"Какая нелепая ситуация"

      Спалось мне всю неделю плохо и беспокойно. Осознание того, что Перси спит практически через стенку от меня — слишком будоражило и волновало. Так как наши отношения стали еще более теплыми, и наше общение было довольно тесным и не лишенным телесного контакта, я покорно попрощалась со своей рассудительностью. А что делать? Я действительно думала о Перси чаще, чем о той же Салли, которая вовсю наслаждалась своим отпуском с Полом. Наши старики намекнули, что продлят свое времяпровождение заграницей, и в этот раз, все, что я почувствовала — это радость от того, что я не скоро еще съеду от Перси. Смешно, но меня даже не волновали детали того, почему они продляют отпуск. Я поняла одно — я полное отражение своей матери. Потому что потеряла из-за влюбленности все мозги также как она. Только на моей стороне хотя бы был возраст, а вот Салли и ее головокружительный роман кто спонсировал? Ностальгия по былым временам?       Так что было не удивительно, как сильно я привязалась к Перси, и даже если он где-то меня раздражал, я все равно была очарована им. Потому что он был внимательным, добрым, ответственным и простым. Все это приворотило меня к нему надолго и боюсь, что это может перерасти в проблему.       Проворочавшись в кровати до двух часов ночи, я наплевала на сон, и, поднявшись с постели, тихо вышла из комнаты. Проходя мимо приоткрытой комнаты Перси я, конечно, притормозила. Как дура стояла посреди коридора прислушиваясь: спит ли он? Его сопение ясно дало понять, что парень крепко спит и наверняка видит хороший сон, в отличие от меня. Я всегда была любознательной, но вот любопытством заразилась только сейчас, когда стала жить с Перси. Поэтому, мысленно обругивая свое поведение, я на цыпочках подкралась к его двери и заглянула в приоткрытую дверь.       Следующие минут семь, я любовно любовалась спящим Перси. Комнату освещал приглушенный свет ночника, и этого было достаточно, чтобы разглядеть умиротворенное лицо парня. Перси развалился на всей кровати, раскинув и ноги и руки. Он спал на животе, прижимая к себе вторую подушку. И в целом выглядел как мальчишка, домашний и неизмученный какой-то рутиной. Мне хотелось сесть рядом с ним и провести рукой по его спутанным волосам, сонному лицу, и в целом, все чего мне хотелось — залезть к нему в кровать и прижаться к нему, позволяя ему обнять себя со спины.       Но все чем я могла довольствоваться — это обнимать взглядом спящего парня.       Поэтому также тихо выйдя из его комнаты, как и зашла туда, я спустилась в гостиную, где усевшись на диван, включила телик и зашла с телефона в интернет, в надежде хоть так скоротать это время. И все бы ничего, если бы спустя какое-то время на дисплее моего телефона не высветилось имя отца.       Да вы шутите?       Я уставилась на свой телефон, панически сжав его в руках. Отец никогда не звонил мне ночью. Он вообще не так часто мне звонил. И все что мог придумать мой мозг, это решить, что случилось что-то плохое. Иначе, зачем он звонит мне в такое время?       Чувствуя нарастающую панику, я отвечаю.       — Пап?       — Аннабет, дорогая!       Так, голос у отца совсем не тревожный. Я бы сказала какой-то восторженно-громогласный. Это тоже напрягало.       — Я наверно тебя разбудил? Совсем забыл про разницу во времени.       — Пап, что-то случилось?       — Аннабет, ты пару минут назад стала старшей сестрой! Сью родила близнецов! Теперь у тебя будет два младших брата!       Мой телефон выскальзывает из рук и я, тихо ругаясь, резко наклоняюсь, чтобы поднять его.       — Аннабет?       — Да папа, я слышу. Очень рада за вас. Поздравляю!       Шок полностью парализовал мой мозг. Я разговаривала на каком-то автопилоте, все еще не осознавая, что собственно произошло.       — Аннабет, милая, как тебя здесь не хватает! Я надеюсь, что на каникулы ты вырвешься к нам? Хоть посмотришь на близнецов. Им очень повезло со старшей сестрой.       В голосе отца слышалось то тепло, которого мне от него так не хватало. Ком в горле начинал мешать мне создавать видимость того, что я в восторге от этой новости.       — Пап, я тоже скучаю.       — Милая, Сью тоже передает тебе привет. Она надеется, что близнецы будут похожи на тебя.       