У тебя нет другого выбора

— Ну что, вы берете её? — спрашивает владелец квартиры. Изабель и Кларисса пришли смотреть квартиру. В принципе, она довольно хороша. Гостиная с диваном, двумя креслами и столиком, кухня, обставленная техникой, от холодильника до кофеварки, спальня, в которой стоит двуспальная кровать, шкаф для одежды, стол, стул и шкаф с книгами, ну и конечно же санузел (ванная). И просят за неё недорого, вот только, что плохо, так это то, что нет договора, а значит, в случае отказа от квартиры, нет гарантия на возврат денег. Плюс, она находится недалеко от школы и работы Клэри. — Да, пожалуй, берем, — сказала рыжая и развернулась к женщине лет шестидесяти. — Отлично, тогда завтра жду Вас в два часа дня с оплатой. Все прошли на выход. Женщина закрыла дверь ключом, попрощалась и удалилась. А девушки пошли по направлению к метро, откуда доедут до Института. До него от квартиры ехать около часа. Все время пока они ехали, Иззи была какая-то грустная. Конечно, единственная лучшая подруга уезжает из Института, оставляя её с тремя братьями и заклятым врагом, в которого она до сих пор влюблена! Вот так нашлась компашка. А вот Клэри наоборот была очень рада. Она нашла прекрасную квартиру, за небольшую цену, возле работы и школы, и когда она туда переедет, будет спокойно жить. Вот только ей будет не хватать Изабель и всех обитателей Института. Макса, который вечно расспрашивает её о манге, Алека, ставшего хорошим другом, Иззи, вечно не замолкающей и оптимистичной девушки, и наконец Джона и Джейса, двух идиотов, что постоянно подкалывают или «шутят» над Из и Клэр, но они стали больше, чем просто друзьями, они стали родными. Да, да, родными! Джонатан, будто старший брат, вечно подкалывает и шутит, но находится рядом и поддерживает в трудную минуту. Джейс же был больше, чем просто врагом. Но Клэри до сих пор отрицала свою влюбленность, особенно после того, что он сказал ей утром. Сегодня, помимо просмотра квартиры, они все будут праздновать День Рождение Макса. Этот мальчик так радовался утром, что чуть не разнес библиотеку, выучивая нужные руны. Это традиция. Когда Охотнику исполняется десять, старший родитель рисует ангельскую руну, а после он сам должен нарисовать постоянную руну «Якхиль». Эта руна открывает настоящие силы нефелима. Сила, разум, дух, реакция и т.д. Но этого рыжей знать не обязательно. За размышлениями они не заметили, как приехали к станции Института. На улице было очень холодно. Асфальт промерз и покрылся льдом, на котором легко можно поскользнуться. Ветер дул, задувая под одежду тонкие кусочки льдинок. Тучи, будто налились свинцом, и теперь готовы выплеснуть на них все содержимое. Вот уже видны двери Института. Девушки заходят внутрь и чувствуют запах пирога. Переглянувшись, они пошли на запах. Оказывается, Тесса вместе с Маризой готовили ужин, а мужчины накрывали на стол. — О, Изабель, Кларисса, идите мойте руки и идите помогать, — сказала Мариза, не отвлекаясь от курицы. — Хорошо, мам, — ответила Из, и девушки пошли переодеваться. Изабель пошла в свою комнату, а Клэри в свою. Как поняла девушка, это что-то типа семейного ужина, но теперь Клэри отчасти считалась частью семьи, хоть и недолго пробыла здесь. Рыжая взяла одежду и пошла в ванную. Горячая вода струилась по всему телу, согревая каждый миллиметр замершей плоти. Шампунь с запахом яблок и сена поднимал настроение, а мятная паста, освежала. Простояв под душем минут десять, она оделась и вышла из ванной. Так как волосы она высушила феном в ванной, оставалось только расчесать. Выйдя из комнаты, Клэри пошла вниз. На кухне были все, кроме Изабель, Тессы и её самой. Мариза расставляла последние тарелки, Джеймс открывал вино. Когда подошли девушки, все сели праздновать. На столе было полно разных блюд от закусок до серьезных порций. В воздухе витал потрясающий запах запеченной курицы с грушами в вперемешку с терпкими нотками алкоголя. Каждый налил себе то, чего хотел и приготовились слушать. Роберт встал из-за стола с бокалом вина в руке и начал свою праздничную речь. — Макс, мальчик мой. Сегодня тебе исполняется десять лет, сегодня, мы празднуем день становления мужчиной. В семье Лайтвуд это особенный день. Мы с мамой очень гордимся тобой, ведь за столько лет ты достиг очень многого. Я предлагаю тост, — мужчина поднял руку с бокалом, — За лучшего маленького человека. — За Макса, — сказали все хором и выпили свои напитки. У взрослых было вино, у подростков разные соки или газировка. Все приступили к еде. Послышался скрежет ножей и вилок о тарелки, звон бокалов, в некоторых местах чавканье. Весь вечер сам Макс был, как пере возбудившийся ребенок. Было много тостов, поздравлений, подарков, а еще множество взглядов, мотавшихся туда-сюда. После застолья ребята и их родители отправились в библиотеку. Но Фрей отправили в свою комнату. Ей нельзя видеть это посвящение. Это не для глаз примитивных. Придя туда, все встали перед статуей. Прямо посередине перед статуей Ангела Разиэля, был нарисован круг, в котором по кругу расположились белые руны. Макс встал в центр. Он выглядел таким маленьким, по сравнению с высоким Ангелом. Напряжение можно было измерять вольтметром. Перед мальчиком встал Роберт со стило в руках. Произнеся фразы на латыни, которых рыжая не поняла, он нарисовал сыну руну Ангельской силы на правом плече. Потом передал ему стило и вышел из круга. — Макс, ты готов? — спросила Иззи, на что мальчик боязливо закивал. Он посмотрел статуи в глаза и стал чертить руну, произнося при этом: « Я — Максвелл Джозеф Лайтвуд, наношу руну „Якхиль“, дабы освободить силы нефелима и стать полноправным Сумеречным Охотником…». Но он не договорил. Глаза Ангела загорелись синим светом, а кубок налился краснотой, прорисовывая все узоры. Макс упал на пол, не шевелясь. — МАКС!!! Все Лайтвуды кинулись к мальчику. Кожа Макса стала бледной, но от самого исходил невероятный жар. Его глаза закатились за веки, руки сжимались в кулаки до боли, дыхание становилось рваным. Алек поднял пацана на руки и понес в комнату. Остальные пошли за ним. Вот только была одна маленькая незадача. Ну как маленькая, она состояла в Клэри, смотревшей в глаза статуи. Они были такими яркими. Она просто не могла оторваться от них и смотрела, будто заколдованная. Они открывают глаза людям, показывая истину. Джеймс уже собирался уходить, но около дверей обернулся и заметил неподвижную Клариссу. Он подошел к девушке и положил руку на плече, немного тормоша. Та не реагировала. Тогда Карстейрз повернул её голову, чтобы она смотрела прямо на него. Это и стало великой ошибкой. Только взгляд рыжей оторвался от глаз Ангела, она упала замертво…