Тар и Горностай

Темно-серое небо, желтые огни многоэтажных домов, вырисовывающихся на его фоне, приглушенный свет салона автобуса, еле слышные голоса пассажиров… Наверное, это и есть вся моя жизнь: шум двигателя, ложащаяся под колеса дорога и дремлющие попутчики. Меня зовут Ирон Май, мне двадцать шесть лет и я — странствующий экзорцист. Я люблю кошек, синие розы, свою работу и ночные дожди. Я не люблю людей, по крайней мере, живых. Наверное, это все, что обо мне можно сказать. В кармане ожил сотовый, я вытащил его, не глядя, ткнул на прием вызова: — Ирон Май. — Хочешь пиццу? — спросила Элька. Я хмыкнул, откинув голову на спинку кресла: — Завтра? — Давай завтра. Отлично, ночью придется прыгать втройне осторожней, ни к чему светить бинтами и пластырем наутро. Может, люди и думают, что экзорцисты впадают в спячку на крышах соборов, вылезая лишь на заказы, но на самом деле, мы не всегда шатаемся с клинком наголо, в сверкании чар и с призрачными крыльями за спиной. Я вот иногда переодеваюсь в джинсы и майку, убираю крылья и оружие и топаю через лужи и газоны в гости, жрать пиццу, издеваться над детьми и кошками и жаловаться на судьбу, долго и многословно. Интересно, когда мне наденут уже на уши миску с едой? А надеть ее могут. Элька — дама решительная. Во всяком случае, когда я принес ей белые розы, выбирал я лепестки из волос долго. Сам виноват, впрочем, меня ж предупреждали, что она цветы не любит. А еще Эль печет вкусные вещи, которые бедный экзорцист заглатывает, не жуя. А еще дома у Эль два ребенка, две кошки и почему-то один муж. В общем, если я сегодня выживу, завтра будет счастье и еда… А выжить будет не так легко, сегодня я работаю с Таром. Когда мы с ним сходимся, во все стороны летят молнии и бьют фонтаны кислоты. Не знаю, как, но мы способны взбесить друг друга за считанные мгновения. — Опаздываешь, блондинко, — ну вот, я же говорил. Одно это «блондинко» бесит просто до зубовного скрежета. — Рыжим слова не давали. — Я не рыжий, я золотистый, — и лыбится, с-сука. — Еще и дальтоник, — я показательно возвел глаза к небу. — Боги, за что мне это наказание. — Вот кто бы вякал, железячник, — а это второе прозвище, способное довести меня до белого каления. — Когда ты наконец освоишь транскрипцию? Или хотя бы вылечишь свой частичный склероз? Железо по-английски «айрон». — А тебе мозг в черепе не жмет? Я проигнорировал Тара, разглядывая полуразрушенное строение, в котором мне придется работать. Нам придется выживать в компании друг друга. Я повел плечами, выпуская крылья, и призвал меч. Когда рядом Тар, лучше десять раз перестраховаться… а потом еще добавить пару запасных путей отхода. — Готов, блондинко? Я фыркнул и плюнул в его сторону маленьким сгустком кислоты. Увернулся. А жаль — на его боеспособность это не слишком бы повлияло, а мне было бы приятно. — В отличие от некоторых — вполне. Тар распахнул свои крылья, расправил боевую плеть — позер, я ж говорил — и решительно толкнул меня вперед. Запнувшись о порог, я еле успел превратить падение в кувырок, попутно полоснув мечом по какой-то пакости, обрадовавшейся незапланированному ужину. Ну, как полоснув… Я просто пытался не выпустить оружие из рук и сам на него не напороться. — Тар, скотина! — Ой, прости, блондинка, запачкал твой белый плащик. — Падла! — резко махнуть крыльями, и точным пинком отправить в его сторону очередного обитателя развалин. — Мне завтра к Эльке идти! Попрыгай теперь. Хлыстом в ближнем бою не особо помашешь, франт несчастный. Тварюшка попалась верткая, от первых двух молний увернулась. Я пакостно