Лучшие рецепты мисс Грейнджер

***

      Сад Малфой-Мэнора.       А я бред его томной полуденной дремы.       Летний зной располагает к отдыху. Мое же сердце колотится, грозясь выпрыгнуть наружу. У дверей, ведущих в дом, робкий голос отличницы Гермионы в последний раз взывает к разуму. Я заглушаю его тройным ударом серебряного молоточка.       Дверь почти сразу распахивается, и я, с замиранием сердца, приветствую Добби.       Добби…       Что-то внутри предательски натягивается и вот-вот лопнет. В этот миг я понимаю, куда попала. Далекое, безвозвратно утерянное и странно-теплое прошлое. Где все еще живы и наполнены надеждами, строят планы на будущее. Эльф, конечно, не знаком со мной. Голос его учтив и, кажется, подобострастен. Он приветствует мисс Грайн. Так я представилась. Домовик вежливо осведомляется к кому я и по какому вопросу.       Что же, план был готов заранее, четок и выверен. — Я к мистеру или миссис Малфой по поводу работы.       Домовик осматривает меня с головы до ног и, качая головой утвердительно, дает знак следовать за ним.       Кабинет Люциуса Малфоя в родовом поместье до зубовного скрежета напоминает его министерский офис. Та же хирургическая чистота и строгость. Странно, ведь я по-другому представляла себе внутреннее убранство Мэнора. Мне виделась обитель бесполезной роскоши и безвкусицы. Но, нет. Здесь все располагает к долгим часам размышлений.       В глубоком кресле у окна сидел Он. И честное слово, я забыла, как дышать и зачем пришла в этот дом. Ведь даже не представляла, насколько сильно Люциус постарел за эти годы. Сейчас передо мной сидел, гордо храня осанку, мужчина, чей возраст не перешагнул сорокалетнего рубежа. Его лицо лишено морщин и в полумраке естественного освещения поразительно напоминало своего сына…       Лишь гораздо более длинные волосы выдавали, что передо мной именно Люциус.       Мужчина некоторое время, молча, изучал меня, остановившуюся в нескольких шагах от него, затем, встав с кресла, протянул приветственно руку. Я вложила холодные пальцы в его ладонь и чуть не вскрикнула. Как того требовал этикет, он коснулся губами моего запястья в знак приветствия: — Добрый вечер, мисс, с кем имею честь и могу ли я узнать, с чем Вы пожаловали в наш дом? — Меня зовут Джин Грайн, — созвучность настоящему имени так логична, — и я пришла по поводу Драко Малфоя. Слышала, Вы подыскиваете для своего сына преподавателя французского языка. — Oui, mademoiselle! Nous avons besoin dʼun maître pour Draco! Vous êtes familier avec les termes de? (Да, мадемуазель, нам действительно нужен учитель для Драко. Вы знакомы с условиями?) -Oui monsieur. Ce sont mes recommandations (Да, господин. Вот мои рекомендации.), — с этими словами я протягиваю Люциусу письмо, в котором черным по белому сфабрикована, переврана, переписана моя история: согласно его желаниям.       В рекомендации говорится, что я, Джин Грайн, чистокровная ведьма девятнадцати лет от роду, выпускница школы Шармбатон, Франция… — Вы — носитель языка? — вскинул бровь Люциус. — Нет, но много лет провела во Франции, поэтому мой язык весьма хорош, — вдохновенно врала я, ибо про себя решила пойти до конца. Тогда мнимый финиш виделся мне в том, чтобы в образе учительницы Драко хотя бы просто появляться в жизни Люциуса. Мне хотелось, чтобы он говорил со мной без намека на презрение. Хотелось воровать его мысли из головы и, в конечном счете, горячо мечталось поселиться там, в подкорке Люциуса Малфоя.       Мужчина тем временем вернулся в кресло и распечатал конверт с «рекомендательным письмом». В нем некая «миссис Стайлз» имела честь сообщить, что мисс Джин Грайн проработала в ее прекрасном богатом доме, обители чистокровных магов, около года и за это время зарекомендовала себя, как прекрасный специалист, надежный хранитель семейных секретов, ставших ее достоянием. Так же мисс Грайн отличилась особым рвением в привитии детям «правильных» взглядов о чистоте крови.       Миссис Стайлз убористым и мало разборчивым почерком сообщала, что Джин Грайн принадлежит к роду чистокровных волшебников, воспитана, скромна и беспрецедентно честна.       Лицо Люциуса Малфоя отражало крайнюю степень озадаченности, когда он отложил в сторону пергамент. Его взгляд, хранящий холод января скользил по моей, едва сдерживающей дрожь фигуре. — Я не слышал о Вашей фамилии, среди британских волшебников она неизвестна. — Мой отец из Австралии, мама — француженка, — продолжаю лжи марафон. — Хорошо, — и лицо Малфоя смягчается. — Когда желаете приступить? — Могу уже сегодня. — Это было бы замечательно, мисс Грайн, тогда позвольте мне представить Вам, моего сына — Драко.