Лучшие рецепты мисс Грейнджер

***

      Не нахожу места в собственном доме, ненавижу тиканье часов и собственные каштановые локоны, являющиеся взамен платиновой глади оборотной красоты. Я устала от бессонных ночей, потому что потребность видеть Люциуса остановилась на грани между отчаянием и безумством.       И это не тот человек, которого наблюдаю каждый день в Министерстве. Люциус в мире Гермионы очень недоволен своей подчиненной, бледной и невнимательной из-за бессонных ночей. Начальник в нем спрашивает, не больна ли я, на что сотрудник Грейнджер жалуется на обилие свалившихся проблем. Мужчина качает головой и перестает обращать на меня внимание.       Люциус из Вселенной Джин Грайн, погружается в топь страсти вместе с ней, и это уже не простое желание, а маниакальная жажда находить ладони друг друга в темноте гостиничных номеров, в бесстыдстве его рабочего кабинета в Малфой Мэноре. Я зависима от песочных часов, символично отмеряющих время действия зелья, от мягкого света его настольной лампы с зеленым абажуром, его рук, вьющих душащее жаркое кольцо на хрупкой шее моей свободы.       И хочу бежать прочь из картонного настоящего, жжет нетерпением пол гостиной. Издеваются, замедляя ход, часы. И бегу я прочь, под оплеухи ветра, слезы дождя, жала солнечных лучей, чтобы только как-то ускорить нашу встречу. Макияж, сумочка через плечо, в ней лишь пачка сигарет, на комоде в прихожей солнечный блик в колечке связки ключей. Нервный звонок. Я открываю дверь. Драко. — Проходи, — сторонюсь я, вжимаясь в дверной косяк, будто не желая, чтобы он коснулся меня при входе.       Руку царапают колючки роз — он внимателен; любимых желтых бутонов нежность, прозрачная щетина небритых щек, взгляд затравленный, секунду спустя отрешенный. Не разрывая объятий, щекочет ресницами шею, ищет место для рук. И не найдя, хватает за плечи, и отстраняется. — Что с тобой творится? — Что? — не понимаю я. — Мы не видимся неделями, и ты находишь все более неподходящие причины, чтобы отказывать мне во встречах. Грейнджер, признайся в чем дело. Ты же всегда была честна. И если так надо, ты просто скажи, чтобы я уходил раз и навсегда и не появлялся в твоем доме. Вот только не держи на поводке. Все. Устал. Конец.       Нет сил смотреть в глаза и не могу отпустить его руки. В странном вальсе локтей и коленок, я лишь теснее обнять его хочу. Вижу его лицо, а в нем страшную усталость, и виной тому не события прошедших лет, а только я: — Нет, не могу, не уходи.       Я не могу разрушить этот хрупкий мир и тишину, что сегодня между нами. Я хватаю его за кончики пальцев и тяну за собой в гостиную, Драко покорно плетется, оставляя грязные следы на пушистом ковре. А мне наплевать.       Усаживаю его в кресло и забираюсь на колени. Уютно, тепло, надежно, когда руки его находят покой, прижимая меня к груди.       Сердце трепещет — люблю.       Я направляю палочку на проигрыватель, и музыка наполняет молчаливую гостиную. Тихие умиротворяющие звуки. Но мужчина вздрагивает, будто острая боль пронзает его. — Нет, выключи это, — зажимает ладонями уши Драко. — Почему? — недоумеваю я, — что случилось, Драко? Стравинский… я подумала, что тебе может это понравиться. Что может быть прекраснее? — Под эту музыку отец трахал свою любовницу. Я видел их… отец и моя училка по французскому языку… мне было всего лишь десять! Гермиона… я до сих пор не могу это пережить! — Оставайся сегодня у меня, — гашу пожар щек поцелуем. Проигрыватель горкой запчастей лежит на полу. Драко подхватывает меня на руки и уносит в спальню. А я обязана быть честной и принадлежать только ему.       И он прав. Стравинский «Весна». Виновато потупив взор, девушка — нежный май, прижимая букетик из ландышей к груди, встала между нами.