Я грустно улыбаюсь. Сью нравилась мне и я знала, что она хорошая женщина, которая искренне любит и уважает отца. С Салли у нее тоже были нормальные отношения, лишённые злобы или обиды. Одна я придиралась к ней, но думаю, Сью понимала причины, поэтому была так терпелива ко мне.       — Пап, я очень рада за вас. Как Сью? Она в порядке?       — Да с ней все хорошо, сейчас перевели в другую палату.       — А как назовете близнецов?       — Ой, дорогая, еще не решили. Но как придумаем, дадим знать сразу.       Еще пара фраз и мы уже прощаемся с отцом. И как только я выключаю телефон, мозг начинает осмысливать происходящее. Появляются чувства. Эмоции. У отца теперь два сына. У него дети. Это отдалит меня от него еще дальше.       Где-то в душе я, правда, рада за отца и трепет от того, что я теперь старшая сестра, был, признаю. Но страх и детская обида все-таки были больше. Я скучала по отцу, и я боялась того, что он обо мне забудет. Потому что это нормально, я уже не маленькая Аннабет. Но теперь страх стал сильнее, потому что появление в его жизни маленьких детей не могло не отодвинуть меня на второй план. Это было …это было тревожно.       Поэтому, когда мой телефон снова зазвонил, я уже беззвучно вытирала льющиеся слезы. На этот раз высветилось имя матери.       — Милая, Фредерик только что дозвонился до меня. Как ты?       Я скучала по ней, и это добило меня окончательно. Как девчонка разрыдалась от всего этого, выслушивая ее утешения через телефон. Салли понимала, что меня гложет и меня тронуло, что она сразу после разговора с отцом позвонила мне.       — Милая, все будет хорошо. Отец тебя любит, и ты всегда была папиной дочкой. Он это понимает, хоть ты и не признаешь этого. Поэтому не стоит переживать. Ты всегда будешь занимать в его жизни особое место. Этого никто не отнимет.       Попрощавшись с Салли, чувствую уже не такую тяжесть на сердце. Ее слова утешили и вернули мне прежнюю рассудительность. Ненавижу себя в такие минуты слабости, но, увы, и я склонна иногда впадать в такие истерики.       Отложив телефон, я уже хочу подняться, как случайно бросаю взгляд в сторону прохода и снова столбенею. Там, в дверях, стоит Перси. Растрепанный, сонный, в помятой футболке, с отпечатавшимся следом на лице, он стоит в дверях, выражая все своей беспокойство. За меня.       — Перси? — потрясенно выдыхаю я, и парень сразу оказывается рядом.       — Что случилось? — хрипло и обеспокоенно спрашивает Перси, сев на диван рядом со мной.       Я все еще удивлена тому, что он сейчас здесь, рядом со мной, что не могу сказать ни слова. Но когда Перси ласково берет мои руки в свои, и снова мягко обращается ко мне — я сдаюсь. Захлебываясь в слезах и путаясь в словах, я пытаюсь объяснить ему, что происходит, и довольно скоро оказываюсь прижата к его груди. Перси дает мне выплакаться, все время утешая меня и успокаивая. Он гладит меня по спине, убирает с лица мои волосы, заправляя их назад, усаживает меня так, чтобы я сидела практически на нем, и все время прижимает меня к себе. Не дает отстраниться.И в какой-то момент даже целует меня в макушку. Вызывая у меня очередной приступ нежности к нему.       Только, когда слезы перестают меня мучить, Перси терпеливо вытирает мои мокрые глаза, и с теплой, мягкой улыбкой говорит мне, что все будет хорошо. Что я справлюсь. И это снова трогает меня. Его участие, его поддержка, его отношение.       — Я тебя разбудила да?       Перси, улыбнувшись, качает головой.       — Приснился плохой сон. Потом услышал, что внизу что-то шумит и, когда спустился, уже услышал, как ты говоришь по телефону.       Перси снова утирает мое лицо, несмотря на то, что я стыдливо пытаюсь спрятать глаза. Его это только забавляет.       Перси усаживает меня на диван, после чего тоже садится рядом, так чтобы быть мне опорой. Я дико смущаюсь, но он сам пододвигается ко мне вплотную, помогая мне облокотиться о его грудь.       Мы начинаем смотреть какой-то фильм, и все время пока я лежу на его груди, Перси трепетно гладит меня по голове. Успокаивая как ребенка. И это нормально, что сон вскоре одолевает нас обоих, потому что просыпаюсь я ранним утром, обнаружив, что лежу на диване, обвившись вокруг Перси, все еще сжимающего меня в объятиях.       И в этот момент я почти счастлива.       Потому что он рядом.