Призрачное счастье.

— Ты хочешь вернуть меня, — тихо проговорил Снейп, стоя у подножия лестницы, ведущей к Запретному Крылу. — Да. Хочу. — Гарри смотрел прямо в его полупрозрачные глаза. — И не потому, что “я тебе должен”, а потому что… я не хочу тебя терять. Никогда. Северус чуть склонил голову. — Тогда слушай. Замок хранит всё. Он — живая память. Но сердце Хогвартса спрятано глубоко. Его не найти просто так. Оно покажется лишь тому, кто ищет не для себя. — Я не для себя, — твёрдо сказал Гарри. — Я для тебя. Путь был странным. Гарри шёл не физически — каждый шаг вёл его вглубь воспоминаний и тайн школы. Он видел, как змея скользит по полу, как древний голос шепчет на парселтанге у подножия основания башен. Как в Гриффиндорской башне, в одной из ступеней лестницы, прячется письмо, написанное Годриком самому себе: “Магия принадлежит тому, кто умеет слушать”. Гарри слушал. И вот он стоял в древнем зале, о котором никто не знал. В центре — старинный пьедестал. На нём — камень, полупрозрачный, пульсирующий, будто сердце. Сердце Хогвартса. Из камня вырвался свет — и голос. Старый. Тёплый. — Чтобы вернуть душу, что не перешла за грань, ты должен отдать часть своей. Не силы, не тела — чувства. — Я… — Гарри колебался, но только на миг. — Я отдам. — Тогда произнеси. Всё. Без остатка. Он закрыл глаза и прошептал: — Я не знаю, когда начал думать о нём. Может, когда понял, что его тишина — честнее чужих слов. Что даже как призрак он честнее многих живых. Он… строгий. Резкий. И всё равно — рядом с ним я чувствую себя… собой. Без маски. Без героизма. Просто Гарри. Я хочу… чтобы он был жив. Чтобы был счастлив. Даже если не со мной. Магия вспыхнула. Камень треснул. Свет прорвался. А в Хогвартсе, в самой глубокой тени подземелий, тело призрака дрогнуло. Впервые за много лет оно обрело тень дыхания. — Северус… — Гарри открыл глаза. Он стоял один. Камня не было. Но в воздухе… витала новая тишина. Не мёртвая. Ожидающая.