Соседи

Дарио Виейра (Porchy)

ОСТОРОЖНО СЛЭШ! НЕ НАДО ПОТОМ КРИЧАТЬ!       Наконец Илья выкроил свободное время и сегодня мы с ним, по плану, должны были идти гулять. Одни, без друзей. Он не против — я рад.       Сказав Мирону, что еду по делам к Илье, я на всех парах полетел к Мамаю. Мы договорились встретится у него, а там пойдем в какой-нибудь бар.       Я подошел к его квартире и позвонил, Илья открыл дверь, радостно улыбаясь и пропуская внутрь.       — Пять минут, Порчи, еще пять минут, — говорил Илья, что-то печатая в ноутбуке.       Я кивнул и сел напротив него, рассматривая. Он только проснулся что ли? Волосы были небрежно разбросаны по голове, а сам он был в трико и майке. Домашний Илья. Я невольно улыбнулся, что не прошло мимо его глаз. Илья промолчал и пошел в комнату, переодеться.       «Вот черт. Как дурак сидел и смотрел на него», подумал я и дал себе мысленно пинка.       Пока Мамай переодевался, я сделал две кружки чая. Он же любит чай? Я надеюсь. Кстати, откуда у него чисто розовая чашка? Подруга? Или ему просто розовый нравится? В любом случае, чашка удобная.       Чай все остывал, а Ильи все не было.       — Ты скоро? — крикнул я.       Из комнаты раздались громкие, падающие звуки, а потом и голос Ильи:       — Почти, — сонно проговорил он.       Я, кажется, его разбудил.       Я допил чай и только тогда появился Мамай. На нем изменилась только одежда. Он надел белую мятую рубашку и джинсы. Волосы стали еще запутанней. Под глазами большие синяки от недосыпа. Расфокусированный взгляд и трясущиеся руки. Он пил.       — Какого хуя, Илья?! — восклицаю я, указывая на него рукой.       — Что? — удивленно спрашивает он, и делает оборот вокруг себя.       Я сильно сжал губы.       — Почему ты пил? — повторяю свой вопрос я.       Он сконфуженно чешет голову и опускает взгляд.       — Прости…? — тихо говорит Илья.       Я вскидываю руки и недовольно фырчу. Он, блять, серьезно?       — Хочешь есть? — все еще зло спрашиваю я.       Он кивает и улыбается.       Я мотаю головой и сам заливаюсь улыбкой. Он так мило улыбается, что у меня внутри все сжимается. Как на него можно злиться? Какую хуйню бы он не сделал, стоит ему виновато отвести взгляд и улыбнуться — и все, я пропал. Но, слава богу, на Мирона это не действует. Хоть кто-то видит ситуацию трезво.       Я взял из холодильника продукты и подумал, что можно приготовить. Я не повар, но для Илья я хоть на Луну слетаю, если он попросит. Ничего умнее обычного сырного омлета я не придумал, поэтому поставил сковороду на плиту и включил газ. Через 15 минут я поставил тарелку на стол. Достал вилку и протянул все Илье. Он довольно улыбнулся и принялся за еду.       — По какому поводу? — поинтересовался я.       Он забегал взглядом, думая что ответить.       — Так это, ну, то что не знаешь что ли? — ответил Илья, жуя одновременно.       Я отрицательно покачал головой.       — Как так? — удивленно округлил глаза Мамай.       Вот сука, время тянет.       — То есть без? — сразу спрашиваю я.       Он выдыхает и продолжает есть, оставив вопрос без ответа. Окей.       — Так, слушай, сейчас ты раздеваешься и идешь в душ. Пока ты там я погляжу тебе рубашку, не как бомж же пойдешь? Вот, потом пойдем в парк, воздухом свежим подышишь. А тут у тебя что-то жарковато. — сказал я и посмотрел ему в глаза. — Кстати, у тебя есть утюг?       Илья проглотил последний кусок омлета и согласно кивнул.       — Он в кладовке, — сказал Илья, начиная расстегивать пуговицы на рубашке.       У меня щас встанет.       — Блять, Илья, мог бы ты не на кухне это делать? — сказал я, смущенно отворачиваясь.       — Мне тут до ванны по пути, и тебе не надо потом искать ее по квартире, — сказал Мамай, протягивая мне рубашку. — Что как баба?       Я беру его рубашку и закатываю глаза. Я думал, что он уже пошел в ванну, но нет, он начал снимать здесь же штаны, отчего я покраснел и начал изучать пейзаж за окном. Какое красивое дерево перекрывает вид в пол окна, наверное, этим владелец хочет сказать, что он закрытая личность и просто так незнакомых людей не впускает в свой круг общения. Он очень серьезная и уверенная в себе натура.       «Почему, когда происходит какая-то хуйня, я думаю о еще большей хуйне?»       — Ну, я пошел, — сказал Илья и хлопнул меня по плечу.       