Улыбка Джокера

      Харли разгладила и так идеально лежащую на своих бедрах юбку, заправила выбившуюся прядь волос за ухо, еще раз покрутилась перед зеркалом, избавляя себя от недостатков, которых не было.       Сегодня. Это случится сегодня.       Прошло уже несколько месяцев с того момента, как они виделись. Харли потеряла счет дням и ночам. Жила и грезила встречей с Джокером. И вот время пришло.       — Доктор Квинзель? — от разглядывания себя её отвлек голос мужчины лет сорока пяти с небольшой залысиной на затылке, который был одет в белый халат, застегнутый на несколько пуговиц сверху. Взгляд из-под квадратных очков. Обычный доктор.       — Да, доктор, — девушка пробежала глазами по бейджику на левом кармане его халата, — Нейтан?       — Приятно познакомиться со столь юной девушкой, которая уже достигла таких успехов: в свои годы побывала в Аркхэме, да и еще у такого больного! Черт возьми, самого Джокера даже мне за столько лет практики не довелось лечить! Поздравляю!       Только нужно ли было с этим поздравлять? В душе у блондинки все свернулось в тугой узел, когда врач упомянул его имя.       — Не думаю, что поздравления уместны в моем случае. Можем ли мы приступить к делу? — ее голос стал холодным, но в сердце гремели грозы.       — Конечно, пойдемте. — Он направился вперед и вскоре Квинзель нагнала его, запоминая каждый поворот и коридор. — Как Вы понимаете, Вам достался особый пациент. Честно, я сомневаюсь, что у Вас получится что-нибудь сделать, чтобы вылечить его. Он, кажется, совсем сошел с ума и ничего не хочет менять в своей жизни. Вы, наверное, слышали о последних преступлениях этого человека. Нет. Монстра. Несколько месяцев назад — буквально за неделю до того, как он оказался здесь, — было найдено несколько трупов. Ими оказались красивые девушки и, как ни странно, светловолосые. На каждой из них он оставлял отметины в виде буквы «J». Будьте осторожны. Предупреждаю Вас: блондинок он на дух не переносит.       «Блондинки». «Несколько трупов». «Не переносит». Обрывки фраз крутились в голове Харли словно обгоревшие листочки в воздухе, легко и с вихрем.       — Думаю, это можно уладить, — она не понимала, о чем говорит. И не заметила странного взгляда доктора, когда они остановились возле двери под номером «405» с табличкой чуть ниже «пациент: Джокер». Имя — словно клеймо. Почти никто не подходил к этой деревянной преграде, никто не открывал ее, никто не видел его за все то время, пока Джей находился внутри. Что-то кольнуло в груди блондинки.       — Удачи, доктор Квинзель, — сказал мужчина и открыл перед ней дверь.

