2 a.m.

- Я не не хочу. Я не уверен, что получится. - Как всегда - короткие, четкие фразы. - Это из-за Шоу? Эрик пронзает его взглядом и едва заметно поджимает губы. - Ну да. Прости, не подумал, - осторожнее произносит Чарльз. Ему иногда страшно под прицелом этих глаз, но сейчас он, пожалуй, заслужил это. Вздохнув, он отворачивается и натягивает одеяло на голову. Спустя несколько минут полной тишины, Эрик обнимает его со спины и проводит кончиком носа по вьющимся волосам на затылке. Кажется, он злится не так сильно, как Чарльз сначала подумал. Ксавьер знает в общих чертах, что Эрик пережил, слышал эту историю с концлагерем и ненормальным доктором. Он думает, что у него тоже были бы большие проблемы с доверием на месте Эрика. Он прекрасно все понимает, но ему больно, что Эрик не может довериться ему. Да и тот вроде бы понимает, что недодает: Чарльзу так мало поцелуев. - Прости, - повторяет Чарльз. Эрик горячо выдыхает в его затылок - так, будто хочет сказать что-то, но не решается. - Давай попробуем, - наконец сдается он. Чарльз тут же разворачивается обратно, не сдерживая счастливой улыбки. Он целует Эрика в краешек губ, и тот прикрывает глаза. Тусклый лунный свет мягко обнимает двоих, слившихся в поцелуе, излишне порывистом со стороны Чарльза и чрезмерно мягким со стороны Эрика. Леншерр протягивает ладонь, касаясь щеки успевшего - когда? - оказаться сверху Чарльза. Ему неуютно под этим напором, но он не уходит от него, тщетно стараясь привыкнуть. Жизнь, конечно, научила его притворяться, но разве нужно это сейчас? Разве Чарльз не поймет его, если он захочет остановиться? Эрик задирает голову, давая Чарльзу коснуться его шеи - полупоцелуями-полуукусами, а сам с нажимом проводит пальцами по его спине, заставляя прогнуться, но даже эти уже более сильные воздействия не отвлекают его от раздумий. Если бы он только мог отключиться от собственных мыслей. Чарльзу заметно, что Эрик отстранен, хотя тот и отвечает на действия. Он не знает Эрика достаточно, чтобы сказать, что в нем просто нет страсти, но движения Леншерра настолько механические, что возникает четкое ощущение того, что он незаинтересован. Чарльз знает, что это не так, конечно, знает. Но пытаться ласкать Эрика - словно биться о каменную стену. И тогда Чарльз, вспылив, делает то, чего не должен был. - Что ты... - Эрик смотрит на замершего Чарльза, пытаясь разобрать, что он только что почувствовал, но осознание приходит как-то медленно, когда Ксавьер уже убирает руку от виска. Чарльз вздрагивает раз, другой, и утыкается лицом в плечо Эрика; тот чувствует на коже горячие капли, вздыхает и успокаивающе гладит непослушные волосы. - Ну и куда ты залез? Эрик шокирован, но сил ругаться у него нет. Он не может винить Чарльза в том, что тот хотел знать, о чем Эрик думает в эти моменты. - Прости, - снова произносит Чарльз между всхлипываниями. - Не извиняйся, - отвечает Эрик на этот раз, продолжая задумчиво перебирать кудри. Ему интересно, что конкретно увидел Чарльз, когда залез в его голову, но решает, что это не так важно. Просто теперь Чарльз знает, с чем именно ассоциируются у Эрика чужие прикосновения. В обычной жизни он научился это скрывать, но, когда он оказывается в постели с Чарльзом, норовящим стать для него настолько близким, насколько это вообще возможно, воспоминания застилают все его мысли, заставляют вновь чувствовать себя загнанным в клетку. И он ничего не может с этим сделать. - Я заставлял тебя переживать это... - шепчет Ксавьер, приподнимаясь на руках. - Все давно кончилось. - Эрик притягивает Чарльза к себе и сцеловывает слезы с его лица. - И, пожалуй, мне нужно как-то с этим справляться. Чарльз жмурится и шумно вдыхает. Он выглядит соблазнительно беззащитным, и Эрик, кажется, начинает понимать, почему Шоу заставлял выглядеть так его самого. Леншерр морщится: эта мысль просто отвратительна, и он никогда не поступил бы так с Чарльзом. С другой стороны, Чарльз своим поведением действительно смог его отвлечь. Пытаться скрыть что-либо от телепата - действительно плохая идея. - Только не надо жалеть меня, ладно? - просит Эрик, заглядывая в мокро блестящие глаза. Привыкший быть одиночкой, теперь, когда он с Чарльзом, он никак не может перестать прятать свои чувства. Нет, он не считает, что Чарльз недостоин этого, но это так сложно. - Это не жалость, - возражает Чарльз. Эрик смотрит вопросительно, но Чарльз продолжает не сразу. - Это сострадание. - А разницы? - Разница в том, что я не считаю тебя жалким. Эрик открывает рот, чтобы сказать, что Чарльз придирается к словам, но решает, что тот прав. Отличие есть. - Спасибо, - зачем-то говорит он. Чарльз рвано выдыхает в последний раз и вроде как успокаивется. Ему становится стыдно и за то, что он так неосторожно коснулся чужих мыслей, и за то, что сам же потом не смог выдержать того, что узнал. Придурок, чертов эмпат, - ругает он самого себя, но голос Эрика прерывает поток размышлений: - Все равно спать не будем, пошли, прогуляемся. Поспешно кивнув, Чарльз тянется к своей рубашке.