Часть 1
Вону холодно настолько, что живот от боли сводит. Холодно настолько, что руки синеют, а пальцы на ногах выкручивает в противоположную сторону. Вону кажется,что он замёрзнет прямо здесь и сейчас, и он категорически не понимает, когда в помещении вдруг успело так сильно похолодать. Но вообще-то Вону просто не в курсе, что он единственный в этом здании, кто вообще мёрзнет на данный момент. На улице осень, но еще не такая холодная, да и минуту назад, казалось, весь макияж потечёт на грудь от этой жары.
Вону холодно, его руки болят, а глаза ужасно слезятся. И в тот момент, когда Мингю прижимается к Джонхану, Чон не выдерживает и отворачивается, потому что смотреть на это нет сил совершенно никаких. Внутри леденящая боль, которая страшными спазмами выворачивает наизнанку.
Вону не видит всего спектакля, разворачивающегося позади него, но задницей чувствует, что это выглядит отвратительно, и ему туда смотреть не стоит. Вернон хлопает его по плечу и слегка приобнимает, шепча что-то на ухо. Вону его совершенно не слышит, поэтому поворачивается как раз в тот момент, когда Мингю, кажется, на самом деле готов сожрать Джонхана. Чон еще никогда не чувствовал такого бешенства. Рука Вернона поглаживает его по спине, медленно переходя на талию, и Вону улыбается с благодарностью, но видимой невооруженным глазом горечью.
Вону знает, что любовь - полный отстой, и от неё бесполезно бежать. Эта сука догонит тебя при любом раскладе. Она станет еще сильнее со временем, не собираясь сдаваться без боя и начиная бесстыдно пинать тебя под задницу, чтобы ты сделал хоть какой-то шаг в её сторону. И тогда болеть будет не только покрытая синяками задница, но и сердце тоже. Вону не чувствует боли в заднице, но чувствует, как боль в сердце разрывает его на части.
Вону кажется спокойным снаружи, но внутри у него клубы дыма и многометровые костры пожара. Должно быть, и по венам его вместо крови текут искры, стреляющие во все стороны. Будто огромные бенгальские огни. Только вот новый год ещё не скоро, а Вону уже готов разбить бутылку шампанского об чью-нибудь голову. Желательно об свою и чтобы сразу насмерть. Вону кажется, что он и вправду сейчас коньки отбросит, потому что Мингю такой красивый с этой струйкой бутафорской крови у губ, а сердечко Вону всё-таки не железное. А жаль. Так хотелось бы не чувствовать этой дурацкой любви и этой не менее дурацкой ревности. Так хочется послать к чёрту этого очаровательного донсэна или зажать его в каком-нибудь углу и показать всю свою любовь. Одно из двух. Но первый вариант слишком грубый, а второй - слишком радикальный. И вообще ещё посмотреть нужно, кто кого зажмёт. Мингю, может, и младше, но вот в силе Чон уступает ему уж точно. Башня проклятая. Ему бы порно-актёром быть с таким выражением блаженства на лице. Ублюдок. Но Вону думает, что даже при таком раскладе он всё равно наткнулся бы на этого сукиного сына и тихо гнил бы себе изнутри. Видеть, но не трогать очень больно. Вону холодно настолько, что живот от боли сводит. Холодно настолько, что руки синеют, а пальцы на ногах выкручивает в противоположную сторону. Вону кажется,что он замёрзнет прямо здесь и сейчас, но тёплая рука на его талии греет лучше любого огня в камине. Сердце заходится таким бешенным стуком, что, наверное, даже Мингю это слышит. -Тебе плохо?,- низкий шёпот на ухо, и Вону готов испытать оргазм прямо здесь и сейчас. -Нормально,- он не находит, что ещё сказать, хотя даже больше не может. Язык будто к нёбу прилип и отлипать не собирается, как и Мингю, чья рука медленно и незаметно ни для фанатов ни для мемберов движется вниз и замирает на заднице Вону. Младший вообще стирает внутри Вону какие-либо границы. И теперь Чон уверен, что зажать Мингю в каком-нибудь углу - не радикальная мера, а острая необходимость.
