Дом

— Выглядишь дерьмово. Он не хотел выразить свою мысль именно так, но это первое, что пришло ему в голову. Любовь всей его жизни действительно выглядел дерьмово и не мог сфокусировать взгляд на чём бы то ни было, словно не спал целый год. Данте не привык видеть любимого человека вот таким. Конечно, полудемон понимал, почему агент выглядел очень измотанным, но легче от этого как-то не становилось. Леон Кеннеди только что вернулся из страны, увязжей в гражданской войне, которой, казалось, не будет конца. Всё, что происходило между новостями и итоговым отчётом, можно было охарактеризовать как крайне неприятный опыт. Непрекращающийся оружейный огонь, множество погибших, неумолимый жар сражения, топящий граждан страны в непрекращающемся бушующем море войны, — всё это уже было причиной для тревоги. А с вовлечением в конфликт Лас-Плагаса дела стали в разы хуже. Агент Кеннеди боролся против всего, что могло убить его, спас всех, кого смог, прикрывал свою задницу, но во рту по-прежнему оставался горький привкус после пережитого. Леон видел то, с чем многим никогда не приходилось сталкиваться в жизни, видел знакомое лицо, которое он хотел бы никогда не знать, встретил мужчину, пытающегося прекратить свои страдания, даже если выбор был уже сделан за него. Сражение было долгим, трудным, но он остался в живых, как ему это всегда и удавалось. Поэтому, по мнению Кеннеди, выглядеть дерьмово было предписано ему работой. Это был первый раз, когда Леон и Данте смогли увидеться после того, как отпуск агента был внезапно прерван, и он спешно отбыл в Восточную Славянскую Республику. У сына Спарды тоже появился целый длиннющий список обязательных дел, который он так и не дослушал до конца (Триш никогда не даёт ему такую возможность), но теперь вся работа была сделана, и оставалось только зализывать раны и попытаться вернуться в своё нормальное обыденное состояние, даже если оно продлится недолго. И это всегда было сложнее всего. Полудемон уже приспособился к такому течению жизни, учитывая, что подобная работа у него была каждый день, а вот у Леона это не получалось. Данте мог словить пулю, ухмыльнуться и пойти дальше как ни в чём не бывало, а вот если агент замешкается хотя бы на мгновение, то последствия могут быть необратимыми. Одна шальная пуля — и весь мир окрасится в чёрный цвет. Смертность — ужасная вещь. Демон даже не мог себе представить, какая ноша лежала на плечах Леона, но он всё равно старался сделать её чуточку легче всеми возможными способами. И причина была не только в его любви к нему, но и в том, что он понимал, каково это — пытаться удержать тяжесть всего мира на своих собственных плечах. Он жил с этим чувством уже очень давно, и что-то подсказывало ему, что Кеннеди добровольно делал то же самое. Агент склонил голову набок и бросил взгляд на полудемона. — Это комплимент? — сухо хмыкнул он. Мужчина ведь мог выглядеть в разы хуже, не так ли? — Я не то хотел сказать, детка. Ты просто... выглядишь измотанным. Данте лениво плюхнулся на кровать и скинул ботинки. Этой ночью он не намерен играть роль охотника на демонов. Честно говоря, сейчас полудемон хотел всего лишь затащить Леона в постель, обнять и слушать его сердцебиение. Он старался всегда так делать, особенно когда Кеннеди возвращался с очередной миссии. Данте привык смотреть в лицо смерти каждый день, но, когда речь заходила об агенте, всё становилось несколько сложнее. Его собственная жизнь не имеет значения, но он не хотел даже допускать и мысли, что может потерять Леона. Когда они снова виделись после разлуки, сын Спарды просто притягивал к себе любимого мужчину и слушал, как бьётся сердце в его груди. Это означало, что всё в порядке, что работа закончена, теперь время принадлежит только им двоим, и никто не сможет даже с боем отнять у них этот безмятежный момент. По правде говоря, Леон и вправду был вымотан. Вынужденный слушать уже заговаривающуюся Ханниган, когда миссия была завершена, не забывая при этом следить за новостями, наблюдать за тем, как люди в Восточной Славянской Республике прокладывали медленную, но твёрдую дорогу к миру, позволять своему мозгу возвращаться обратно к Джею Ди, Саше, Аде... — всё это держало в напряжении, поэтому агент старался выкинуть из головы все мысли, относящиеся к миссии, но легче сказать, чем сделать. Шестерёнки всё продолжали крутиться и крутиться, хотя уже были ржавые и изношенные, отчего не переставали скрипеть, и Кеннеди хотел, чтобы они остановились хотя бы на секунду, потому что ему нужна была эта минутка покоя. — Ты ведь не поверишь, если я скажу, что в порядке? — спросил агент, запуская руку в волосы. — Разумеется нет, — последовал ответ. — Я и не сомневался, — криво ухмыльнулся мужчина. Беспокоиться было не в характере Данте, однако он всё-таки переживал за Леона. Он вообще спал? Поел? Движения агента были слегка вялыми, с тех пор как он вернулся домой, и охотник на демонов не собирался нянчиться с Кеннеди, потому что тот был уже взрослым мужчиной и сам мог позаботиться о себе, но что-то было в этом уставшем и в какой-то степени беззащитном взгляде, что Данте не мог не поухаживать за ним. Тихо вздохнув, полудемон прислонился к спинке кровати и раздвинул ноги, чтобы мужчина смог сесть там, а затем взглянул на агента и слегка улыбнулся. — Иди сюда. Их глаза встретились, и в эту самую секунду Леон почувствовал, как исчезает тяжесть с его плеч. Несмотря на всё то, что он