Мои любимые перчатки

В городе опять бушевала метель. Как всегда, при такой погоде никто не выходит на улицу, кроме тебя. Конечно, кто же ещё будет гулять по Сноудину при минус сорока градусах, как не твоя шкурка? И вот, навёрстывая второй круг подряд, тебе становится жутко холодно, а неподалёку есть только закрывающийся бар. Ты мигом влетаешь в него вся в снегу, просишь бармена не выгонять в этот лютый мороз. И, конечно, он соглашается. — Спасибо, Гриллби, что бы я без тебя делала, — ты благодаришь его за уют и кров, что он тебе дал, и снимаешь пальто (которое за час довольно-таки надоело тебе), оставшись в одной футболке и штанах. Неожиданно за пазуху влетает кусочек снега. Начиная свой гневный и полный тирании на этот кусочек белой дряни танец, ты бежишь к бармену, — Ой! Ай! С-сними, пожалуйста, сними это с меня! И конечно, огонёк не понимает, о чём идёт речь, и снимает с тебя футболку в виду твоих сильных молитв и просьб. И тут ты понимаешь, что не только снега надо опасаться, но и этого бармена. Начав мотылять руками из стороны в сторону и прикрыв оголённые участки кожи, ты начинаешь кричать на парня, который вообще не понимает, что только что произошло и почему твоё милое личико окрасилось в цвет его пламени. Гриллби хватает твои руки и аккуратно кладет на них твою футболку. Ты сразу же вспоминаешь, от чего хотела так сильно избавиться. Конечно, то, что сделал огонёк, было не совсем тем, о чём ты попросила, но снега больше ты не чувствовала — лишь небольшое стадо мурашек от недавнего холода. Ты поблагодарила юношу и за такую помощь, пытаясь вывернуть футболку с изнанки в нормальную форму, что получалось не очень хорошо замёрзшими и окоченевшими пальцами. — Давай я согрею, — вдруг сказал Гриллби, взяв твои ладони в свои и начав греть их, немного перетирая. Тепло сразу же прошлось по телу небольшим разрядом, и ты томно закрыла глаза, наслаждаясь приятными секундами. Хоть память у тебя и была хорошей, но вспомнить о том, что тело было неприкрытым, ты не смогла. Напомнить об этом решил бармен, — У тебя такая великолепная фигура… Внезапно ты почувствовала, как жар накаляет твою шею, а воздуха в лёгких начинает не хватать. Посмотрев на огненного парня, что прильнул губами к твоей коже, ты начала краснеть, а смущение пробиралось в самые тёмные закоулки подсознания, будоража кровь и приливая её к голове. Ты начала отталкивать Гриллби, но слабые от его прикосновений и ласк руки не то, что дрожали — они не хотели подниматься. Мысли не строились по порядку, а всё тело будто онемело. Из подсознания тебя вытянул его голос. — Такая сладкая, нежная, сочная. Такая милая, когда смущаешься, — он вновь и вновь вгонял тебя в краску, заставляя чуть ли не всхлипывать от одновременно наслаждения и муки. Ты любила его. Всем сердцем, душой и телом. Всем, что у тебя только было, но сейчас это не поддавалось логике. Почему так внезапно, чего он этим хочет доказать? — Я хочу тебя, малышка, — и руки вновь попытались отторгнуть горячие губы бармена от твоей шеи, но ведь ты этого хотела. Разве не легче признать, что ты тоже его хочешь? Разве этот исход не лучше, чем просто отвергать в виду своей смущённости и неопытности? — Гриллби, пожалуйста, приди в себя, — голос дрожал и был немного осипшим. Горло саднило из-за недостатка влаги так же, как и сам рот. Ты облизнула свои губы, что заметил парень. Он тут же прильнул к устам, жадно, но в то же время ласково целуя тебя. Одна рука блуждала по спине, ища замочек от бюстгальтера, вторая поглаживала волосы. А в твоих мыслях стоял крик: «Что он делает?!» В один миг поцелуй перешёл во влажную дорожку до мочки уха, а потом ключиц, с покусыванием в некоторых местах. И это так возбуждало тебя, показывало новую сторону твоего характера, которой ты сама не знала. А ведь ты, оказывается, такая пошлая. Все те стоны, что вырывались из твоих уст, все телодвижения, когда ты по инерции прижималась к Гриллби, выводили твой мозг из-под контроля. Ты знала, что это неправильно, но ведь приятно и, в какой-то мере, ты ждала этого. Ноги предательски задрожали и более носить тебя не были намерены. Ты схватилась за шею парня, обхватывая и скрещивая руки возле его затылка, при этом машинально притянув его ближе к себе. Бармен понял намёк и медленно поднял тебя на руки, присаживая на близстоящий