Дружеские записки Тентен

— Отчет. Особый ниндзя. Наемник. Работает на деревню, а внутрь нельзя — военным судом помилован, а мирное время еще не дало ему амнистии. Ни протектора деревни, ни отличительного знака клана. Лицо скрыто высоким воротником снизу и отросшей челкой и повязкой сверху, огромное пончо скорее похоже на плащ-палатку или любимую вещь соседской бабушки, нежели на одежду одного из спасителей мира. Хотя откуда Тентен знать, как правильно одеваться героям: Наруто, вон, вообще похож на ходячую мишень, а ведь, с другой стороны, убить его не смогла даже богиня, чего бояться. Тентен не покидало ощущение, что в такой одежде очень хорошо скрываться от посторонних глаз, даже при всей ее нелепости. Саске хотел спрятаться, но от кого? Ему явно не нравился ее взгляд. Она взяла протянутый им свиток и, памятуя указания Шестого, убрала его в сумку, не читая. Саске смотрел на нее, не отводя взгляда. В былые времена она бы могла испугаться, ну, по крайней мере, хоть поежиться, но сейчас со странным, все еще непривычным равнодушием приняла этот холодный взгляд. «Война что-то кардинально меняет в голове — и не всегда в худшую сторону», — подумала она. — Сейчас уже поздно. Мы собираемся разбить лагерь, — она показала пальцем на парней за ее спиной. Таких иногда называли «вечными чунинами» — им уже далеко за двадцать, а значит, все шансы стать джонином были давно потеряны. Она, семнадцатилетняя девушка, была командиром патрульного отряда из трех мужчин. Красота. — Разведем костер, тогда и расскажу тебе о следующем задании. Тентен вернула его взгляд вежливой улыбкой, пререканий которая не подразумевала. Пусть она и не смогла стать саннином, но у Цунаде еще многому можно было поучиться. Например, деловому общению. Пятой перечить мог разве что Наруто, для которого вообще правила не писаны. Они с Саске поглядели друг на друга несколько долгих секунд, а потом он отвернулся и зажег костер какой-то простенькой техникой. — Спасибо, Саске. Он никак не отреагировал, только сел у огня и не двинулся, даже когда все расселись и начали готовить ужин. Тентен смотрела на него украдкой и думала. Такой человек, как он — как ему живется? Почему он остался, а не потребовал дать ему детали миссии сразу же? Ему что, одиноко? Да ни за что. За мыслями она и не заметила, как ужин закончился, а она оказалась первой в очереди на дежурство. Саске, должно быть, очень зол. Но нет. Он сидел на ветке неподалеку от лагеря и выглядел расслабленным. Видимо, тоже задумался о чем-то своем. «Хорошо, что есть что-то, способное его успокоить». — Знаешь, — сказала она, закончив с формальной частью, — все очень ждут тебя. Хм, наверное, это выражение его лица можно было бы назвать слегка удивленным и сильно скептичным. Да. — Многие пытаются пересечься с тобой на миссиях, но ты все время ускользаешь. Хотя, я могу тебя в этом понять, — она заговорщицки понизила голос, — Наруто бывает слишком напористым в своих желаниях. Саске хмыкнул, и она довольно улыбнулась. Что бы ни происходило, эти двое никогда не изменятся. Их дружба-вражда была одним из столпов жизни многих людей, которых Наруто вовлек в решение собственных проблем, неведомым образом ставших проблемами всего человечества. «Ее стабильность — гарант спокойствия нации», — сказала однажды пьяная Сакура. В чем-то она была права. Тентен действительно становилось спокойнее на душе, когда она думала о том, что есть на свете люди, настолько близкие друг другу, что их связь не способны разрушить годы и расстояние. Это давало надежду на… а фиг его знает, что. — Саске! — крикнула куноичи уходящему Учихе в спину. — Ты кое-что забыл! Он обернулся и поймал сюрикен, брошенный Тентен. Недоуменно посмотрел на знак своего клана, вырезанный на одном из четырёх лезвий, а потом ухмыльнулся. — Накостыляй им там за нас! Тентен верила в то, что он вернется. Пусть лучше так, у него, нежели хранить несколько лет в шкафу. А потом принести на могилу.