(Не)Мило

      Йен в одиночестве стоял на кухне, сгорбившись над плитой, и переворачивал прожарившийся бекон. Он с наслаждением втянул носом аромат, который витал вокруг; после утренней пробежки нет ничего лучше сэндвича с беконом. Йен ловко орудовал лопаткой, напевая какой-то одному ему известный мотив, и весело перекатывался с пятки на носок. Он старался не шуметь, чтобы не нарушить тишину и покой этого утра. Перевернув ещё раз кусочки мяса, убедившись, что они не липнут ко дну сковородки и прожарились до нужного цвета, Йен выключил плиту.       Он достал две тарелки и положил на каждую смазанные маслом кусочки хлеба. В прошлый раз, когда Йен не сделал Микки сэндвич с беконом, тот объявил целибат и отказывал ему в сексе целых два дня. Ни за что на свете Йен не хотел, чтобы такое повторилось. Пока бекон остывал, Йен достал бутылочку с кетчупом. Как только всё было готово, он поднял взгляд и вздрогнул, не ожидая увидеть Микки. Тот, зевая и шоркая по полу ногами, вошёл на кухню; из одежды на нём были только пижамные штаны Йена и один единственный носок. Волосы его были спутаны и только несколько прядок спадали на лоб. Он часто моргал полуоткрытыми глазами, привыкая к яркому утреннему свету. Он улыбнулся, подошёл к Йену и обхватил его руками за талию.       Йен улыбнулся, продолжая отскребать мясо со сковородки.       – Доброе утро.       Микки застонал ему в спину, сильнее сжав руки.       – Ни хуя доброго в утре нет.       Неохотно Йен убрал с себя руки Микки, чтобы было удобнее заканчивать завтрак. Он аккуратно разложил бекон, залил всё кетчупом и накрыл сверху вторым куском хлеба. Он развернулся в объятиях Микки и улыбнулся, тыкая ему в грудь тарелкой со своим кулинарным шедевром.       – А вот и есть. Считай это моей специализацией.       Лицо Микки моментально преобразилось, а на губах, как бы сильно он не пытался её скрыть, начала появляться широкая улыбка. Он схватил свой сэндвич и откусил большой кусок       – Спасиб, чувак, – пробормотал он с набитым ртом.       Микки отставил тарелку в сторону, дожёвывая откушенный кусок, и потянулся к Йену. Он прижался к нему вплотную, привстал на носочки (потому что Йен грёбаный гигант какой-то) и прижался губами ко рту парня. Одной рукой он обхватил его за талию, а другой держал за подбородок.       Йен прикрыл глаза, вздохнул и улыбнулся в поцелуй; и тут его словно по голове стукнуло, когда он кое-что понял. Микки стоял на носочках. Улыбка моментально переросла в фырканье и весёлый смех. Получилось громче, чем он рассчитывал. Йен никогда раньше не замечал, что Микки приходилось тянуться за поцелуем; это было ужасно мило и уморительно. Микки хмурился, пытаясь сообразить, обидеться ему на смех Йена или прямо здесь и сейчас просто надрать ему зад. Йен бы хотел, чтобы ни один из этих вариантов не воплотился в жизнь, поэтому он тут же повернулся к плите и прочистил горло, стараясь сдерживать рвущийся наружу хохот.       Как и ожидалось, Микки шлёпнул его по руке, глядя на него хищно сузившимися глазами.       – Хули ты ржёшь, Галлагер?       Йен пытался бороться со смехом, но это было не так-то просто сделать.       – Да ничего, Мик. Ничего такого.       Микки издал звук похожий на обиженное и одновременно злое рычание. Йен повернулся к нему лицом, улыбаясь.       – Пиздёж, – огрызнулся тот.       Йен мог сказать, что Микки был уже раздражён и даже немного обижен; это было трудно не заметить. Йен старался не чувствовать себя виноватым. Микки покачал головой и облокотился о кухонную стойку.       – Я, что, бля, уже что-то упустил?       Йен откусил кусок своего сэндвича, который успел закончить пока смеялся над Микки и его поцелуями на носочках и поднял вверх указательный палец.       – Это я кое-что упустил.       Микки закатил глаза, по-прежнему хмурясь.       – Да? И что?       Йен мгновенно развернулся, что-то достал и повернулся к Микки лицом.       – Кетчуп!       Микки с офигевшим выражением лица наблюдал за тем, как Йен поливает красным соусом свой сэндвич. Затем он тряхнул головой и, цокнув языком, усмехнулся. Он выхватил бутылку из рук парня и отставил её подальше.       – Лучше скажи мне над чем ты смеялся или этот сэндвич окажется у тебя в глотке.       