Понятие о справедливости

      Принимая звонок с незнакомого номера, Юнги не ждет подвоха. Ему такое не впервой, ведь у него в друзьях значится Намджун. Этот экземпляр не то чтобы с техникой не дружит – она у него долго не выживает. Кофеварку, микроволновку, телефон, даже настенные часы Намджун поменял уже не по разу. Причем электроприборы ломаются настолько качественно, что в лучшей мастерской развели руками и посоветовали покупать самое дешевое. Оно, как правило, неубиваемое. Вот только закон криворукости не отменить, а технику жалко все равно. Так что Юнги не удивляется, что друг каждый раз звонит с нового номера.       Весь день провалявшийся на диване под гремящий в наушниках бит шатен уже готов отказаться от «заманчивого» предложения сходить проветриться, поскольку закон ленивой задницы в его случае работает всегда.       Но на этот раз на другом конце не Намджун.       Юнги пропускает начальные фразы, едва успевая сосредоточиться на чужом срывающемся голосе, вливающем в уши целые океаны отчаяния и мольбы:       - …хен, я… Я в… - Неизвестный диктует адрес. – Хен… забери меня… забери меня отсюда! Хен, пожалуйста…       В трубке гудки, в голове шатена – мысли о Вселенной, где есть место даже таким нелепищам, способным ошибиться номером. Закон ленивой задницы советует забить, счесть глупостью, за которую можно не отвечать. Это ведь просто – снова врубить Epik High и послать все в… дыру носом.       Однако Мин не конченая сволочь, какой время от времени прикидывается. Второе правило, которому он вынужденно подчиняется, – закон хорошего хена. Именно руководствуясь этим законом, шатен великодушно прощает Намджуну расфигаченную кружку (любимую, между прочим) и по его просьбе тащится в парк (друг уверяет, что там успешнее пишутся тексты, но ни черта подобного).       Вот и теперь он, вспоминая названные сквозь всхлипы координаты и, громко простонав от осознания неизбежности выхода на улицу, натягивает чистые штаны, майку и не совсем мятую толстовку, шнурует расползающиеся от древности джорданы и берет курс на указанный адрес. Благо, не так уж далеко.       Но этот неизвестный парень так легко не отделается. Юнги намерен стребовать с него по полной. И пусть только попробует возразить…

***

      Здесь, определенно, происходит развлекалово. Слащавую попсовую музычку слышно уже на первом этаже, а ему, судя по расположению квартир, аж на одиннадцатый. Нужная дверь вычисляется без труда – она приоткрыта, а за ней полумрак, где беснуются нераспознаваемые тени. Юнги кривится, как от уксуса, – великовозрастные деточки изволят отрываться.       Улавливая запах дешевого алкоголя и сладковатый сигаретный душок, шатен со злым восхищением констатирует: «Пойло и трава! В обычной квартире! И ни хрена ж не боятся малолетки…»       В комнате полумрак с огоньками мобильников, извивающиеся тела, пьяные до изумления фэйсы, визгливые голоса. Шатена сразу хватают за руку, обдавая непередаваемым ароматом перегара, суют пластиковый стакашек, воняющий спиртом, хлопают по спине и с хохотом пихают в центр комнаты. Типа, развлекайся, раз пришел. Емкость незваный гость быстро сплавляет кому-то, едва стоящему на ногах. Для того это оказывается последней каплей, и вусмерть пьяная тушка валится под ноги танцующих, начиная мерзко храпеть. От какофонии и вспышек болит голова, и Юнги проталкивается обратно к двери, с наслаждением вдыхая не слишком свежий подъездный воздух.       Как в этом месиве разыскать абонента – ни разу не смешной вопрос.       Мин цепляет в памяти телефона нужный номер и шлет сообщение: «Жду у выхода». Теперь дело за неизвестным парнем. Ну, не таким уж незнакомцем, как оказывается.       Эту крашеную в рыжий макушку, мягкие розовые губы и подведенные карие глаза Юнги узнает сразу даже через четыре года после последней встречи.

