислинка из чая не исчезала никогда. С того времени я в первый раз снова выпил этот напиток. Я слегка погрустнел и решил поинтересоваться, зачем Энакин, собственно пришел. Он тоже резко погрустнел и сказал, что его мама сейчас в рабстве на Татуине, и он не может не переживать за нее. Эни начал рассказывать, что может случиться со Шми на этой пустынной планете, и мне самому стало не по себе от мысли, что женщина, хоть и взрослая, осталась там одна и рассчитывать на чью-то помощь не может. После неутешительного вывода о том, что на этой планете ее шансы выжить слишком малы, я решил предложить свою помощь, поскольку видел, что Энакин не решается попросить ее у меня. После окончания моей речи о том, что я постараюсь помочь и что он может попросить у меня помощи в любой момент, он вскочил с кресла и бросился меня обнимать и благодарить, от чего мне снова стало неловко. Он это заметил, засмущался и извинился. Но задавать вопросы не перестал, расспрашивая, когда мы полетим и что мы будем делать потом, когда спасем ее. Я предложил выкупить ее, как только почувствую себя хорошо, и отвезти ее на Набу в свою небольшую квартиру, в которой давно не живу, и помочь найти работу. А Энакин сможет навещать ее, когда пожелает. Мальчишка снова просиял, подарил мне благодарную улыбку и зевнул. Я почувствовал себя гораздо лучше и предложил подвезти его до храма. Тот в который раз сказал мне «спасибо» и поинтересовался моим самочувствием. Ответив, что все в порядке, оправил слегка смятую одежду и вместе с ним отправился к выходу из сената. На улице уже был поздний вечер, я вызвал водителя по комлинку. Водитель, видимо, уже ждал и появился очень быстро. Всю дорогу до храма мы молчали, а потом он попрощался, сказал «спасибо», улыбнулся и вышел, я улыбнулся в ответ и направился домой.