ухмыльнулся и принялся кромсать свою порцию противников. В идеале, мы должны составлять сбалансированную боевую пару — он работает на средней дистанции и страхует, я иду в ближний бой и прикрываю напарника. На практике… ну, вы сами поняли. — М-май… помоги… Я резко крутнулся, отбрасывая мелких импов вихрем от крыльев. Мимолетно глянул на Тара — с того станется пошутить, а потом подкалывать меня тем, что купился. — Ма-ай. Нет, все-таки спасать пора. Кувыркнуться, шустрым колобком подкатываясь под ноги Тару. Взмахнуть мечом, скорее просто отшвыривая пробравшихся в ближний сектор боя тварей. Перекатиться, ударяя еще раз. И вовремя пригнуться, пропуская над головой бич. Вот так мы и должны работать. А не устраивать балаган. И вообще, какого черта мы тут себя ведем, как паладины? Я вогнал меч в землю, сконцентрировался, нараспев заводя заклинание массового изгнания всего, что мельче среднего демона. И если Тар меня не защитит… Защитил. Хлыст мелькал с такой скоростью, что почти слился в темное пятно вокруг меня. Ну, еще бы, ему тоже неохота всю ночь прыгать по кирпичам и кускам бетона, вылавливая юркую мелочь. А его оружие для подобных экзорцизмов подходит плохо. Вот сильную, но одиночную цель завалить, это пожалуйста. -… amen, — закончил я и выдохнул. По развалинам прокатилась призрачно-белая волна, выметшая всю мелкую нечисть. Теперь оставалось только проверить это место на лежку кого-нибудь покрупнее, и можно с чистой совестью уползать в теплую и мягкую постельку. — Рыжие вперед, — я сделал приглашающий жест рукой. Тар поднялся, осмотрелся. И пошел вдоль стен, просматривая помещение. Обожаю, когда он работает. Особенно молча. Прямо периодически возникает желание зашить ему рот и наслаждаться тишиной во время работы… хотя бы во время работы. — Все, — он повернулся, криво усмехнулся. — Отличная работа. — Ага, — удивленно согласился я. Отработали мы действительно хорошо, но чтобы Тар не добавил что-нибудь про путающихся под ногами блондинок? Его, случаем, никто не покусал? — Ты в порядке? Лечение требуется? — Спасибо, блондинка, твоя помощь после того, как ты облажался и позволил напасть на напарника, просто неоценима. — Вот кто бы говорил, — привычно ощерился я. — После того, как меня любезно запнули в самую гущу драки вместо того, чтобы сразу обеспечить условия для экзорцизма. — Какие именно условия? Ну ничего, блондинка, я прощаю твою лажу. Но с тебя ужин. — Рыжий, ты обнаглел? — от шока я сказал это почти спокойно. — Может, тебе еще и ключ от моего арсенала. Тар только заржал, хлопнул меня… Ну, будем считать, что это спина, а он промазал… И ушел в портал, с-сука. Ладно, будет тебе ужин, падла… Ты его долго не забудешь. И я, насвистывая, отправился по магазинам, восполнять припасы. Думаю, ударная доза острого перца в сочетании еще кое с чем ему понравится. Примерно на середине процесса закупки мне позвонили. — Доброе утро, ты приедешь? Ой, Эль, ой, синяк, привет, тоналка. — Конечно, уже лечу к автобусу. Времени закинуть пакеты домой уже не оставалось, пришлось ехать с ними. Только по дороге заскочил в первый попавшийся магазин за тональником. Оттенок пришлось подбирать на глаз, да и замазывать почти не глядя. Хорошо, что у меня бо-ольшой опыт в этом деле. — Ты изгонял из солярия призрак мертвой блондинки, которая шарахнула тебя о свой гроб мордой? — полюбопытствовала Эль. А у Эль большой опыт в выискивании моих синяков. — Нет, я пытался пошмонать на ленточки Тара, а он отмахивался своим ремешком. — Ир, ты тоналку когда накладываешь, подбирай оттенок под свою кожу. А