Осколки

«Земную жизнь пройдя до половины,

Я очутился в сумрачном лесу, Утратя правый путь во тьме долины.» Данте Алигьери       Я снова был один. Да, совершенно один в тёмной комнате. Уже вечерело, и осеннее небо обливалось слезами, но мне не хотелось света. Он бы отражался в очередном стакане красного вина, напоминая мне о том, как низко я пал. А, может, прошлое навевало бы больше мрачных мыслей.       Когда-то это был кабинет моего отца, и с его появлением все тени в комнате исчезали. Теперь эта комната ветшает, прекрасная алая обивка потёрлась, а морёный дуб, которым обшиты стены, местами выгорел. Я ничего здесь не меняю, не оттого, что я вдруг стал беден, я даже стал богаче, чем раньше. Дело в том, что я просто ничего не хочу. Я часто провожу вечера в темноте и заметил, что проходят целые часы, и ни одна мысль не посещает меня. Когда стукнет 10 придёт Нарцисса, и пригласит ужинать. И мы проведём остаток вечера в молчании, каждый погружённый в свои мысли. За ужином и после я всегда думаю о том моменте, когда мир рухнул, когда звук её голоса, шорох платья, тонкий аромат духов стали ничем. Когда моё сердце перестало биться быстрее при мысли о ней? Я не знаю, наверное, это происходило постепенно, но я долго цеплялся за свою веру в то, что у меня есть хотя бы она. Хотя нет, сейчас мне кажется, что я впервые почувствовал, что ничто не имеет значения после битвы в Хогвартсе, просто я пережил слишком много. Я даже почти не ощутил радости, когда понял, что Драко, мой единственный сын, жив. Нарцисса, Нарси… Мне было двадцать, когда родители мне сказали: «Ты женишься. И это не обсуждается». Я думал, что это будет такой же брак, как у моих родителей, наполненный презрением, почти ненавистью и взаимными обидами. Я продолжал думать также и первые месяцы после свадьбы, нас ничего не связывало, мы спали в разных комнатах, почти не виделись в течении дня. Встречались мы лишь за ужином. В один из наших тихих, почти молчаливых вечеров она вдруг спросила: «Почему он? Почему ты выбрал его?». Я, конечно, понял, что она имела ввиду, но молчал. Почему? Боялся правды? Боялся того, что был слаб и примкнул к более сильному? Нет, я просто не думал, что могу сказать что-то ей, этой чужой, тихой девочке, похожей на нимфу. А потом меня, словно, прорвало, я стал говорить ей обо всем, о своих мечтах, о мире, наполненном красотой. О прекрасном обществе с древними традициями, и о том, почему нельзя пускать грязнокровок в наш мир. Я был молод, горяч и строил воздушные замки, я говорил, что Тёмный Лорд приведёт нас к идеальному миру, что мы прикоснёмся к чему-то вечному, пока недоступному, но бесконечно прекрасному. В ту же ночь мы принадлежали друг другу. Для нас обоих это было впервые. Она не была моей первой женщиной, но она была первой, кто меня смог понять. А она сказала, что я буду единственным. Сказала, что давно любит меня. С того самого момента, как впервые увидела почти пять лет назад, что она сделала всё, чтобы этот брак был заключён. И я был счастлив. Она сказала, что хочет разделить мои мечты, и что хочет строить прекрасный новый мир вместе со мной. Уже через неделю она приняла Чёрную метку.       Мы одинаково смотрели на мир. Мы стали частью одного целого. Нам были не нужны слова. Она любила читать, а я полюбил смотреть на неё, читающую в оранжерее, забравшуюся ногами в кресло и накручивающую выбившийся из причёски локон на палец. Я полюбил, всё, что нравилось ей: картины, книги, тихие прогулки по лесу, осень, закаты и рассветы. Мир переворачивался, когда она произносила моё имя… Теперь же не осталось ничего. Я всегда бежал, гнался за призраками, а на самом деле именно она была моей единственной сбывшейся мечтой, и я должен был это понять. Но не сумел, я просто ничтожный человек, выбравший из всех жизненный сценариев самый глупый. У нас был шанс после войны, ведь у нас был сын, но он был обижен на нас, он ушёл, и всё умерло вместе с ним, с хлопком трансгрессии этого мальчика, к которому я почти не испытывал никаких чувств, и которого всю жизнь ругал за то, что оценки у него хуже, чем у грязнокровки Грейнджер.       О, Грейнджер, эта Грейнджер теперь победительница! Один из символов нового мира! Один из символов новой коллективной утопии! И живое воплощение крушения моих надежд, моих представлений о мире. Слишком живая, слишком эмоциональная, слишком правильная и слишком грязная. В мои эфемерные мечты не вписывались такие, как она.       Ещё недавно я думал о том, что ничего не хочу. Но это неправда, я лгу самому себе. Всё чаще мне вспоминается Грейнджер. Мне надо было понять, что это за существо, когда я впервые увидел её 6 лет назад в Косой Аллее. Я всё чаще думаю о ней: смеющаяся Грейнджер, улыбающаяся Грейнджер, наглая Грейнджер, сующая свой нос во все министерские дела. Нет, не Грейнджер — Гермиона. Г-е-р-м-и-о-н-а. Её имя странно звучит, совершенно непривычно. Она не моя мечта, она просто реальность. Она для меня не женщина, она просто олицетворение времени… времени, в котором нет места для меня. Она просто заставляет меня, чистокровного волшебника, чувствовать себя никчёмным. И только теперь я понимаю, что это правда, всё, за что я боролся, сгорело в огне, обернулось пеплом. Так и моя любовь к Нарциссе была жива, пока жили мои мечты.       И теперь в мире, когда у меня нет ничего, я хочу обрести себя заново. Я не понимал по-настоящему медленного очарования и совершенства моего замкнутого мира. Я не был создан для моей мечты, я не был бы в ней счастлив. Поэтому теперь я хочу отправиться один в другие города, и всё равно буду стремиться искать в них унылую респектабельность и чистокровное общество. Но я не буду собирать обломки нашей с Нарциссой любви, мне на неё наплевать. Лучше я буду вспоминать наше былое счастье, и когда я оживу…я буду мстить миру за то, что он отнял её у меня.