***

      Ким Тэхен.       Школьная дива, звезда всех вечеринок, самый желанный и недоступный парень. Зараза, каких поискать.       На него пялились все в школе. Где бы он ни появлялся, его сопровождали шепотки, восторженные вздохи и жадные взгляды. Не считая нужным связывать себя дресс-кодом, Тэхен носил обтягивающие кожаные штаны или узкие джинсы с рваными коленями, полупрозрачные футболки или полурасстегнутые рубашки, цепочки, напульсники, три сережки в ухе, яркие мокасины в цвет ремней. И, конечно, красил волосы. Школа помнила его эксперименты с фиолетово-баклажанным, горчично-желтым, темно-зеленым, белым с голубыми акцентами, шоколадно-карамельным, золотисто-алым. Но самые восторженные отзывы вызвало преображение Кима в вызывающе-рыжую морковку. Учителя бранились, объявляли выговоры, ставили низкие баллы за поведение. Но все бесполезно, потому что нарушитель школьного режима ощущал мощную поддержку других учеников.       Иметь его в друзьях хотели все. Девчонки едва не дрались за его внимание. Его присутствие обещало успех любому мероприятию.       А Ким Тэхен дружил лишь с Мин Юнги. И только с ним позволял себе расслабиться и быть настоящим, а не глянцевой картинкой.       Они довольно странно смотрелись вместе: невысокий, замкнутый, скромный Мин и рослый, заметный, открытый всему миру Ким. Никому не известно, на основании чего рыжий делал свои выводы о событиях и людях, как потом выяснялось, – всегда правильные. Почему он выбрал Юнги – знал лишь он сам. Их дружбы не понимали, поначалу даже пробовали насмехаться и намекать на более тесные отношения. Но младший недоуменно распахивал глаза, а кулак старшего никогда не бил мимо цели. И постепенно злые шепотки затихли.       Тэхен привык искать у хена поддержки, одобрения и спокойствия в трудных ситуациях, а Юнги вдохновлялся жизнелюбием и нежным теплом друга.       Только друга?       Тэхеном невозможно не восхищаться, Тэхена невозможно не обожать, Тэхена невозможно не… желать?       Черт побери, да!       На последнем году своего обучения в школе Мин ясно осознал – ему хочется стать чем-то больше, чем другом. А вот к этому он оказался совершенно не готов. Одно дело утешать, обнимать, гладить по головушке, выслушивать рассказы о любовных похождениях, позволять вытаскивать себя на ночные прогулки. И совсем другое – примкнуть к рядам тех, кто пускает слюни на школьную звезду, видя его в мокрых снах.       Юнги все еще – суровый чувак, исписавший немало блокнотов строками о том, что Вселенная, чтоб ее, несправедлива, и приходится выворачиваться наизнанку, чтобы чего-то добиться в жизни. Он сумел не выдать другу своих сопливых чувств. А сам надеялся, что попустит.       Но Вселенная не любит, когда ее ругают, и ничерта легче не становилось. Младший по-прежнему был рядом, прижимался со спины, обдавая ухо горячим дыханием, шептал, что хен очень красивый, только должен улыбаться почаще. И вот фиг знает, что в его голове творилось. Кроме шуток – нельзя так, Тэхен-и. Твой старший опять полночи спать не будет, эту сцену вспоминая. Малолетка влюбленная, а не мужественный рэпер в перспективе…       А после выпускного заплаканный друг крепко обнял Юнги на прощание, прося чаще звонить, а по выходным – обязательно приезжать и гулять вместе. Мин неискренне пообещал и отчалил в Сеул.       За прошедшие четыре года они не встречались и не созванивались ни разу.

