Voice

Плавный голос с нотками истеричности и самодовольства разъедает раскаленный одной лишь случайной встречей воздух. Въедливый голос царапает оголенные нервы и точными, выверенными движениями режет скальпелем - его обладатель слишком хорошо знает, что и как надо сказать, чтобы сделать больно. Родной голос зовет по имени, напевает его, измываясь над чужим самообладанием. - Ми... са... кии~, - тянет Фушими и улыбается подобно психически больному человеку. Когда-то он был почти нормальным, вспоминает Мисаки. Впрочем, они с Ятой не виделись весьма продолжительное время, и последний не может ручаться, что знает все о том Сарухико, который есть теперь, после ухода из «ХОМРЫ». Мисаки тщетно злится, внутри валами поднимается тихая ярость; пальцы, крепко сжатые в кулак, начинают дрожать от негодования, охватившего парня. Да как он смеет звать его по имени?! Кто позволил этой Обезьяне произносить его имя таким тоном?! Когда он слышит слетающее с губ Сарухико свое имя, внутри него что-то переворачивается, а противный скрежет мешает мозгу нормально функционировать. Грудную клетку словно вспарывают острым ножом с намерением зацепить запрятанное от других сердце. «Сарухико», - заполошенно бьется оно. «Ненавижу», - набатом перекрывает его стук разум. Яте сложно определиться, сложно понять собственные желания. Маленькой его части не терпится вновь начать доверять Фушими, как было когда-то, - это и вызывает препротивнейший диссонанс. Голос Фушими никогда не давал Яте покоя. Он жил от желания умертвить наглеца до желания плюнуть на все и подчиниться власти этого голоса. И это являло собой замкнутый круг, который никто не в силах был разорвать. Солнечные блики разрозненными пятнышками пляшут по окнам зданий, витринам магазинов, плафонам выключенных фонарей. Они стоят друг напротив друга и не отводят взгляды. Один, улавливая сухой шелест пыли на горячем тротуаре, ждет секунды, когда оппонент сорвется и кинется вперед, в сражение. Другой копит нарастающее раздражение и сжимает ладонь в кулак, впиваясь вспотевшими пальцами в чуть грубую кожу. Голос звучит вновь, провоцируя. Ята срывается, в нетерпении раскручивая скейтборд на теплом-теплом асфальте. Уши заткнуть нечем, просто уйти он не может, а потревоженное самообладание способно восстановиться только в ходе боя. Главное, чтобы Фушими молчал. Feel the vibe, feel the terror, feel the pain.