пережил и через что прошли все остальные во время миссии, агент знал, что ему повезло чуточку больше, чем другим участникам тех событий. Почему? Потому что у него есть тот, кто беспокоится за него, любит и ждёт дома. Саша потерял почти всех — если не всех — дорогих ему людей, а Ада... Что ж, он не хотел лезть в это, потому что у него есть Данте. У Кеннеди была пара сильных рук, которые всегда готовы приютить его, если мир станет слишком тяжёлым, и он был благодарен за это. И всегда будет. Леон даже и не подумал отказать полудемону и поплёлся к кровати. Недолго думая, он залез на неё и устроился в отведённом ему месте, оперевшись спиной на грудь Данте и позволяя своему телу расслабиться впервые с того момента, как его отпуск был прерван. Кеннеди сделал глубокий вдох, ощущая запах демона и его тепло, и потихоньку отголоски войны, звуки, издаваемые лизунами, ползущими по полу, начали исчезать, и во всём мире теперь существовали только Данте, он сам и кровать, на которой они сидели. Ничто другое не имело значения. Довольная улыбка коснулась губ сына Спарды, когда он положил руки на плечи агента и начал их массировать, мгновенно почувствовав, как напряжено тело мужчины. Как только его пальцы принялись разминать плечи Кеннеди, Данте поцеловал Леона в висок и прошептал ему на ухо: — Рад, что Вы вернулись домой, агент Кеннеди. Он нажал большим пальцем на определённую точку на спине мужчины, заставляя мышцы расслабиться и продолжил: — А то мне немного не по себе, когда Вас нет рядом. Леон не смог подавить довольный вздох, сорвавшийся с его губ, когда мозолистые пальцы Данте стали разминать его плечи, тепло которых он ощущал даже через ткань рубашки. Агент откинулся на полудемона, прикрывая глаза и позволяя себе расслабиться и забыть обо всём на свете. — То есть таким незатейливым способом ты пытаешься сказать мне, что я должен почаще быть дома? — хмыкнул он. Данное замечание вызвало смешок у демона. — Полагаю, мой намек вышел не очень тонким, да? Данте знал, что Леон не мог контролировать, как часто его будут отправлять, куда и что ему придётся там делать: добывать что-то или, наоборот, уничтожать. Да и никто из них не мог. Несмотря на количество пролитой крови, сломанных костей и заработанных синяков, восстанавливаться и переносить всё было в разы легче, когда они могли снова быть вместе и позволяли своим телам расслабиться, мозгу отдохнуть, а их сердцам биться, как одно. У каждого из них был тот, к кому можно вернуться домой и в ком можно найти утешение в перерывах между битвами. Агент снова вздохнул, чувствуя, как начинают сказываться все бессонные ночи, но он так долго не видел Данте, поэтому планировал провести следующие несколько часов рядом с ним, слушая его смех, касаясь его кожи кончиками пальцев и чувствуя, как мир вокруг начинает размываться и исчезать. — Тонкие намеки не твой конёк, — сонно усмехнулся Кеннеди. Его голова медленно опустилась на плечо полудемона, а руки лежали на ногах Данте, и только пальцы вяло оглаживали колени мужчины. Сын Спарды покачал головой и ещё раз поцеловал Леона в висок, заметив, как агент медленно, но верно проваливается в объятия сна. Данте приобнял Кеннеди, притягивая его к себе ещё сильнее, а сам откинул голову на спинку кровати, и выражение его лица заметно потеплело, когда он провёл кончиками пальцев по руке Леона. — Никогда не был силён в этом, — признался полудемон, усмехаясь. — Поэтому скажу прямо: ложись спать, Леон. — Ммм... Данте, я... — Вымотан, я знаю. А ещё ты был ранен, устал и всё ждал, когда же придёт большой, сильный и красивый демон и обнимет тебя. Какое совпадение, ведь именно это я сейчас и делаю. — Он наклонился и целомудренно коснулся губами головы Кеннеди. — Разве ты не знаешь, что этот большой, сильный и красивый демон будет по-прежнему рядом, когда ты проснёшься? Так что воспользуйся этим маленьким преимуществом и поспи немного, хорошо? Его голос становился всё тише и тише, усыпляя мужчину. Они смогут поговорить, когда он проснётся, потому что теперь всё время в мире принадлежало только им двоим. Двигаться не было сил, дыхание замедлялось, а мир постепенно терял свои краски и переставал существовать, и только голос Данте продолжал держать Леона в сознании, но, когда и он затих, агент начал всё больше и больше погружаться в сон, которого его тело было лишено из-за миссии. В тёплых и надёжных руках любимого человека Кеннеди быстро оказался в стране сновидений, и его мозг наконец-то избавился от навязчивых мыслей о шрапнелях, взрывах, Б.О.О. и бронежилетах. Единственная мысль, которая даже в бессознательном состоянии продолжала оставаться в его голове, была о Данте. Как и обещал, Данте был на месте, когда Леон проснулся. Большой, сильный, красивый и спящий, и он был рядом. Губы Леона сложились в улыбку, когда он прижался спиной к груди полудемона. Это было единственное место в мире, где он хотел быть сейчас, единственное место, где он чувствовал себя в безопасности. Когда вокруг него бушевала война без намёка на спасение, он знал, что всегда будет в безопасности в руках мужчины, который ждёт его дома. Леон только что вернулся с миссии, но он сейчас дал себе ещё одно задание, которое принял без колебаний, — хорошенько отоспаться в руках полудемона, который во сне был больше похож на человека, чем на демона. Глаза агента закрылись, когда он положил голову на грудь Данте, и сон снова овладел его телом. Миссия выполнена.