Не усложняй.

Ничего особенно провокационного на этих фотографиях не было — никто не закапывал трупы в ночном лесу и не страдал страстью к излишней обнаженности. Хотя любой из этих вариантов, надо сказать, шокировал бы Вику гораздо меньше, чем увиденное ею сейчас. Снимков было немного, и на всех Оксана была изображена с симпатичной брюнеткой, примерно одного с ней возраста и удивительно живыми темными глазами, притягивающими к себе взгляд даже на глянцевой бумаге. И не было бы в этих снимках ничего необычного: вот девушки на море, вот прогуливаются по улицам незнакомого Вике города, улыбаясь и указывая на что-то фотографу… Если бы не пара «но», никак не желавших укладываться у временной гостьи в голове: на всех снимках Оксана и её спутница держались за руки и вообще всячески старались прикоснуться друг к другу. «Что ж в этом необычного? Большинство подруг так фотографируются!» — убеждала себя девушка, однако сдаваясь доводам разума, который вещал, что подруг отнюдь не целуют средь белого дня, совершенно не стесняясь камеры и редких прохожих или не приобнимают чересчур откровенным жестом в небольшом ресторане, хитро поглядывая на фотографа. Со стороны все выглядело, словно счастливая пара отдыхает на каком-то южном курорте, наслаждаясь обществом друг друга и компании. «Но они же обе девушки!» — последний отчаянный довод прозвучал в голове шатенки, прежде чем она слегка дрожащими руками сложила снимки обратно в альбом и убрала его в стопку уже просмотренных. Несколько последующих дней девушка провела как в тумане. Начавшаяся простуда теперь давала о себе знать головной болью и сухостью в горле. Баскет словно понимал состояние Вики, а потому вел себя непривычно тихо, лишь изредка подходил к девушке, повиливая хвостом, да глядел на неё бусинами-глазами, во влажной черноте которых ей мерещились сочувствие и даже некоторое собачье понимание. Что из этого было бредом скошенного температурой сознания, Вика даже не решалась предположить. Оксана звонила нечасто, справляясь о самочувствии девушки или состоянии собственного жилья (Баскету она все же ни капли не доверяла), однако Вика, разговаривая с хозяйкой квартиры, ощущала некоторую неловкость — словно она теперь посвящена в какую-то тайну и совершенно не знает, что с этим делать и как к этому относиться. Зато позвонила Катя, за последние дни о существовании которой шатенка уже успела позабыть. Сбивчиво объясняла что-то про севший телефон и беззвучный режим. Вика успокоила рыжеволосую девушку, заверив в ту, что она сейчас в полном в порядке. Однако она не отвязалась, пока не выяснила все потребности теперешнего места пребывания Вики и её состояния. Дальше следовал десятиминутный выговор на тему того: «какой имбецил догадался в такую погоду ходить в расстегнутой куртке и легкой шапке» и «я ни за что не поверю, что это было не так». Решив не разубеждать Катю относительно причин своего плохого самочувствия, тем более, что медсестра была отчасти права, Вика прослушала «краткий курс лечения в домашних условиях», после чего убедила подругу, что «приезжать и лично проверять» её физическое состояние нет никакой экстренной необходимости, и в случае чего, и даже не в случае чего она ей скоро позвонит. Вику такая забота несколько смущала и забавляла, приятно было чувствовать, что про неё не забыли в этой квартире, оставив её лишь в компании бессловесного Баскета. Напоследок Катя (уже десять раз попрощавшись) сказала вдруг на удивление тихим и ровным голосом: — Послушай, ежик, — от больничного прозвища она так и не отказалась, к чему Вика быстро привыкла, — не нравится мне, что ты вот так живешь у незнакомого человека… К тому же совершенно одна… — Не такая она мне уж и незнакомая! — быстро перебила шатенка подругу, неожиданно зайдясь в приступе кашля. Прочистив горло, она смогла, наконец, ответить. — Гкха… Кать, я знаю её уже несколько недель, и, вообще-то, это ей бы впору волноваться! Оставить квартиру на меня… — Вот это-то мне и не нравится, — ответила Катя. — Чересчур всё это странно… — Будь она мужчиной, я б еще поняла причины твоего беспокойства, — неожиданно перед глазами Вики встали кадры из недавно уведенных ей снимков. «Это просто мое воображение», — убеждала себя девушка, однако мысль, что все её догадки могут быть не такими уж беспочвенными, прочно закрепилась у неё в голове. — Тем более… Ты ведь ничего про неё не знаешь, ни кто она такая, ни чем занимается… К тому