то при твоей белоснежной шее подозрительно загорелая морда… КУДА? А руки мыть? Пришлось со вздохом сворачивать с пути, по которому влек меня пустой желудок, и мыть руки. Запах по квартире шел просто умопомрачительный. — Иран, Иран пришел! — две малявки, а скорее — два стихийных бедствия, маскирующихся под маленьких детей, мое присутствие в квартире чуяли каким-то левым копчиком. — Нет меня, меня нет, — я смеялся. — Иран! — четыре маленькие ручки уцепили меня с двух сторон. — Ну, сколько можно говорить, меня Ирон зовут, — я щелкнул мальчишку по кончику носа. — Не-а, Иран! — Так, отстаньте от Ирона. А ты, хвостатый, топай жрать. — Еда! Любовь моя, иду к тебе! — я раскинул руки в стороны и галопом пьяного жеребца ломанулся на восхитительные запахи. Получил от Эль по лбу половником и скромно осел на табуретку. Правда, била Элька чисто в воспитательных целях, так что шишки на лбу можно было не опасаться. И тарелка передо мной оказалась почти сразу же. — Ммм… Эль, ты богиня… — пробормотал я с набитым ртом. — Ешь уже. Ну вот что нужно для счастья нормальному экзорцисту? А-ай, зачем ж по морде влажной салфеткой? — За что? — возмутился я. — Чтобы поросенка больше не изображал. И вообще, иди умойся. Будем твои боевые ранения лечить. Дети оккупировали компьютер и телевизор с мультиками, так что ничего не мешало Эль приступить к экзекуции. Я был надежно зафиксирован, умыт, и обмазан вонючей мазью от синяков. Наученный горьким опытом, я даже не сопротивлялся, только косился на остатки пиццы, прикидывая, как бы доесть эту прелесть. — Ну вот все, руками лицо не хватать… и доедай уже. — Эль, я тебя обожаю, — и я успел вцепиться в пиццу побыстрее, пока дети не вспомнили о ее существовании. Эль только расхохоталась. — Ирон, в кого ты такой троглодит? Как тот котенок — мелкий, но ешь как мои двое монстриков вместе. — Я вообще талантлив, — признался я. — А дадут кофе? — Зерна в шкафу, турка где обычно. Корица в коробке со специями, — коротко проинформировала Элька. — И на меня тоже свари. Пришлось вставать к плите и варить кофе на нас двоих. Что поделать, если при всех своих кулинарных талантах варить кофе Эль категорически не умеет. Да и за такой завтрак не грех ее кофе напоить. — Ну вот. Рассказывай, как твоя жизнь, — я подвинул ей чашку. — Да все так же, все то же. Мелкие бесятся, шеф козел, ты расшибаешься… — Меня Тар подставил. — Мордой об гроб? — фыркнула Эль. — Когда вы уже нормально в паре работать начнете? Ведь можете, если хотите. — Не, мы и не хотим и не можем. И не в том смысле. — Пошляк. И почему я тебя до сих пор терплю? — Потому что я белый и пушистый? Эль снова треснула меня по голове ложкой. — Ну за что? — я изобразил свою лучшую гримасу обиды. — За все хорошее. Что опять не поделил с напарником? — Он меня блондинкой обозвал. — А ты не блондинка? — хохотнула она и дернула меня за хвост. — Элька! — Ну, а что, неправда? Я твердо решил перекраситься в брюнета. — И краска тебе не поможет, — уже не первый раз замечаю, что Эль подозрительно точно угадывает мысли. — Потому что блондинка — это не цвет волос, это состояние души. — А он рыжий! — А рыжий — это состояние характера. Ну серьезно, вы цвет волос поделить не можете? — А что, кроме него, нам делить? — Ну, не знаю. Грызетесь же вы почему-то. — Он первый начал. — А мириться не пробовали? Я вздохнул, не зная, как объяснить Эль, что у меня просто сил нет разговаривать с этим козлом нормально. — Не вздыхай так страдальчески, я абсолютно серьезно. Вы прикрываете друг другу задницу, и при этом готовы перегрызть горло. — Я