Грудь Ренаты.

Рената спала, а Земфира не могла отвести от неё глаз. От совершенных линий лица и шеи и от неё. От груди Ренаты. Сейчас она не могла коснуться её, и этот самозапрет щекотал, как бывает, щекочет первые несколько дней свежевыбритый холмик, там, внизу. Щекочет и возбуждает. Земфира рассматривала обнаженную грудь, вновь и вновь представляя свои руки, когда они обнимут эти соблазнительные округлости. Мягкие, с почти моментально твердеющими в её пальцах сосками. Представляла свои губы, целующие совершенную форму этих сосков, становящихся в губах упругими и неутоляющими. Почему она никогда не насыщалась ими? Земфира представляла глаза и губы своей женщины в этот момент. Она их помнила. Губы Ренаты приоткрывались и слышался сладострастный еле слышный прерывистый выдох. И одно то, что она своими собственными пальцами вызывала этот выдох, всегда делало Земфиру счастливой. А глаза Ренаты становились темнее, цвета глубокой воды и за этот взгляд певица могла отдать всё. Прошлое и будущее. Иногда ей казалось - взгляд, выдох и ощущение мягких полукружий в ладонях. Это и есть счастье. Земфира сняла майку и легла рядом со спящей женщиной. Грудь Ренаты была в нескольких сантиметрах от неё и невероятно манила. Светлые волосы, разметавшиеся по подушке, придавали особое очарование. Поняла, что больше не сможет сдерживаться, если продолжит это самоистязающее наблюдение, и выбирая между желанием прикоснуться губами к груди, и необходимостью собрать себя в руки и уйти спать на диван - облизнула свои возбужденные горящие губы и медленно, очень медленно накрыла ими спящий сосок.