же живет одна, имея такой достаток, — медсестра припомнила ухоженный вид девушки и дорогую машину. — Все это… — Твои выводы шиты белыми нитками, — безапелляционно заявила Вика, разговор, касавшийся Оксаны, почему-то стал её напрягать. — Я прожила с ней достаточно, чтобы доверять этому человеку, — поставила точку в этом разговоре девушка. Катя на том конце лишь устало выдохнула, смирившись, что, очевидно, предостеречь упрямую девушку ей не удастся. — Ладно, Вик. Просто знай, если что — ты всегда можешь положиться на меня. — Спасибо, — искренне ответила девушка, намереваясь уже закончить этот разговор, больное горло нещадно ныло. Наскоро попрощавшись, Вика отложила в сторону телефон, невидящим взглядом уставившись в экран. Какие думы в этот момент роились в её светлой голове, она и сама не понимала. Мысль о том, что Оксана может её как-то подставить или воспользоваться ситуацией почему-то до сих пор не приходила в ее голову. Может, ввиду своей полной абсурдности? Вика не знала. В голове снова мелькнули недавние подозрения. «А вдруг Оксана действительно…» — да Вика даже в мыслях не могла закончить это предложение, словно боясь чего-то. Понимала, осознавала, но придать этим неясным сомнениям форму слова, даже мысленно, не могла. Это бы означало, что все, пока еще неясные, терзания, снедающие теперь девушку, укрепились бы в своей материальности. А как относиться к возможности чего-то подобного — она не знала, так как сталкивалась с подобным впервые. «Нужно все лишь еще раз обдумать», — твердо решила шатенка, почесывая за ухом разомлевшего Баскета. «Перепроверить, задуматься, а уж после приезда Оксаны и делать какие-то определённые выводы», — однако девушка вдруг резко осадила себя, призадумываясь, наконец, — а какое ей, собственно, до всего этого дело? «Правильно. Никакого», — твердо заверила себя шатенка. Оксану она практически не знает, и кем бы не была та внешне, какие бы не имела пристрастия и ориентацию, Вику, по идее, должно было волновать в последнюю очередь. По идее. А на деле очень даже, оказывается, волновало, что девушка и обнаружила, невольно анализируя собственные ощущения. В принципе, окажись все её сомнения правдой — мир бы девушки не рухнул и даже не перевернулся. Просто было… Интересно. Банальное человеческое любопытство и подтолкнуло её тогда открыть альбом и терзать теперь себя неопределенностью. Это же любопытство и подстегивало сейчас её интерес к личной жизни хозяйки квартиры, в которой она временно живет. Решив, что таким образом она определенно ничего не добьется, девушка решила дожидаться приезда Оксаны и вообще — решать проблемы по мере их поступления. «В целом поездка удалась», — заключила Оксана, упаковывая чемодан и оглядывая номер на предмет забытых вещей. Не очень-то дружелюбные по началу коллеги, теперь как-то уж очень приветливо поглядывали на Оксану. Видно, из-за того, что подходили последние дни её командировки, а уехать она должна была отсюда с наилучшими характеристиками, по их опять-таки скромному мнению. Разделяла Оксана это мнение или нет — неизвестно, однако от радушных предложений «посидеть где-нибудь после работы» отказываться не спешила, поездка вопреки ожиданиям и без того выдалась скупой на развлечения. На одной из таких «посиделок» она познакомилась с Ильей. Симпатичный, доброжелательный, с прекрасным чувством юмора — он с первых дней не оставлял Оксану без внимания, правда, в какой-то момент блондинка все же заметила, что иначе как друга она нового знакомого не воспринимает. О чем тому тонко и намекнула, когда расслабленный после алкоголя молодой человек решил преступить к более активным действиям. Правда, Оксана честно старалась. Заинтересоваться, попытаться почувствовать хоть что-нибудь, однако тщетно. Глядя на парня со слегка вьющимися волосами неопределенно-каштанового цвета, девушка размышляла о том, что, возможно, вот с таким ей сейчас и нужно быть. Сильный, спокойный, в меру навязчивый. Нет, она отнюдь не строила никаких планов на это увлечение, просто в голову почему-то взбрела мысль, что примерно вот за такими замужем большинство её институтских подруг, такого бы непременно оценили её родители — с которыми она, впрочем, из-за дальнего месторасположения родного дома практически не общалась. Вот и сейчас, сидя в каком-то баре с новыми знакомыми, однако в стороне от шумной компании, она попивала легкий коктейль, аккуратно очерчивая ровные стенки изящного бокала