Йен хмыкнул, кивнув головой.       – Я вообще-то на это и рассчитывал.       – Я, блядь, клянусь тебе… – Микки сжал кулаки, сдерживаясь, чтобы не наброситься на Йена; скорее всего он просто поцелуями попытается стереть эту улыбку с его лица, но это будет выглядеть, как поощрение, а не как наказание.       Йен сдался и, схватившись за живот, в последний раз издал несколько смешков.       – Ладно. Ладно! – воскликнул он, подняв руки вверх, пока Микки не успел повалить его на пол. Он усмехнулся и повернулся к парню лицом. – Мик, иди сюда.       Микки не пошевелился; вместо этого он отвернулся, скрестил руки на груди и сделал вид, будто ужасно оскорбился.       – Мик, – вздохнул Йен. Он расставил руки в стороны и ждал.       Он повторил просящим тоном:       – Иди сюда.       – Иди нахуй, – отрезал Микки, потянулся за своим сэндвичем и откусил очередной громадный кусок.       Йен сам сократил разделяющее их расстояние, оборачивая руки вокруг талии парня. Он прижал его ближе к себе, мягко улыбнулся и слегка наклонил голову, пытаясь поймать взгляд Микки; Микки же старался изо всех сил не поддаваться чарам этого засранца. Йен опустил руки пониже и устроил ладони на ягодицах парня. Слегка наклонившись – что было ровно так же неловко, как и то, что Микки приходилось вставать на носочки – он чмокнул Микки в губы.       Тот закатил глаза, обхватив, по привычке, шею Йена.       – Господи боже.       Микки приподнялся на носочках, возвращая поцелуй, проскальзывая языком сквозь чужие губы. И снова он почувствовал, как Йен начал трястись, а поцелуй из горячего превратился в несуразный, потому что кто-то не мог перестать улыбаться. Господи, как маленький ребёнок. Йен отстранился, хихикая. Микки бросил в него просто-таки убийственный взгляд, от чего Йен мигом успокоился.       Толкнув Йена в грудь, Микки спросил напряжённым голосом:       – Серьёзно, какого хрена?       Смешки Йена постепенно стихли. И он втайне порадовался, что Микки не умел убивать взглядом, иначе его бездыханная тушка давно бы уже лежала на полу. Он выдохнул и решил объясниться.       – Я просто и не догадывался, что тебе приходится вставать на носочки, чтобы поцеловать меня, вот и всё.       Микки застыл на месте. Йен опять захихикал. Он подошёл к парню и положил руки ему на плечи.       – Это очень мило, вообще-то.       Микки опустил голову, глядя себе на грудь, ругнулся про себя, а потом показал Йену оба средних пальца.       – Шёл бы ты нахуй, это не мило.       – Конечно, как скажешь, – сладким голосом парировал Йен, подходя ближе. Он усмехнулся и обнял Микки, намереваясь зацеловать его во все щёки. Тот продолжал отворачиваться и уклоняться от поцелуев, но уголки его губ непроизвольно поползли вверх и Йен понял, что Микки не злится и тем более не обижается на него.       Вскоре Микки сменил гнев на милость и впился в губы Йена страстным поцелуем, вцепившись руками в футболку на его спине. Йен углубил поцелуй и Микки застонал, принявшись тереться о другого парня. Йен крепче обхватил руками Микки прижимая того ещё ближе к себе. Он улыбнулся от того, как идеально их тела подходили друг другу, совпадали, словно два кусочка пазла.       Микки последний раз чмокнул парня в уголок губ и отстранился, взгляд его был расфокусирован, а на губах сияла довольная улыбка. Он будто хотел что-то сказать или ждал, пока Йен заговорит, но они так и продолжали молча стоять, глядя друг другу в глаза добрых две минуты. Микки хихикнул и слизал с пальца кетчуп.       – Ты воняешь, – он, нахмурившись, покосился на футболку Йена.       Тот шлёпнул Микки тыльной стороной ладони по груди, засмеявшись вместе с ним.       – Иди нахуй. А у тебя еда была во рту, – он стёр со своего рта хлебные крошки, которые попали на него после поцелуя. – Отвратительно.       Микки игриво толкнул его и потянулся за своим – теперь уже холодным – сэндвичем.       – Ну, а это моя специализация.       Йен фыркнул, закатив глаза, когда Микки вернул ему его же слова.       – Зато рост точно сюда не относится.       Микки показал ему средний палец и пошёл к дивану, выкрикивая на ходу:       – Иди нахуй, ты, гигантский мудозвон.