просил, чтобы нас не ставили в пару. И вообще, мне очень не нравится, когда меня начинают лапать. — Лапать? Ой, кажется я сказал это вслух. — А почему он тебя лапает? — Эль хитро прищурилась поверх чашки с кофе. — Козел потому что. — А если подумать? — Не хочу я думать. Эль… Не смейся. И вообще, я ему сегодня ужин приготовлю. Ой как я его ему приготовлю, он еще долго мой супчик не забудет. — Эх, Ирон, ты неисправим. И твои стратегические запасы вон из той самой сумки я конфискую. Попробуйте хоть поговорить нормально. — Ничего, соли у меня дома тоже много, — пробурчал я. — Я серьезно. Отдавай мне весь перец. Примерно так, лишенный запасов пряностей, я и подошел к остановке. Обожаю дождливые вечера, когда в свете фонарей по стеклам витрин стекают капли дождя, подсвеченные разноцветными рекламками, и когда по стеклам автобуса шуршит дождь… ливень… А я без зонта, черт. Разумеется, до дома я добрался мокрый до трусов. И сразу же галопом понесся в ванную, стараясь не налить с себя лужи на пол в коридоре. — Какой милый стриптиз. Это специально для меня? — Нахуй — это вон туда, а я в ванну. Горячую. С пеной. — Как есть блондинко. Сначала шатается без зонта, а потом вешает сопли по всем поверхностям. — Отвали, рыжий. Горячая вода приняла тело. Стоп… А налил ее кто? — Тар! — Чего тебе, блондинка? — Откуда у тебя ключи?! Рыжая сволочь только заржала и улетучилась. Ну и плевать. Я откинул голову назад, прикрыл глаза. Мне слишком хорошо, мне очень хорошо. — Спинку потереть? — Пойти и отравиться, — огрызнулся я, но без особого запала. Мне было слишком хорошо. — Злая блондинка. Я отмахнулся. Между прочим, я даже почти не шутил — тем, что сейчас есть в моем холодильнике, отравиться можно запросто. Предупредить его, что ли? Или просто башку вымыть? Ладно, пускай травится… — Не понял. Вода с моих волос стекала почему-то ядовито-морковная, пальцы тоже окрасились. Я повертел шампунь, заглянул внутрь, так и есть, что-то туда намешали. — Тар, падла! — я выскочил из ванны, как был, даже вытираться не стал, и метнулся к зеркалу. — Урррою! Половина хвоста радовала глаз морковной окраской. Я такой сочной оранжевости у апельсинов не видел. — Сволочь, — повторил я уже безнадежно. — Вот точно в брюнета покрашусь. С моей бледной мордой сойду за вампира. С кухни доносились крики о моем происхождении и ориентации. Я мрачно вытерся, завернулся в полотенце и прошествовал на кухню, пылая жаждой возмездия. Ага, похоже, Тар успел попробовать содержимое кастрюльки, оно же теоретически суп, очень глубоко теоретически. — Мне плохо… М-май… — А нехрен жрать всякую гадость! — я злобно глянул на него. — И вообще, сейчас еще остатки тебе скормлю! — я гневно тряхнул полурыжим хвостом. Тар схватился за горло и закатил глаза. — Хорош притворяться, ты не мог сожрать столько. И скорую я вызывать НЕ БУДУ! — рявкнул я и посмотрел на стол. Кастрюля из-под супа стояла пустой. — Ты с ума сошел?! — вот теперь я испугался уже по-настоящему. Пришлось уцепить напарника за шкирку, поволочь в туалет, где я сунул пальцы ему в рот, вызывая рвоту, придержал за плечи, чтобы этот придурок не расшиб лоб о край унитаза. — Черт, черт, черт… Что же делать-то? — Вызывали? — рядом застенчиво цокнули копыта. — Пошел ты к ангелам, — сориентировался я. Тар умудрился башку от унитаза отдернуть, пальцы, правда, поймал и эротично облизнул, с-сучара! Он мой суп в унитаз вылил!!! — Ты!!! — на большее меня не хватило. Тар подобрался к полотенцу, коим я кое-как обмотался, ринувшись на его зов. — Руки убрал! Перрреломаю! — Помочь? — обрадовался недоубежавший