Улыбка Джокера

      Гул в голове был таким сильным, что Харли ничего не слышала кроме него. Собравшись с силами, она открыла веки и замерла, смотря на идеально белый потолок. Она опять закрыла глаза, вспоминая события вчерашнего дня.       Девушка села на кровати и осмотрела комнату. Казалось бы, обычное помещение, с обычным цветом мебели и стен, ничего странного. Харли встала и подошла к двери, дернула её за ручку, но та не поддалась.       «Что за черт?» — спросила она у самой себя, двигая её ещё несколько раз, но в итоге ударив дверь кулаком.       — Эй! Выпустите меня! — девушка стала стучать ладонями по белой деревянной поверхности.       Когда силы почти покинули её, она опустилась на пол, скатилась по стене и зарылась руками в волосы.       Почему за последние несколько недель все так поменялось? Сколько ещё ей придётся страдать? Что ещё изменится? Она ведь была почти обычной девушкой, которая жила и никого не трогала. Но почему все произошло так быстро? Зачем она пошла гулять в тот злополучный и роковой вечер? Столько вопросов осталось без ответов.       Харли не знала, сколько просидела вот так, но, видимо, достаточное количество времени, потому что спина и ноги изрядно затекли и уже болели оттого, что находились в одном положении. В голове возникали непонятные голоса, которые заставляли сходить её с ума.       «За тобой никто не придет», «Тебя никто не спасёт», «Ты осталась одна, Харлин Квинзель», «Даже твой брат бросил тебя!», «Ты никому не нужна!».       — Нет! Замолчите! Хватит! — она сильнее сжала свою голову и стала раскачиваться из стороны в сторону.       — Так, так, так, что это тут у нас? — она не заметила, как дверь в комнату распахнулась. Девушка перестала вести себя умалишённо, вскакивая на ноги и испуганными глазами смотря на мужчину перед собой.       — Что Вам нужно от меня?       — Тише, детка… Скажем так, я позже объясню, для чего ты мне нужна, а пока что ты должна вести себя хорошо.       — Что это значит? — она смотрела на него исподлобья.       — Не шуми тут сильно, тебя все равно никто не услышит, а если и услышит, то сделает вид, что ничего не было. И не пытайся сбежать. Будет плохо, — он выставил руку перед собой и покрутил указательным пальцем, наказывая ей.       — Да кто ты, чёрт возьми, такой?!       — Для тебя — мистер Джей, — он ужасно засмеялся и вышел, опираясь на свою трость, из комнаты.       «Мистер Джей… Иди ты к черту, мистер! Я не буду его слушать! Ещё чего!» — мысли огромным коконом закрутились в её голове вновь. Она сидела и думала над его словами.       Бегая глазами по помещению, Харли искала что-нибудь, что помогло бы ей сбежать, потому что перспектива оставаться в одном доме с сумасшедшим её совсем не устраивала.       Она снова подошла к двери и дернула ручку в надежде, что её забыли закрыть, хотя она прекрасно слышала шуршание ключа, но та не поддалась.       Харли подошла к краю ковра, лежащего в центре, и подняла его, мечтая увидеть там люк или какое-нибудь приспособление, чтобы можно было улизнуть. Ничего.       Когда она совсем отчаялась, девушка села в угол большой кровати и подняла голову к потолку. Включаем You Dont Own Me (ft. G-Eazy) (Candyland Remix) (именно эту версию!)       — Братик, помоги мне… — прошептала она эти слова несколько раз и закрыла глаза.       Секунда и в её голове что-то щелкнуло, и, пискнув, она ударила себя по лбу.       — Точно! Как ты могла так облажаться, Харли?!       Она вскочила с койки и буквально подлетела к окну. Раздвинув шторы, Харли попыталась открыть его. Несколько раз резко потянув за ручку, оно отворилось, и девушка высунулась наружу, смотря вниз и измеряя, на каком этаже примерно находится.       До земли от окна было метров десять и, недолго думая, она стала искать, что поможет ей выбраться.       Стащив с кровати одеяло и простынь, девушка перевязала их угол с углом, затем взялась за наволочки и связала их таким же образом. Всей конструкции почти хватало, чтобы выбраться.       В замочной скважине загремел ключ, и, не на шутку испугавшись, она засунула перевязанные ткани под кровать, подпихивая ногой, чтобы никто ничего не заметил, а сама села в кресло, которое стояло в углу комнаты, прижимая колени к груди и обхватывая их руками.       — О, ты ещё не спишь, чудесно, — он подошел ближе к ней и остановился в паре шагов.       — Конечно… А вдруг Вы убьёте меня, мистер Джей, — она выделила последние два слова, — пока я буду спать.       — Ну, дорогая, как же я могу убить тебя, если ты нужна мне совсем для другого, — он сделал ещё один шаг к ней, что теперь мог спокойно дотронуться до неё.       — Вы хотите сказать, зачем я Вам, так? — О да, играть в глупенькую девочку — это по её.       — Да… Я берегу тебя для себя, — его взгляд был наполнен безумием, и она видела эту особенность в каждом его слове и действии. Смысл сказанной фразы дошёл до неё, может, и не полностью, а через несколько секунд, и её глаза округлились.       — Что? Я не понимаю, о чем Вы!       — Ты. Должна. Быть. Моей, — медленно произнося каждое слово, он протянул к ней свою ладонь и прикоснулся до ее подбородка.       — Но… — она не успела договорить, так как почувствовала его палец на своих губах.       — Т-с-с. Ни слова больше. Это не обсуждается. Тем более, у тебя нет выбора.       Она резко отпихнула его руку от своего лица и вжалась в мягкую обивку кресла.       — А что будет, если я не захочу?       — Ты желаешь узнать? — Он собирался уходить, но развернулся и посмотрел на неё.       — Нет. — «Сохраняй спокойствие», — уговаривала она себя. И спокойствие было, действительно, самым главным в этой ситуации. До неё ещё не совсем дошло все происходящее и, видимо, поэтому она вела себя относительно нормально.       — Тогда разговор окончен, — сказал, как отрезал, мистер Джей, и вышел из комнаты.       «Что все это значит? Никогда. Никогда я никому не подчинюсь. Пусть он убьет меня, но я ни за что не буду вместе с сумасшедшим». Она так и просидела в кресле, обдумывая его последние слова, но когда поняла, что времени у неё на раздумья нет, Харли поднялась и бросилась к кровати.       Достав спасительный канат, она снова открыла окно и взглянула вниз, проверяя, нет ли там кого-нибудь, кто мог бы увидеть её. Убедившись, что рядом с окнами пусто, блондинка залезла обратно и привязала один конец пододеяльника к кровати так крепко, насколько у нее хватило сил.       Чтобы не беспокоиться, Харли пододвинула к двери комод, стараясь сделать это как можно тише.       Когда все было готово, она стала осторожно выбираться через окно наружу, крепко держась за ткань. Страх, кажется, резко испарился куда-то, и теперь только адреналин пульсировал в её висках. Харли, конечно, очень переживала о том, что её могут заметить, и не хотела этого.       Материи ей хватило для того, чтобы приблизиться к первому этажу, но не спуститься на него, и поэтому Харли пришлось встать на узкий выступ возле большого окна, за которым виднелись четыре фигуры, всё ещё находясь в подвешенном состоянии. Заглянув в него, она заметила четверых человек в комнате и, скорее всего, это была гостиная. Никто не видел болтающуюся за окном девушку, пока ткань, за которую она держалась, не треснула и не порвалась, и Харли не упала, громко вскрикивая. Люди, а точнее, мужчины, которые находились в помещении, услышав шум, быстро побежали в сторону, откуда он донёсся, уставившись на девушку за окном. Несколько секунд они находились в замешательстве.       Через мгновение они сорвались с места, как и Харли. Она увидела широкую дорожку, ведшую, скорее всего, к выходу со двора этого особняка.       Девушка старалась бежать быстро и не оглядываться, но шаги всё отчётливей были слышны по мере приближения злоумышленников к ней, но она неслась к заветной калитке, что есть мочи. Когда прозвучал выстрел, все её тело пробило током, и она упала, забившись в конвульсиях от разряда.       Прошло минуты две, прежде чем её более-менее отпустило. Она почувствовала, как чья-то рука хватает её за волосы и резко поднимает вверх.       — Куда её? — спросил мужчина, который держал её — высокий, с грубоватыми чертами лица.       — Отведи её в седьмую. Там он сам с ней разберется, — ответил другой парень, на вид которому было не больше двадцати пяти лет, с длинными, убранными назад, волосами, и, как показалось Харли, голубыми глазами.       Её схватили за руку и тем самым заставили встать, но ноги Харли не слушались и она почти вновь упала, хотя никому до этого не было дела, так как её уже тащили за волосы обратно в дом. Теперь она и правда чувствовала страх. Дикий и животный страх от того, что с ней могут сделать.       Они поднимались по ступенькам и, споткнувшись о предпоследнюю, она упала и содрала себе коленку, но громила не обратил на это внимания и все так же вёл её внутрь.       Мыслей почти не было, но она чувствовала себя сейчас куклой, у которой и правда нет права выбора и вообще нет никаких прав.       Когда они проходили по коридорам, Харли старалась запомнить дорогу, чтобы затем, возможно, снова попытаться убежать. Странно, но этот дом не был похож на квартиру, в которой она очнулась тогда. Он был абсолютно нормальным, без вычурности, и можно было сказать, что тут живёт обычный богатый человек, но только не многие знали, что этот особняк принадлежит самому сумасшедшему человеку в городе.       Они зашли в какую-то комнату, высокий мужчина дотащил её до кресла, который стоял в центре. Она начала вырываться и старалась ударить державшего её незнакомца, но все её действия лишь забавляли его, и он без проблем прижал её к креслу коленом, а руками придавил к спинке. Второй же в это время пристегивал её руки и ноги к деревянной поверхности.       Она понимала, что ей не выбраться отсюда, но все равно продолжала бороться и вырываться до последнего, пока её голову не пристегнули за шею. Лишь тогда она почти прекратила свои попытки.       Дверь открылась, мужчины отошли и встали по обе стороны от входа в комнату.       Харли услышала тихие шаги, которые были все ближе и ближе. А спустя время увидела и его. Эти серые глаза, наполненные яростью. Он встал напротив нее и смотрел так, наверное, минуту.       Девушка видела, как поднимается его рука и рассекает воздух, а вскоре почувствовала жгучую боль в щеке. Её голова метнулась в сторону от такого удара, и она ощутила привкус крови на своей губе.