тонкими пальцами, в какой-то миг задумавшись над собственной жизнью. Замужем она уже была. Даже как-то умудрилась продержаться почти два года. После чего однажды за тихим семейным ужином совершенно спокойным тоном предложила развестись, получив в ответ лишь паузу, усталый, словно давно сдерживаемый, вздох и столь же ровное в ответ — почему? Почему с виду идеальный брак в какой-то момент стал её угнетать, она и сама не знала. Быть может, так было с самого начала, когда она, будучи на последнем курсе института, вдруг приняла предложение одного хорошего друга сначала встречаться, а после и пожениться. Нет, Паша был хорошим человеком, другом, товарищем – но не более, однако кругом все твердили, «что вы прекрасно смотритесь вместе и грех пропадать такой паре». Оксана отчего-то думала так же, решив, что времена безудержной страсти уже как-то прошли и потускнели в памяти, а с этим человеком ей было просто хорошо. Может быть, она его даже любила. Лишь через год она поняла, что этих «может быть» как-то слишком много. В каждом своем шаге она замечала какое-то угнетение, чувствовала, что все это временно и что вскоре ей придется скинуть с себя эти оковы, пока она не затопили её волной рутины. Терпение, натянутое, словно струны, лопнуло мыльным пузырем, и ни попытки мужа поговорить с Оксаной в тщетном стремлении сохранить брак, ни уговоры близких друзей, которые просто не понимали, почему они вдруг решили развестись, ни возмущение родителей и их просьбы «подумать», хотя в личной жизни дочери они практически никогда не участвовали, — ничего не могло поколебать девушку с однажды выбранного решения. Просто в какой-то момент она решила, что такая жизнь ей не подходит. Ну, не видела она себя в роли домохозяйки, в которую медленно и постепенно вливалась, живя с мужем. Поворотной точкой стали частые «внеплановые исчезновения» мужа — Оксана догадывалась, что он завел кого-то на стороне. На удивление, это никаких чувств в ней не вызывало, скорее наоборот, давало вздохнуть спокойно, ощущая спокойствие перед собственной совестью за все чаще проскальзывающие мысли о других людях, хотя и подтверждения изменам она так и нашла. Чаще всего её внимание привлекали девушки — бурная би-сексуальная юность давала о себе знать, напоминая Оксане о прошлых временах. Свою тягу к собственному полу она осознала давно, но не спешила «переметнуться» на сторону женщин, которые однозначно выбирают себе подобных. Возможно, она, кривя душой, шла на компромисс с собственной совестью и мнением, и моралью общества — все-таки консервативное воспитание не позволяло ей особо разгуляться. Мысль о том, что это личный выбор каждого — с кем быть, кого любить, — вытеснялась суждениями о «правильном, фундаментальном». К тому же — дети. Оксана не видела себя в роли матери и уж тем более к этому не стремилась, однако почему-то чувствовала себя обязанной родителям, миру — да кому угодно — их иметь. А вот мысль о том, что ребенка можно завести и растить с любимой женщиной — вызывала в ней бурю сомнений, терзаний о мнениях окружающих и собственной, однако подвижной, моралью. Так и «металась» она от одного к другому, пока однажды твердо не решила, что это её жизнь — и будь оно как будет. Сразу после тяжелого развода, она начала новую жизнь. На первое место, как и планировалось ранее, была поставлена карьера. За несколько лет работы она добилась значительных успехов в своей области — и сейчас даже была главой отдела. Злобные шепотки коллег и подчиненных за спиной, утверждавшие, что «неспроста молодая и симпатичная девушка столь быстро заняла столь высокий пост и что недолго она там продержится, реши ее “покровитель” сметить объект обожания» быстро поутихли, стоило Оксане проявить твердость характера и профессионализм в выбранной специальности. Красный диплом оказался не положенным на полку, а серьезным подспорьем в будущей карьере по специальности — редкость в наши дни. После мужа она практически не заводила серьезных отношений, предпочитая определенность и сухость отчетов и таблиц агонии романтических чувств. Но постепенно все же стала «оттаивать», стараясь не особо задумываться по поводу того, что все люди, привлекавшие её внимание, были девушками. Да и сами эти отношения всегда давались ей весьма непросто, потому что она либо «закрывалась», предпочитая сохранение некоторой дистанции, либо напротив — отчаянно окуналась во взаимоотношения, быстро разочаровываясь в