стол, который был как раз возле открытого окна. О да, ты поняла, что это значит. Может, метель и сильная, но найдётся такой же идиот, как ты, который будет прогуливаться по замороженным улицам, несмотря на «плохую» погодку. Ты начала молить огонька о том, чтобы он пересадил тебя подальше от этого чёртового стекла, что может спалить их обоих, но просьба была резко и нагло отклонена. Он заткнул твои требования властным поцелуем, что полностью обескуражило тебя. И опять ты не можешь мыслить рационально лишь из-за его поцелуя. И теперь тебе плевать, смотрит кто или нет — тебе нужен лишь он, лишь его поцелуи, лишь тепло его тела, как бы странно это не звучало. Кажется, разум попрощался с тобой, улетая куда-то на Мальдивы, отдавая весь контроль твоему сердцу и телу, раз ты более не думала ни о ком и ни о чём, кроме Гриллби. Горячие руки ласково проводили то по спине, то по бокам, вызывая стадо мурашек и приятное томление внизу живота. Как же хотелось продолжить эту игру чувств, но ты понимала, что всё это и есть лишь «игра». Наверное, твои мысли портили всю обстановку, но зачем врать? Огоньку ведь просто не хватает «этого», да? Нет, Гриллби не такой. Он добрый, ласковый, хороший парень, которому не плевать на чувства. И зачем ты подняла эту тему у себя в голове? Наверное, ты одна из тех немногих, которым нужны не только ласки, но и доверие, любовь. И ты спрашиваешь его, любит ли он. — Люблю. Всей душой и сердцем, — краткий ответ. Это то, что тебе хотелось услышать. Это то, что ты ждала очень долго, сама не решаясь начать разговор. Потому что ты не такая решительная, как Фриск, не такая смелая, уверенная, сильная. Ты всего лишь обычный человек. Но кое-кто полюбил тебя такую, какая ты есть. И это согревает изнутри. И ты отвечаешь взаимностью. Лёгкий поцелуй и неспешное продолжение. Его губы исследуют твою шею, оставляя дорожку поцелуев от самого подбородка до ключиц. И в некоторых местах остаются засосы, которые так и твердят, что ты его. Только его и ничья больше. Так властно, но в тоже время ласково, так, что кружилась голова. Ты неуверенно и смущённо обвиваешь ногами бармена, тяжело дыша и смотря на него из полуприкрытых век. Так много чувств и эмоций бушевало в тебе, и одно перекрывало другое, от чего всё в голове путалось, а тело не хотело поддаваться контролю. — Н-нет… М-мхах… Чёрт возьми, да ты бы отдала всё на свете, чтобы это не прекращалось, так почему же сейчас ты начинаешь отворачиваться и пытаться вновь оттолкнуть парня от себя? Просто эта новизна так пугала тебя, ты делала что-то запрещённое, неизведанное, полное риска. Из-за этого адреналин в твоей крови увеличивался, а взгляд помутнел. Хочется ещё и ещё, но так страшно, ведь всё может выйти за рамки разумного. — Доверься мне, — прошептал он тебе на ухо, одной рукой скользя по животику и бокам. Он словно очерчивал талию, вырисовывал узоры, не спеша поднимаясь вверх, все ближе и ближе к груди. Ты даже не заметила того момента, когда руки Гриллби коснулись твоих небольших окружностей, снимая уже расстёгнутый бюстгальтер и оставляя тебя голую по пояс. И если бы не тёплое пламя бармена, ты бы давно уже окочурилась. Огненные пальцы перебирают затвердевшие соски, которые от соприкосновения с чужими руками становились ещё больше и твёрже. Парень наклоняет тебя ближе к столу, заставляя соприкоснуться спиной с деревянной поверхностью. Дрожь пробрала твоё тело из-за температурного резонанса, который создало тепло Гриллби и холод стола. От этого твоя кожа на мгновение стала гусиной. Странное ощущение, которое оставило за собой некий дискомфорт, но бармен быстро заглушил его, начав покусывать кожу выше груди, тут же зализывая «ранки» своим пламенным языком. С твоего ротика вырвался стон, сопровождаемый прерывистыми вздохами, от которого парень резко отстранился, с каким-то смущением в глазах смотря прямо на тебя. Ты прикрыла свои губы тыльной стороной руки, краснея как никогда. — Н-не смотри так… — говоришь почти неслышимо, пытаясь не думать ни о чём, пытаясь забыть то, что сейчас произошло. Но Гриллби тебе мешает. Ты краем глаза замечаешь лёгкую ухмылку на его лице, которая тут же исчезает, следует только огоньку взяться за продолжение дела. Он точно хотел услышать от тебя больше, и ты это понимала. Вот его рука, что покоилась до сего момента на