Дружеские записки Тентен

Поздно вечером к ней заскреблась в дверь одна из собак Шестого. Полуночные вызовы при помощи четвероногих для многих уже стали привычным делом, и никто не пугался, если вдруг посреди ночи окно начинало открываться само по себе. Близкий круг хокаге вообще их теперь не закрывал. — А, это ты, Паккун, — Тентен приветливо улыбнулась позднему посетителю. Она уже успела переодеться в домашнее и помыть голову. Видимо, дело действительно срочное, раз Шестой готов вытащить её практически на полпути к постели. Тентен положила расчёску на туалетный столик и, покопавшись в ящике стола, достала оттуда угощение. — Совсем он тебя загонял, да? — Посреди ночи! — Паккун с удовольствием принял вкусный подарок и тактично отвернулся, пока Тентен переодевалась из пижамы в легкую белую тунику. — Он просит проследить, чтобы пьяная Цунаде не натворила дел, пока в деревне находится делегация Молнии. Куноичи кинула быстрый взгляд на зеркало и, решив, что выглядит достаточно прилично, чтобы заявиться ночью к бывшей хокаге, прикрепила к ноге сумочку с самым необходимым. — То есть он хочет, чтобы я довела Пятую домой и подержала ее за руку, пока та не заснет? — Формулировка была другой, но имел в виду он именно это, — недовольно проворчал Паккун. Как же было славно, когда Какаши был всего лишь обычным извращенцем с темным прошлым, о котором не принято говорить в приличном обществе. — Поскорее бы Сакура вернулась, она уже скоро год как будет на миссии у Орочимару. И чем она там занимается… На удивление, неожиданное поручение в час ночи недовольства у Тентен не вызвало. Все в деревне очень любили и уважали Пятую, даже на её пьяные выходки не обращали внимания. Она не раз ставила свою собственную жизнь на кон ради спасения других, а такого так просто не забывают. Цунаде провела жителей через два уничтожения деревни, через войну и Вечное Цукиёми и передала пост Какаши, только лишь когда ситуация в Конохе нормализовалась. В последнюю пьянку они на пару с мизукаге распевали о том, как одиноки, чередуя с песнями о том, что «мужики не нужны». Делали они это очень громко, сидя прямо на крыше резиденции. Разумеется, начинали они в кабинете хокаге и пили саке из-под полы, но на третьей бутылке стало уже все равно. Так получилось, что уговорить спуститься их смогла именно Тентен. — А, это ты! Моя дорогая ученица! — Цунаде-сама! — так же радостно и будто пьяно ответила ей Тентен. Слова «поздно», «честь», «приличия» и «хватит» были запрещены, за долгие годы работы с Шизуне у Пятой появилась на них устойчивая аллергия. Ну почему Шизуне решила вдруг съездить в дальний храм? «Чтобы выучить новые медицинские техники, вот почему», — ответила она на свой же вопрос. — Дорогая! Тебе уже есть двадцать! — не то спросила, не то воскликнула Пятая, наливая саке во вторую пиалу. — Цунаде-сама, — Тентен подсела к ней и, поозиравшись по сторонам, будто кто-то мог за ними следить, шепнула бывшей хокаге на ухо: — У меня есть неоткрытая бутылка самого лучшего саке деревни Песка, — что, кстати, было правдой. — Мне сестра казекаге подарила. У Цунаде загорелись глаза. — Моя ученица! — гордо сказала она. — Где же она?! Тут начиналось самое интересное. — У меня в свитке. — У тебя… в свитке?.. — Да. Но я не хочу пить здесь… Саке очень хорошее, нельзя его мешать с обычным, — расстроенно развела руками Тентен. Очень расстроенно. — Вот хорошо бы выпить его в спокойной обстановке... — Ну так пошли ко мне домой! Как по часам. Эта схема срабатывает уже в третий раз. Соблазни, уведи домой, уложи спать. Наконец, миссия «доставь бывшую хокаге домой» завершена. — Я сейчас на секунду прилягу и… И она уснула. Тентен осмотрела чужую квартиру, местами серьезно захламленную, и немного убралась, так как знала, что Пятая этого делать точно не станет. Во всяком случае, пока не наступит то самое «завтра» и не приедет Шизуне с праведным возмездием за неподобающий образ жизни. На столе одиноко стояла так и не открытая бутылка саке, которую Цунаде успела раздобыть, прежде чем обманным путем была уложена на кровать. Тентен вдруг почувствовала укол совести: Пятая ведь не просто так ходит пить в бары, а не пьёт дома, в комфорте и безопасности. «Нет никого более одинокого, чем женщина, пьющая одна», — сказала однажды Пятая во времена ученичества Тентен. Куноичи сложила печати, и послышался хлопок призыва. — Цунаде-сама… Цунаде-сама, проснитесь. — А, что? Ох, прости, я заснула. На чем мы там остановились?.. — Вот. То самое саке. Тентен, на самом деле, будет двадцать только через неделю, но Цунаде знать об этом вовсе не обязательно.