Only

Сегодняшнее утро сопровождалось жгучей болью в мышцах. Да, отлично вчера провела время. Мой бедный организм слишком отвык от тех адских мучений, что простолюдины спортом кличут. — Энни! — Харли вихрем ворвалась в комнату, радостно улыбаясь. Что-то мне совершенно не нравится это натянутое веселье, — пойдем завтракать. У меня отличные новости! В таком же темпе вальса она покинула комнату. А мне ничего больше не оставалось, как встать с теплой, мягкой, уютной, потрясающей, прекраснейшей… кроватки и в пижаме последовать за своей мамой. Ого, да у нас сегодня праздник какой? Вместо дешевой лапши на столе меня ожидали кофе и ароматный кусочек пиццы. Причем, сырной. Моей любимой. Слишком подозрительное начало дня. — Представляешь, я нашла нам новый дом, — мама растянула в широкой улыбке накрашенные губы. Тут и в самом деле что-то не так. Я слишком хорошо ее знаю, чтобы понять, когда она лишь притворяется радостной, — правда, это в нескольких десятках штатов от нас. Но там так здорово! Все как ты хотела — никаких заброшенных построек или старых квартир. Купим тебе новую кровать, обустроишь комнату, как сама захочешь… Новость настолько меня поразила, что я перестала пережевывать этот вкуснейший кусочек горячего сыра. Конечно, я очень хотела иметь свою комнату с нормальными обоями и хотя бы не сломанной мебелью, да и предложение в цело кажется заманчивым. Но за все время наших переездов только в Готэме я нашла друзей. А то куда важнее дорогих квартир. -…и водопровод там отличный. И ванная есть. А еще… — Я не хочу переезжать. Весь запал матери резко слетел на «нет». — Что ты сказала? — Я никуда не поеду. Веселая улыбка резко сменилась яростной решимостью. Такой я маму видела слишком редко. — Это не обсуждается. Хочешь ты того или нет. Завтра вечером мы будем в аэропорту. Моему возмущению не было предела. Я прекрасно знала, что спорить с Харли бесполезно. Только себе во вред. Но и соглашаться я с ней не собиралась. А потому, не придумав ничего более оригинального, я встала со своего места и, держа спину прямо, гордо направилась в свою комнату. — Поверь, так будет лучше для нас обеих. На такое заявление только хмыкнула. Да что ты понимаешь, что для меня лучше, а что хуже? И что мне теперь делать? Зная натуру моей драгоценной мамочки, я могу твердо утверждать, что от задуманного она ни за что не отступит. Тут как ни крути — на поводке меня потащит на самолет. Но и я далеко от нее не ушла. Ведь и вправду тащить придется, ибо никуда я уезжать не собираюсь. Я умылась, переодела пижаму на джинсы и кофту, привела гнездо на голове в относительный порядок (подобие порядка) и завалилась спиной на постель, тупо пялясь в потолок. Просто, просто замечательно. Вариантов-то немного: сломать Харли ноги, что точно ее не остановит, и чего я делать не собираюсь; или же сбежать. Определенно, второе — более оптимально. Но как тут правильно поступить, если и Харли я тоже люблю? Мама все-таки, какой бы она там не была. Я с ней всю жизнь, а с Джокером и Ким знакома всего-ничего. И вот в таких печальных раздумьях я направилась в квартиру огурца. Музыка в наушниках помогала расслабиться, но отнюдь не принять верное решение. Ну почему все так сложно-то? Я вошла в свою комнату и скинула на кровать телефон. Зефира тут, само собой, не было. Ага, так он взял и вернулся по первому моему зову. Отлично. Раз его нет, я, пожалуй, проведу собственную экскурсию по его комнате. Не то чтобы я любила лазить по чужим шкафам, просто этот тип такой загадочный, что было бы неплохо узнать о нем хоть чуточку больше. Вот только мой испуганный крик раздался раньше, чем я успела войти. Прямо на пороге лицом вниз лежала «Кексик». Я бы поверила, что девочка с похмелья, если бы не окровавленная голова и слишком неестественная поза для банального падения.