черт. — Нет, спасибо, я сам. — Помоги, — согласился Тар. — Полотенце сдерни и сваливай. И это рогато-копытное ссссс…создание послушалось его! — Поймаю — одним экзорцизмом не отделаешься! Черт хихикнул и исчез. Я перевел взгляд на Тара и размял пальцы. — Знаешь, Ирон, ты сейчас так сексуально выглядишь… — А ты сейчас будешь выглядеть так плохо. — Да ладно, — он тут же нагло облапал меня за бедра. — Тебе самому еще не надоело? — Тебя бить? Мне это никогда не надоест. — Сублимировать свои желания. У меня от такой наглости начался легкий ступор. — Что тебе от меня надо? — А ты не понял? Я попятился, Тар не отцеплялся. Ну что мне теперь его, убогого, по башке бить? — Убери руки, ударю. В первую секунду показалось, что он меня в кои-то веки послушался. До тех пор, пока эта рыжая сволочь не выпрямилась во весь рост, притискивая меня к стене. — Отвали! Вместо ответа он меня поцеловал. Я просто и незамысловато врезал ему коленом в пах. — Уййй… — Тар согнулся пополам, баюкая пострадавшую часть тела. — Блондинка, в кого ты такой злой? — Уже не блондинка, твоими стараниями, — злобно фыркнул я. — Я смою краску, правда-правда, уй… Больно-то как. — Нехрен было руки тянуть, куда не следует! — Я ж по любви… Вот тут у меня челюсть куда-то поехала. Нет, я флегматичный, признаю, но то, что сразу в морду не бью, это не показатель моей кротости и готовности терпеть настолько тупые подколы. И флегматичность моя куда-то улетучилась. В общем, Тара я отпинал по ребрам как следует, понадеялся, что сломал хоть одно. — Ай! Ирон! Ты совсем? Блядь! Да хорош уже! — Тар перехватил меня за ногу и уронил рядом. — Что? Тебе! От меня! Надо? — Любви и ласки, чего ж еще, — я был снова самым наглым образом облапан. — Ты меня не привлекаешь ни в каком из этих смыслов. Увы, это было правдой. Я не воспринимал Тара как сексуального партнера или как возможного возлюбленного. В этом плане я правда был отмороженный наглухо. Не по отношению к рыжему, а вообще. Я любил свою работу, осенние ночные дожди и прохладный предзимний ветер. Живых я не любил, разве только Эль, но она была моим другом. — Совсем? — Руки убери. На удивление, он их даже убрал. Глянул из-под рыжей челки с каким-то странным выражением, поджал губы: — Ясно. — Если тебе, мой скудоумный друг, все внезапно стало ясно, убирайся из моей квартиры. — И не подумаю. Ты мне ужин обещал. — Супа не хватило? — Ты всерьез питаешься этим биологическим оружием? Я приподнялся на локтях, посмотрел ему в глаза и отчеканил: — Я тебе ничего не обещал, это ты решил, что я должен тебе за что-то. Это ты толкнул меня на тварей, не озаботившись моим прикрытием. Это ты попался, ломанувшись следом так глупо. Я спас тебе жизнь. И ты сам ее подверг опасности. — Что ж… видимо в паре нам работать больше не стоит, — он поднялся, отряхнул рубашку. — Краску смоешь вот этим, — рядом со мной плюхнулся небольшой пузырек. — Счастливо оставаться. — И тебе. Я экзорцист, я не клоун. Я ненавижу своего напарника Тара. Бывшего напарника. Что ж, думаю, что доверить спину кому-то более профессиональному и менее безбашенному — отличная идея. В конце концов, от нас зависят порой сотни других жизней. В этот раз моему требованию о смене напарника возражать не стали. Но, видимо, решили спихивать мне всех недоучек по очереди. Где они этих черепах вообще выкопали? Нет, меня безумно бесит Тар, но как к экзорцисту к нему претензий не возникало. — Ты должен меня прикрывать, — выговаривал я. — Ты вообще понимаешь, что я беззащитен в момент чтения заклинания? И ты должен не пялиться на меня, а прикрывать. Ну