***

Включаем на повтор: Christos Triantafillou — Ending       Месяц. Второй. А дальше уже не имело значения. Он потерялся в счете времени. Ему было просто все равно. Он не хотел ничего знать или слышать. Он ждал.       За все время нахождения взаперти к нему несколько раз приходил Джон, чтобы посмотреть, как поживает его друг. Но друг ли? Джокер пару раз видел охранников у двери. Раза два перекинулся словечком с брюнеткой, которая проверяла его. Еду ему приносили каждый день и ставили на специальное окошко в стене. Он был как в тюрьме. Только тюрьма казалась раем по сравнению с этим, потому что там не связывали руки за спиной в смерительной рубашке и позволяли хоть иногда дышать воздухом.       Но Джокер верил в то, что мозги блондинки не совсем потеряны и что в скором времени она найдет выход. Он верил в нее.       Сегодня быстрым вихрем кружились хлопья снега за окном.       Джей спокойно лежал на твердой кровати и слушал музыку капель, когда раздался шум за дверью и чьи-то голоса. Все равно. Ему было все равно снаружи, но в душе он понимал, что девочка нашла путь. Улыбнувшись своим мыслям, он продолжил смотреть в маленькое окошко под потолком, даже когда дверь открылась.       Тихий вздох окутал комнату, остановив время. Она боялась подойти к человеку, что лежал в специальном костюме на койке. Первая идея, мелькнувшая в сознании Харли, была «он не ждал меня», но какой же ошибочной она была.       — Проходи, — голос Джея был таким, словно он болел месяц. Выдохнув и набравшись уверенности, она подошла к нему.       — Джокер, я… — она попыталась сказать ещё что-нибудь, но когда он перевел на нее свой взгляд, не смогла выдавить из себя и слова.       — Тише… — прошептал Джокер это так, будто к чему-то прислушивался, чего раньше никогда не делал. Когда его ледяные омуты снова встретились с глазами девушки, Джей заговорил: — Итак… Доктор Квинзель, я полагаю?       — Кхм… Да… — Она не понимала, в чем дело, пока его взгляд не метнулся к камере видеонаблюдения в правом углу комнаты. За ними следили. Значит, она должна была играть. — Я здесь, чтобы помочь Вам…       — Я думаю, стоит перейти на «ты» — непривычно разговаривать с девушкой на «вы».       — А мне кажется, не в Вашем положении ставить условия. Итак, — Харли взглянула на листы бумаги, которые она держала в руках, — я буду задавать вам вопросы. Ваша задача дать на каждый правдивый ответ. Первый вопрос: Ваше имя?       — Джокер. — Глаза сумасшедшего бегали по лицу напротив.       — Ваше настоящее имя. — Харли вновь посмотрела на него. Никто не смог бы понять, как тяжело ей быть в одной комнате с человеком, которого она любит. Да, она любила его. И будет продолжать это делать, по всей видимости. Слишком долго Харли шла к цели, чтобы отступать на полпути.       — Джей. Для тебя мистер Джей, — он говорил еле слышно, но не менее властно и хрипло. От этого тело Квинзель потряхивало слегка.       Перед глазами Харли пробежали картинки прошлого.       — Да кто ты, чёрт возьми, такой?!       — Для тебя я — мистер Джей. — Он ужасно рассмеялся и вышел из комнаты, опираясь на свою трость.       Руки девушки невольно затряслись, что не укрылось от тусклых серых глаз.       — Второй… — её голос сорвался, поэтому она немного прочистила горло. — Второй вопрос: Сколько Вам лет?       — Тридцать пять…       — Как долго Вы здесь находитесь?       — Я не знаю. Не считаю дни, проведенные в заточении. Считаю, сколько мне осталось до выхода.       — И сколько же Вам осталось? — Она наклонилась к нему, всматриваясь в знакомые черты лица.       — Могу я сказать тебе это по секрету? — Джокер ухмыльнулся, не прерывая зрительного контакта с Харли.       — Да, я думаю. — Она ещё больше придвинулась, подставляя свое ухо ближе к его губам.       — Подойди к двери и выдерни из розетки провод — тот, который с красной мигающей точкой. — Его теплые губы едва задели кожу на шее девушки, но этого было достаточно, чтобы вызвать мурашки по всему ее телу.       — Вы так уверены в этом числе? — Харли отклонилась от него и заерзала на своем стуле.       — Конечно.       — Господи, я забыла кое-что в коридоре! Я сейчас вернусь. — Она вздохнула и поднялась. Пройдясь обычным шагом к двери, она рукой задела провод, потянула за него и вышла, делая вид, что все так, как и должно быть. Осмотрелась по сторонам, выдохнула и снова зашла.       — Я рад, что ты смогла найти меня.       — Джокер…       — Единственный вопрос, который меня интересует, — это почему ты так долго придумывала способ это сделать? — Он не слушал ее — только продолжал говорить, подняв голову к потолку.       — Что? — с недоумением спросила она.       — Ты слышала меня.       — Думаешь, так легко придумать способ вытащить тебя из дерьма, в которое ты вляпался? — Чувство злости кипело в жилах блондинки.       — Тише… Ты молодец, что все-таки нашла способ помочь мне. Скоро они поймут, что произошли неполадки с камерами, и придут, чтобы вытащить тебя. Будто я могу убить тебя со связанными руками, — иронизировал он.       — Насколько скоро? — Задавать вопрос, откуда он это знает, не было смысла. Да и времени.       — Три минуты. — Он привстал с койки.       — Успею, — сказала Харли и сделала то, что хотела, как только увидела его. Преодолела расстояние между ними и накрыла его губы своими. Скажи ей кто-нибудь такое три месяца назад, она бы просто рассмеялась и ушла.       Его губы сначала были неподвижны, но когда она собиралась отстраниться, чтобы покинуть в слезах комнату, Джей ответил. И в животе у Квинзель что-то разбилось. Такие теплые, сухие, потрескавшиеся, но нужные ей губы. Девушка подняла руки и дотронулась ладонями до его лица. Он сильно похудел за то время, что находился здесь, отчего скулы стали выделяться еще больше.       Послышались шаги, и паре пришлось оторваться друг от друга за секунду до того, как дверь распахнулась и в нее зашел человек в белом халате.       — Доктор Квинзель, прошу, пройдите за мной, — голос мужчины отвлек ее от серых глаз.       — Но сеанс еще не закончен. Дайте мне две минуты. — Она повернулась к прервавшему их человеку. Он посмотрел на нее с недоверием, но кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.       — Ты должна пообещать мне, что найдешь способ вернуться. — Джей пристально смотрел в её глаза, ища в них доверие. Но они полностью были пропитаны им, и он даже не понимал, что искать и не нужно было.       — Я… Я вернусь… Теперь вернусь. Я обещаю. — Она повернулась и хотела было уйти…       — Харли? — он окликнул ее по имени, что не могло не радовать. Джокер так редко произносил ее имя. Она повернулась вполоборота. — В моем столе, втором ящике снизу, в конверте с адресом «Велкон стрит, дом 43». До встречи. — Он улыбнулся сумасшедшей улыбкой. Она не могла не ответить такой же. Кивнула и покинула его камеру.       Дальше Квинзель уже не слышала вопросы доктора Нейтана, которые были о том, что случилось с камерами и как вел себя пациент во время сеанса, — она была слишком увлечена зеленоволосым и тем, что с ним все в порядке.       Она не помнила, как добралась до особняка, не помнила, как поднялась в его кабинет и достала из стола нужный конверт. Все происходило словно в тумане, и ей просто хотелось скорее высвободить Джокера из лечебницы.       — Харли?! — Квинзель вздрогнула и, встав с колен и закрыв ящик, подняла глаза на темноволосую девушку.       — Шейли! — Выдохнув, она оказалась в объятиях подруги.       — Что ты здесь делаешь? Я не надеялась, что встречу тебя в этом месте!       — Да, я… Мне нужно многое тебе рассказать… — Харли посмотрела на брюнетку и поняла, что давно не видела ее. Все те месяцы, пока она училась, она почти забыла о Джоне и Шейли.       После долгого рассказа о учебе и практике, блондинка поведала про сегодняшнюю встречу с Джеем. Шейли смотрела на подругу с грустью. Она видела, что в Харли что-то поменялось. И это была любовь. Она просто влюбилась в того, кто использовал ее. Но сказать это Квинзель равносильно тому, что убить и её и себя одновременно.

