Вселенная

Вы когда-нибудь думали, что один человек может заменить вам целую вселенную? Вы когда-нибудь держали в руках то, что для вас ценнее всего? Приятная тяжесть такого родного, изученного до незначительных мелочей тела. Его молочно-сливочная кожа немного женственно узкой спины, покрытая мелкими родинками, едва заметными на ней и трогательно выпирающих крыльях лопаток, буквально притягивали нежный и, временами восторженный, взгляд Тринадцатого прародителя. Они сидели в постели Кроули, которая позже стала общей незаметно для них обоих, и внимательно слушали очередной рассказ Микаэлы о его прогулке со своим милым другом из Демонической армии. Ферид, на особенно эмоциональных моментах повествования, заливался смехом и откидывался на колени своего любовника, полагая, что в этом нет ничего зазорного. Кроули же, по привычке запускал пальцы в растрепанные после сна серебряные волосы вампира и начинал нежно перебирать шелковистые пряди, изредка дергая за особо длинные, и, не отрываясь, ласкал взглядом такое счастливое лицо любимого, пытаясь, в то же время, не терять сути истории Мики. — Чуть не забыл, зачем пришел! — вскрикивает блондин у самого выхода. — Крул просила передать, что она крайне недовольна вами и вашим наплевательским отношением, заключающимся в отказе завтракать за одним столом. Мне передать, чтобы она перестала умничать? — громко чихнув, Мика усмехнулся и, не дожидаясь положительного ответа, поспешил оставить прародителей одних. Ферид вытянул руки перед собой, разведя пальцы, и пропустил через них свет солнца, который окрасил ладони в рыжеватые оттенки, посредством своеобразной игры освещения. Спустя пару секунд Батори, обвил шею Тринадцатого, притягивая к себе, заставляя того принять неудобную позу. — Ты выглядишь до жути глупо. — По-доброму усмехается серебряноволосый, слегка прищурив алые глаза. Юсфорд проводит носом по его подбородку и на секунду прижимается губами к его предплечью. — А ты и вверх тормашками самый красивый. Батори тихо смеется и, выпустив аристократа из своего цепкого захвата, переворачивается на живот, положив голову ему на бедро. Пройтись руками по нетронутой загаром коже, ниже, вниз, до соблазнительно выглядывающей из-под белоснежных простыней идеальной задницы — единственное, что сейчас хочет красноволосый и немедленно приступает к выполнению своего желания. Ответная ласка в виде влажного поцелуя на внутренней части бедра, и Кроули буквально чувствует дрожь, пробежавшую по всему телу. — У меня появилось дикое желание укусить тебя, — но вместо этого Седьмому достается щипок за правую ягодицу, отчего он сначала шипит и тут же, подняв на старшего вампира взгляд хитрых рубиновых глаз, проводит рукой вверх по напрягшемуся бедру, останавливаясь в непосредственной близости от члена. — Как думаешь, мы успеем до того, как придет рассерженная Крул? — прохрипел Кроули. — Мика ее задержит, — возбужденно шепчет Ферид, едва почувствовав, как любовник касается уже заранее подготовленного колечка мышц и выгибается, опираясь на вытянутые руки, буквально подставляясь под дразнящие его вход пальцы. Наклонившись к его губам, блестящим и влажным от частых облизываний, и, прихватив нижнюю зубами, Юсфорд не больно оттягивает ее. Батори же уже сам насаживается на пальцы и чуть не хнычет от разочарования, когда больше не ощущает их в себе. Обхватив тренированное тело за талию, красноволосый усаживает его себе на бедра. Чувствует, как прародитель дрожит от нетерпения, едва его член проскальзывает по ложбинке между упругих ягодиц. Его непослушный, но такой любимый Ферид. Смотреть на него снизу вверх — в тысячу раз жарче и возбуждающе. Юсфорд отрывается от покрасневших губ, чтобы уделить внимание прекрасной длинной шее, целуя белоснежную кожу и втягивая ее, чтобы тут же укусить, оставляя багроветь свежие метки, затем проводит языком по маленькому аккуратному соску любимого, одновременно царапая короткими ногтями другой. Батори обнимает его за шею и чуть прогибается в спине, от чего его эрогированный член оказывается зажат между их телами. Он пытается сдержать стоны, но его хватает только до того момента, как Кроули полностью входит в него, преодолевая сопротивление мышц. Серебреноволосый вскрикивает и широко распахивает глаза, будто от удивления, и смотрит прямо на своего любовника прежде, чем крепко обхватить ладонями за лицо и оставить на губах страстный поцелуй, а позже он прижимается лбом ко лбу Юсфорда и мягко улыбается. — Ферид, — срывающимся шепотом зовет Тринадцатый, обхватывая руками его бедра и начиная медленно двигаться в нем. — Мой, — поцелуй в скулу. — Плохой, — два поцелуя в чуть прикрытые веки. — Маленький, — укус в хрящик на ушке. — Хитрый, — короткий поцелуй в покрытую красными засосами шею. — Красивый, — нежный лизок в острую ключицу. — Котенок, — поцелуй в плечо. Кажется, они оба стонут в голос, не стесняясь своих чувств и того, что их могут услышать. Им, действительно, на самом деле совершенно неважно, что может произойти. Ферид вдруг выгибается так резко, что Юсфорд чуть не выпускает его из вспотевших ладоней, и изливается, пачкая обоих, а Кроули кончает следом в столь желанное тело и прижимает безвольный стан прародителя к себе, не спеша выходить из него. Батори смотрит на возлюбленного мутным, расфокусированным взглядом и, потеревшись носом о его щеку, медленно скатывается с него, чтобы лечь на середину кровати. Через пару минут он забывается сном без сновидений. Кроули же, в свою очередь, все так же нежно перебирает его волосы, мягко проводит губами по торчащим лопаткам и шишечкам позвонков, ласкает обнаженное тело взглядом, полным заботы и нежности. Он заменил ему вселенную. Он его личная ценность.