***

      - Хен, ты извини… - бормочет младший, вытирая вспотевшие ладони о свою ветровку. – Я не тебе звонил, честно…       Они сидят на лавочке в безлюдном в этот час ночи парке. Чуть раньше были слезы перепугавшегося едва не до кондрашки Тэхена, вырвавшиеся стонами и всхлипами тоска и горечь, расплескавшиеся по плечу Юнги немного выцветшие морковные волосы и раздирающие горло невысказанные упреки. Ким с невеселой усмешкой рассказал, как доучился и переехал в столицу. Как пришел в восторг от величины, красоты и гостеприимности города. Как стал завсегдатаем и организатором частных вечеринок…       - Деньги, хен… - не вытирая текущих по бледным щекам слез, говорит он. – Надо было платить за комнату, да и кушать хотелось. А работать «зажигалкой» я умею. Это ж я не в стриптиз-клубе танцевал! – Оправдания звучат довольно жалко, и оба это осознают. – Я людям веселье организую. Ну, конкурсы там всякие, задания дурацкие…       - То есть, секс не входит в твои обязанности? – едва выдерживая отстраненный тон, уточняет старший и достает сигареты. Курит он не часто, но рассказ того стоит.       - Нет, конечно! – Ким мотает головой так, что соленые брызги попадают на щеку Мина. – Это случайность!       Ага, вот так. Вселенная, как помнится, несправедлива, и Тэхена едва не нагнул один из накурившихся до потери ориентиров тусовщик. К счастью, тот сумел выдраться из ставших неловкими рук и закрыться в ванной. А оттуда позвонил другу, Хосоку, – такому же, как он, «творцу вечеринок». Но, трясущимися пальцами нажимая кнопки, ошибся, набрал затверженный когда-то номер хена. Такой вот выверт подсознания. Можешь посмеяться, Вселенная.       Рыжий сердито вытирает щеки и решается задать глодающий уже четыре года вопрос:       - Хен, почему ты меня бросил?       Юнги давится сигаретным дымом, потому что так все еще нельзя, Ким Тэхен. Так сразу, в лоб. И сказать-то нечего. Ведь и правда – бросил. На звонки не отвечал, сообщения не читал. Скотина, выносит приговор закон хорошего хена.       - Прости, я мудак, - тоскливо озвучивает факт Мин, прицельно отправляя недокуренную сигарету в урну. И свою спокойную жизнь – туда же.       - Почему, Юнги-хен? – не сдается младший, упорно докапываясь до правды.       Что ж, кажется, сейчас настанет звездец всей дружбе, сколько ее осталось за прошедшее время. Хватит тянуть, суровые рэперы не жуют сопли. Поднять голову к беззвездному небу и тихо выдохнуть:       - Твой хен оказался геем, Тэхен-и. Он в тебя до ужаса влюбился. А признаться не смог, вот и сбежал, поджав хвост.       Ошеломленное молчание на другом конце скамейки. Юнги не сводит глаз с неба и дышит глубоко-глубоко, потому что суровые рэперы не рыдают, как бы ни была несправедлива Вселенная.       Низкий, ласкающий уши смех раздается неожиданно. Шатен застывает на вдохе и медленно поворачивается к младшему, который улыбается так широко и довольно, будто только что устроил кому-то особенно удачную каверзу.       - М-да, глупый у меня, оказывается, хен! – тянет гласные Тэхен, придвигаясь к заворожено уставившемуся на него старшему. – Я так старался быть красивым для него, выдумывал смешные вещи, чтобы он улыбнулся, часто-часто обнимал его. А хен так и не понял…       - Чего не понял? – Чей это хрипящий, захлебывающийся голос? Чья это теплая ладонь на щеке? Какая это вообще планета?       - Люблю тебя, Юнги-хен, - оказываясь запредельно близко, Ким с нежностью касается раскрывшихся от изумления губ старшего. – И не позволю слинять от меня еще раз!

***

      Ночь, тишина, скамейка в парке.       Перемежая шепот поцелуями, Юнги просит Тэхена обновить потускневший цвет волос. Забираясь пальцами под толстовку, младший обещает, а если хен пожелает – может даже выкрасить кончики в зеленый, как морковная ботва. Мин не выдерживает и заливисто хохочет над представленной картинкой. Ким притворно обижается, надувая щеки и отворачиваясь.       - Домой? – принеся шутливые, но от этого не менее искренние извинения, спрашивает шатен, получая в ответ кивок и счастливую улыбку.       Направляясь вместе с бесконечно родным Тэхен-и в сторону дома, Юнги переплетает их пальцы и думает, что Вселенная все же справедлива.       Просто у нее свое понятие об этом.