партнере. К тому же работа отнимала много времени и сил, так что времени на личную жизнь просто не оставалось. Все изменилось, когда она около года назад отправилась на южный курорт по приглашению друзей, пытавшихся вытащить её из затяжного периода трудоголизма. Там же на одной из экскурсий она познакомилась с гидом — очаровательной брюнеткой Стасей. Разные города, схожие интересы — и полторы недели курортного романа пролетели, оставив после себя лишь теплое очарование жаркого июльского солнца. По возвращению домой, Оксану, к её великому облегчению, постигло чувство расслабленности и успокоения. Она больше не искала оправдания себе, собственным поступкам — она решила просто жить. Свободно и независимо — так, как всегда мечтала. Нудная командировка подходила к концу, и девушка могла, наконец, вздохнуть свободно — скоро её ждут две недели законного отпуска. Несколько часов дороги, и родной город встретил Оксану на удивление ясной погодой и хрустящим декабрьским снегом под ногами. Первые метели уступили место яркому зимнему солнцу, не умалявшему, тем не менее, студеных морозов. В груди засело смутное чувство ожидания или предчувствия, впервые за долгое время Оксана вдруг поняла, что дома ее… Ждут. Пускай временно, с совершенно другими намерениями — но от мысли, что ей не придется возвращаться в необитаемое жилье, как было после каждой длительной командировки, поселялось неясное чувство радости. Такси быстро домчало девушку до собственного дома, а лифт на сей раз не подвел, быстро поднимая Оксану на седьмой этаж. Она было потянулась к собственной сумке, чтобы достать ключи, но на полпути остановилась, с усмешкой поднимая руку к звонку — непривычно было ощущать себя гостем в собственной квартире. Тишину лестничной клетки огласила тихая трель дверного звонка — секунда ожидания, вторая… — Оксана вдруг ощутила, что слегка волнуется — вдруг она зря доверила старшекласснице квартиру? Неожиданно по ту сторону двери послышался громогласный лай и шум падения, перемежавшийся с чьими-то гневными вскриками. Топот за дверью усилился, что заставило Оксану слегка отступить назад — пожалуй, её ждет более чем неожиданная встреча. — Да успокойся же ты! Боже… Баскет! — послышался короткий вскрик, и щеколда на двери, наконец, соизволила издать отмыкающий звук. Оксана замерла в нерешительности, не зная, как реагировать на увиденное и что предпринять. Перед глазами блондинки предстала весьма занимательная картина. Юная гостья, взъерошенная, словно сейчас только встала с кровати, взирала на неё огромными испуганными или скорее удивленными глазами прижимая к груди… «Бутылку из под шампуня?», — Оксана окинула взглядом фигуру Вики, последняя, впрочем, напоминала сейчас мокрого воробья — явно большая футболка была почти насквозь мокрая, с рук девушки стекали ручейки воды, перемежавшиеся с клочьями пены. Длинная футболка доходила лишь до середины бедра, открывая взору красивые обнаженные ноги. Дальше Оксана просто ничего увидеть не успела, так как Баскет разрушил сию немую сцену оглушительным лаем, кидаясь на ничего не успевшую предпринять блондинку. Собака встала на задние лапы, упираясь передними в живот ошарашенной Оксане и радостно поскуливая в попытке дотянутся до лица и лизнуть подбородок. Только теперь девушка с ужасом осознала причину странного внешнего вида Вики — Баскет был полностью мокрым, с намыленной шерстью и со счастливым блеском в черных глазах, словно она явилась его долгожданным спасителем. Впрочем, ступор долго не продлился, потому что псина, поддавшись собственным инстинктам, очевидно гласившим, что мокрая шерсть это крайне неприятно, снял свои лапы с Оксаны и, встав прямо перед девушкой, принялся отряхиваться всем телом, распыляя во все стороны капли воды и смявшуюся пену. Послышалось короткое восклицание — Вика, наконец, отмерла и кинулась на собаку, втаскивая его за ошейник обратно в квартиру. — Вот сволочь… Стой же спокойно! — послышался голос шатенки, и она взглянула на Оксану, которая все так же стояла на площадке, не решаясь что-либо предпринять. Молчание затягивалось. — Здравствуй… — Ну, здравствуй… — блондинка стерла с лица капли воды, попавшие на неё после своеобразного душа, устроенного Баскетом. Приветствие однозначно удалось. В больнице оказалось отнюдь не так весело, как думал Автор :D Зато времени на написание — хоть отбавляй. Если, конечно, вдохновляют запах медикаментов и мир, суженный до пределов палаты.