или хотя бы сам читать заклинание, не сбиваясь и не удваивая количество разъяренных призраков, пробужденных твоими воплями. Наверное, читать выговоры, лежа под капельницами на койке — дело последнее, да? Мой последний кандидат в напарники покаянно кивал головой, но коситься на меня не переставал. И это бесило еще больше — Тар, если и лез лапать, то хотя бы в небоевой обстановке. И почему я все время вспоминаю про эту рыжую скотину? — Изыди, нечисть, — махнул я рукой на бестолкового напарничка. — Глаза б мои тебя не видели. — А… вы теперь откажетесь со мной работать? — Нет, блядь, мне так понравилось валяться под капельницей, что я попрошу поставить нас в постоянный тандем. — Но я больше не буду! — Сгинь! Я прикрыл глаза, сил не хватало. Физических — злиться, моральных — работать. — Блондинка, да я смотрю, тебе шкурку поцарапали? Что ж ты так неаккуратно? — Тар оказался у меня в палате каким-то неясным образом. — Сгинь, — без особой надежды попросил я, не открывая глаз. Может, у меня все-таки от лекарств видения? — А ты в меня экзорцизмом запусти. Вытаскивать из-под головы подушку было неимоверно тяжело, но я справился, прочитал кое-как заклинание, наложил чары изгнания. И толкнул в сторону Тара, бросить сил не было. — Не глюк, — огорченно констатировал я. — А я так надеялся… Зачем пришел? — Лечиться, вообще-то. Это, если ты не заметил, больница. — Кому больница, кому уже дом родной. А ты не в курсе, что это за таинственный способ укрепления отношений в тандеме и отучения напарника лапать за все места на задании? Как-то другие же нормально работают… Рыжий фыркнул. — Ты додумался бить им морды прямо на задании? — Нет, они меня додумались лапать посреди толпы демонов, вместо того, чтобы прикрывать во время чтения экзорцизма, — я устало прикрыл глаза. — Как работают другие тандемы? — Блондинка, ты не поверишь — они просто трахаются. Да, все устойчивые тандемы так и создавались. Да, они все любовники. Да, секс обычно помогает в налаживании отношений между напарниками-экзорцистами. Знаешь, это чертовски тяжело — прикрывать кого-то, когда руки так и норовят уронить оружие и прилипнуть к его соблазнительному телу. — Озабоченный, — огрызнулся я. Не спорю, я довольно симпатичный, но не настолько же! — Блядь. Не видать мне нормального напарника. — Что, ваше высочество не устраивают предоставленные кандидатуры? Я немного помолчал, потом все-таки решил поинтересоваться: — Это правда? Насчет тандема? — Как ни странно, да. Просто по твоему виду сразу ясно, что никто не сработается. — Ну почему же. Ради своей жизни я готов. — Я рад за тебя, — фыркнул он с какой-то злостью. — Можешь даже мне не отчитываться. — Ты не понял. Если это так неизбежно, то я предпочту твою компанию. По крайней мере, после нее я не попадаю под капельницу. — Знаешь, как тебя называют? Майский Горностай… — Почему? — не понял я. — Потому что горностай предпочтет умереть, но не запачкать свою белоснежную шкурку. — Фигня все это. Я как-то одного из лужи вылавливал, и дохнуть он не собирался. Я просто не… испытываю нужды в каких-либо отношениях. Вообще. — Но тандем… — А теперь ты послушай, рыжий. У Рика умерла жена… Ее убил призрак из зеркала. Если ты думаешь, что все отношения крепятся на сексе, пускай. Но я более чем уверен, что Рик, даже если и спит с Кори, не любит его. И я тебя любить не собираюсь. Если ты будешь лучше защищать меня, натрахавшись вволю, отлично, я уже в постели, капельницу можешь выдернуть и приступить. — Идиот, — огрызнулся Тар. — До тебя сейчас дотронуться страшно, не говоря уж про