***

      Вечером, когда девушка наконец-то добралась до своей квартиры, она скинула с ног сапоги и устало упала на диван. В кармане что-то зашуршало, и Харли подорвалась на месте, вспомнив цель своего визита в особняк.       Разорвав верхушку конверта, блондинка достала оттуда небольшой кусочек бумаги с именем и адресом. Больше ничего внутри не оказалось.       Тяжело вздохнув, Квинзель решила, что поедет по адресу завтра, потому как на сегодня с нее достаточно приключений. Голова снова жутко заболела, и она прошла на кухню, выпила горсть таблеток от галлюцинаций для успокоения нервов и всякого прочего, и снотворное. Эти лекарства помогали ей держать в узде свои эмоции и чувства, которые иногда прорывались наружу в виде припадков.       После вечернего умывания, Харли взглянула в зеркало над раковиной. Теперь на нее смотрела та самая ее сторона, которая была настоящей. В глазах тихонько горел огонек безумия.       Девушка вытерла влажное лицо и вышла из ванной комнаты.       Дыхание на мгновение перехватило, когда перед её глазами предстал человек в черном костюме. Она знала, кем он был. Весь город знал.       — Что тебе нужно? — Харли ухмыльнулась и обошла Бэтмена стороной.       — Не строй из себя самую умную, Харлин. Я давно знаю, для чего ты пошла учиться, — его низкий голос раздражал блондинку. — У тебя ничего не выйдет.       — Да ты что? И кто же мне помешает? Ты? Не-е-т. Ты не сможешь ничего сделать. Иначе уже не будешь защитником города, обвинив меня в чем-то. — Она подошла ближе к нему и выплюнула одно единственное слово с сарказмом: — Защитник.       — Если бы не я, ты бы мучилась сейчас.       — Может, я и хотела мучиться?! Кто, твою мать, просил тебя влезать?       — Рано или поздно я бы все равно посадил его. У него есть и другие заслуги — кроме тебя — за которые я мог это сделать.       — Мне плевать. Убирайся из моего дома. — Она резко повернулась и отошла от него, надеясь на то, что в скором времени останется одна в своей квартире.       — Я скажу тебе одно: либо ты прекратишь сопротивляться воле судьбы и города, либо я и тебя отправлю куда следует. — Харли засмеялась, когда услышала его реплику, и, видел Бог, она хотела накинуться на него с ножом прямо в эту секунду, но в комнате было уже пусто.       В мыслях у девушки крутилось только одно:       Я не оставлю тебя, Джей. Он не сможет ничего мне сделать. Милый, я не оставлю тебя гнить там.