спине, идёт вниз по позвоночнику, касается копчика через штаны и, немного надавливая на него, массажирует круговыми движениями, от чего твоё дыхание становится тяжёлым. Он нашёл слабое место. И вновь спускается, залезая под одежду и сжимая в своей руке твою ягодицу. Всё это время ты так сильно смущалась и возбуждалась, что просто не могла нормально говорить, лишь для большего удобства выгнув спинку и уперев ноги об пол, встала на носочки. Одно слово срывается с твоих уст, которые доселе были немного приоткрыты — его имя: — Гриллби… Он воспринимает этот зов как просьбу о продолжении и, кажется, попадает в самую точку. Ведь ты так извиваешься перед ним, выгибаешь ровную спинку, притягиваешь ближе, не выпуская из объятий, стараешься вновь поцеловать, что кажется, словно ты не хочешь медлить. И огонек немного ускоряет процесс. Огненная ладонь медленно скользит по плоскому животику и, очерчивая круги, спускается ниже, залезая под штаны и касаясь трусиков. Всё ещё не хочет, чтобы ты боялась, пытается дать тебе привыкнуть к новым ощущениям и эмоциям. И ты принимаешь эти чувства, что вместе с быстрым и учащённым до предела сердцебиением идут в такт, вылавливая каждые движения бармена и ловя на себе его взгляды. Такие нежные и ласковые, что внизу живота начинает приятно крутить, словно там «бабочки летают». Ты вновь произносишь его имя уже с другой интонацией, более пошлой, не свойственной тебе, но голос всё так же дрожит. И парень это замечает. Он приподнимает тебя за ягодицы и залезает теперь под трусики, средним пальцем проводя вниз, задевая клитор, на несколько секунд остановившись и проводя круговыми движениями по этому маленькому комочку нервов. А твоя спина выгибается в ответ, ротик издаёт неприличный стон, взгляд затуманенный, а разум более не подчиняется тебе. Да и не важно, ведь все эти ласки так тебе приятны, что хочется лишь больше и больше… В дело вступает указательный палец, который вместе со средним легонько проходит вниз, чувствуя под собой уже мокрое, полное смазки влагалище. Сначала Гриллби только ласкает, не решаясь войти лишь от твоего хоть и возбуждённого, но чуть испуганного взгляда. Один палец нежно касается прохода, понемногу проникая внутрь. Ты чувствуешь что-то чужое внутри себя, и от этого щёчки приобретают яркий алый цвет. Ты прикрываешь глаза тыльной стороной ладони, тяжело и неровно дыша. И не сдерживаешь стон, когда чувствуешь медленное, но глубокое движение. Всего один палец, а ты уже так сильно реагируешь на него… И это так же заводит бармена, который, в свою очередь, старается не сильно тебя раззадоривать, чтобы вовремя остановиться. — Ещё… Пожалуйста… — тихо просишь ты, молящим взглядом смотря на бармена, на что тот добавляет второй палец и немного ускоряется. Лёгкая эйфория накрывает тебя и твоё подсознание, которое готово разорваться от переизбытка чувств. По телу проходит стадо мурашек и ты содрогаешься. Тут же на шее оказывается горячий язык, проводящий дорожку то вверх, то вниз, оставляя засосы и покусывая нежную кожу в некоторых местах. Внезапно всё прекращается, и Гриллби отстраняется, давая тебе спокойно вздохнуть и начать смотреть щенячьими глазками на парня. Тот лишь склоняется над тобой, мягко целуя сначала в губы, потом в щёку и шею, накрывая твою голову чем-то не очень тяжёлым. Как только он отошёл от тебя, ты взяла вещь со своей головы, поняв, что это всего-навсего футболка и бюстгальтер. Когда он успел? На вопрос, продолжит ли он эти «приятные действия», огонёк отрицательно качает головой, показывая на часы. Время позднее, метель уже завершилась, так что тебе нужно было бы уже уходить домой. Твоё личико лишь надувается, становясь похожим на хомячка, а руки скрещены на груди. Нечестно вот так всё оставлять незаконченным, но Гриллбз настаивает на своём, говоря, чтобы в следующий раз ты приходила вечером, а не ночью, и не в бар, а к нему домой. Ты лишь тепло улыбаешься, одеваясь и подходя к нему. Стоит свершиться последнему поцелую, как парень проговаривает слова, которые ты так ждала услышать вновь. Чтобы он сам сказал, чтобы ты не задавала вопросов. Просто из чувств… — Я люблю тебя, моя малышка. И ни на кого не променяю. Спокойной ночи, — его последняя улыбка, и ты уже надеваешь пальто, выходя на улицу. Ваша следующая встреча будет очень занимательной…