что-то большее. Ты почти прозрачный. Я снова прикрыл глаза. Как же он мне надоел. — Не будешь трахать, тогда вали. — Ирон… — Не все в этом мире строится по образцам дамских романов, Тар. Иди, я посплю немного. — Выздоравливай, — неожиданно серьезно пожелал он и погладил меня по волосам. Ну, если выяснится, что он опять меня покрасил! Хотя нет, волосы остались прежнего цвета. Странно, что-то он подозрительно тихий и смирный, наверняка, задумал какую-то фееричную гадость. С этой мыслью я и уснул. Посреди ночи мне приснился Тар, непривычно серьезный и тихий, сидел у кровати, держал меня за руку, потом наклонился и поцеловал. Я привычно взбрыкнул было, но сил, даже во сне, почему-то не было. А еще Тар вел себя непривычно — не навязывал свое желание, не давил, а словно бы спрашивал разрешения. Это мне нравилось куда больше привычной его наглости. Я почему-то не сомневался, что это не сон. Хотя, какая разница? Целовался он все равно умело. И внутри меня что-то на этот поцелуй отзывалось. Я ж не асексуал, у меня просто очень сниженное физическое влечение. И сейчас робости Тара как раз хватало, чтобы его вызвать, не заглушить напрочь всплеском раздражения. Так что я поцеловал его в ответ, хотя мне это едва не стоило сознания. Организм недвусмысленно намекал, что под лекарствами и с такой кровопотерей дергаться не стоит, а тратить драгоценную кровь на эрекцию он не намерен. Но и Тар, похоже, не планировал многого. После поцелуя он отстранился, снова провел ладонью по прядям моих волос: — Выздоравливай, Май… Эх, знал бы, до чего ты сейчас красивый, так бы и спрятал от всех. Лежишь, экзорцизмами не плюешься… — А пока ты молчал, ты мне больше нравился. — О, блондинка проснулась! — растянул губы в привычной ехидной усмешечке Тар. — Прекрати меня так называть. Бесит. — Молчу-молчу, — он перестал ухмыляться. — Как ты? — Голова кружится. Посплю еще. — Принести утром мандаринов? — У меня на них аллергия, — я глянул на расстроившегося напарника, и решил не выкаблучиваться. — Лучше гранатов, они, говорят, кровь помогают восстанавливать. — Я принесу. Я кивнул, снова проваливаясь в зыбкое марево сна. Опять почудился долгий поцелуй. Надеюсь, Тар мое бессознательное тело не отымеет… Утром мне на удивление стало намного легче, даже сидеть уже получалось без посторонней помощи. А этот рыжий действительно приволок гранаты, и, за что я ему особо благодарен, шугнул ту бестолочь, благодаря которой я оказался на больничной койке в этот раз. — Почистить тебе гранат? — Ну, почисти, — я смерил его подозрительным взглядом. — Они же не отравлены, да? — Я просто хотел сделать тебе приятно. — Мне приятно, — я отобрал освобожденную от кожуры часть граната, принялся отколупывать зернышки, не обращая внимания на брызгающий сок. Тар наклонился, сок слизнул. У меня с пальцев. Это что за пособие начинающего эротомана? И что ему мои пальцы покоя не дают? — У тебя что, мои пальцы - фетиш? — озвучил я последнюю мысль. — Ага. Особенно когда ты ими за рукоять меча держишься, — ничуть не смутился он. Не, ну фетиш — это прямо святое. Черт с ним, пускай облизывает. Тар занятием явно увлекся, заставляя меня невольно хихикать от легкой щекотки. Ну… и это было довольно приятно. — Может, мне и меч вызвать, раз тебя он так возбуждает? — А сможешь? Ну чем бы напарник не извращался… Держать оружие я не стал, просто позволил ему проявиться в призрачном состоянии. Зато Тар тут же полез с весьма откровенными ласками, фетишист, моральный урод… И если с вашего живота никогда не жрали гранатовые зерна, вы много в этом мире потеряли.