Я кивнул и открыл кладовую, доставая оттуда утюг и гладильную доску. Перекинув рубашку через плечо, я взял все в руки и поставил рядом со столом. Я быстро справился с глажкой и повесил ее, чтобы она вновь не помялась.       Я вновь сел все на тот же стул и стал ждать Илью. Произвольно в моей голове начали появляться картинки Ильи в душе. Как вода медленно стекает по его телу, оставляя на теле влажные дорожки. Как его руки растирают эту саму воду по всему телу, и как свет отражается от нее. Его мокрую грудь. Как белая пена ложится на нее и закрывает собой тело. Как он закусывает губу и ведет рукой к…       «Блять, стоп!»       Я испуганно начал мотать головой, прогоняя образы в голове. Резко встаю со стула и начинаю ходить по квартире, складывая числа, и вспоминая школьную программу, лишь бы забыть. Я смотрю в пол и уверенно шагаю.       Сто двадцать пять плюс триста семьдесят один будет четыреста девяносто шесть. Корень из ста шестидесяти девяти — тринадцать. Свет — это корпускулярно-волновой дуализм. Люди — животные. Бога нет. Хокинг до сих пор не нашел инопланетян. Стоп, последние три не от сюда. Нужно обратно в математику уходить.       Пока я расхаживал по квартире, Илья уже вышел. Не заметив его, я уткнулся носом прямо ему в грудь, пока складывал числа. Он немного пошатнулся. Я поднял на него взгляд.       — Порчи, если ты хочешь меня убить, то лучше выкинь в окно, — Засмеялся Мамай и потрепал меня по голове. — Спасибо, что погладил. — он обнял меня и снял рубашку со стола, надевая ее.       Я стоял красный, как рак, не зная куда деть глаза, да и себя тоже. Я кивнул и улыбнулся.       Мы вышли из квартиры часа в два и направились в парк. Илья удивленно спокойно шел. Чего не скажешь обо мне. Картинки в голове все еще мелькают.       — Спасибо, что вытащил на улицу, — сказал Илья, отчего я весь передернулся.       — Кто же еще будет тебя выгуливать? — пытаюсь пошутить я.       Он смеется.       Мы весь день проводим в парке, гуляя по тропинкам и наслаждаясь погодой. Илья рассказывал смешные истории, от который я все время смеялся. Мы купили мороженное, шли и ели его. Сев у двух деревьев на скамью, Илья весело рассказывал. Активно махая руками, он тряхнул рукой так, что половину мороженного осталось у него на рубашке и джинсах.       — Вот блять, — усмехается Мамай, и пытается стереть все рукой.       Я перехватываю его руку, останавливая.       — Ты только хуже сделаешь, — смеюсь я.       Дальше я сделал ту самую хуйню, о которой жалею. Я приблизился к его рубашке и слизал мороженное у него с груди, закрывая глаза и оперевшись рукой о его бедро.       Илья тихо выдыхает и я довольно продолжаю свои действия.       — Тут и дети…отдыхают…с матерьми… — тяжело дыша, произносит Мамай.       — Ты с ними хочешь? — я пошло улыбаюсь, расстегивая первые четыре пуговицы.       Он усмехается и притягивает меня для поцелуя, жадно впиваясь в мои губы.       — Пошли ко мне, — произносит Илья, вставая со скамьи и быстро ведя меня назад.       Мы за несколько минут преодолеваем расстояние и вот мы уже сидим на его кровати. Я быстро снимаю с него рубашку и штаны, начиная целовать его тело. Он тихо постанывал, выгибая спину, соприкасаясь телами.       Я кладу руку на его член и начинаю медленно водить по нему вверх вниз, Мамай закрывает глаза и притягивает меня, целуя. Мне снесло голову и я не отдавал себе отчет в действиях.       — Я уже сегодня во стольких позах тебя трахнул, — шепчу я ему на ухо.       Он улыбается и ведет рукой по спине.       — Когда же это?       — Пока ты был в душе, — я кусаю его за мочку уха.       Он стонет и тянет мою голову к члену. Я поднимаю на него взгляд и смотрю прямо в глаза. Он нервно сглатывает. В это время я беру в рот головку его члена, продолжая смотреть ему в глаза. Я начинаю увеличивать темп и быстрее водить ртом по его члену. Он стонет, толкаясь глубже.       Тут звонит телефон Ильи.       Он открывает глаза. Я не обращаю внимание и продолжаю движения. Беру до конца и создаю горлом вибрацию, отчего Мамай громко ругается и стонет.       Тут звонит мой телефон.       — Может что-то важное? — часто дыша, спрашивает Илья.       Я отпускаю его член, поднимаясь к нему.       — Важней, чем мы? — Усмехаюсь я и целую его.       Он прикрывает глаза.       Я возвращаюсь к своему занятию и теперь играю языком с головкой члена. Илья громко стонет. Я с хлюпающим звуком то брал, то отпускал его изо рта. Через несколько минут Мамай кончил и притянул меня, целуя. Я лег рядом с ним, улыбаясь.