Стокгольмский синдром

В квартире Антона ничего не изменилось с моего последнего прихода. Я поставила мокрые кроссовки на балкон, где светило солнышко, так как батареи все ещё не работали. Парень заварил мне чай. — Как ты? — спросил Антон, когда я села и недовольно посмотрела на него. — Отлично, — саркастично сказала я и сделала глоток чая. Он усмехнулся и откинулся на спинку стула, доставая сигареты из кармана. — Зачем ты куришь в квартире? Потом же воняет. — Я знаю, поэтому и делаю это в квартире, — он самодовольно улыбнулся и взял одну сигарету, поджигая. Антон не предложил мне, что даже немного обидело, хотя по его взгляду я поняла, что он ожидает моего прошения. Такую милость я ему не собираюсь делать. Я встала и подошла к холодильнику, решив не смотреть на сигарету, а хотя бы поесть. — У тебя есть дома чего-нибудь поесть, кроме яиц? — спросила я и открыла дверцу холодильника. К сожалению, ничего. Одни яйца. Будто он собирается выводить гомункула. — Макароны есть, — ответил Антон, рукой указывая на верхнюю полку шкафа, который стоял около холодильника. Я посмотрела на полку, оценивая свои шансы достать вещь, и вздохнула. Встала на носочки и рукой потянулась к пачке, край которой чуть-чуть видела. С моим невысоким ростом достать ее не получалось, и я услышала, как Антон усмехнулся и поднялся со стула. Он встал позади меня, протягивая руку к макаронам, но вместо того, чтобы помочь, он переплел наши пальцы и притянул руку к ключице, а второй аккуратно обхватил мою талию, прижимая к себе ближе. Я почувствовала его горячее дыхание у себя на щеке, отчего мурашки пробежались по телу. Он осторожно поцеловал меня чуть дальше подбородка, спускаясь к шее. Его влажные поцелуи оставались на коже, а я закрыла глаза и склонила голову вбок, позволяя ему целовать. Антон начал оставлять маленькие засосы и кусать меня, отчего вызывал мои сдавленные стоны. Я осторожно повернулась к Антону, пытаясь прекратить эти безумие, а он не потерял ни секунды и поцеловал меня в губы, врываясь в полуоткрытый рот. Он целовал меня по-собственнически, борясь с моим языком, а я, уже до этого потерявшаяся, отвечала, хватаясь за его шею, стараясь углубить поцелуй. Антон руками проник под футболку, горячими руками поглаживая мою кожу. Я немного опустила руки до уровня его груди, не прерывая поцелуя, который был слишком грубым для меня. Он злился, поэтому немного покусывал кончик моего языка и кожу губ. Я медленно отстранилась, опираясь на его грудь ладонями. Мне хотелось продолжить его целовать, но я понимала, что это слишком глупо, ведь мы знакомы совсем чуть-чуть, а я слишком гордая, чтобы подтверждать его догадки о моих желаниях. — Антон, — прошептала я, переводя дыхание, но он даже не слушал, лишь опять прислонился к губам. Я попыталась отстраниться ещё раз, больно кусая его за губу. Я почувствовала вкус крови, а он улыбнулся и отстранился. — Мне нужно идти. — Хорошо, — ответил парень. Капелька крови выступила на губе, а я не удержалась и языком провела, слизывая ее. Большего позволить ни себе, ни ему я не могла. Поэтому я постаралась уйти поскорее, потому что чувствовала безумную тягу к нему, мне хотелось большего, но не могла позволить себе это. Совсем скоро учеба закончится, а значит, друзья пойдут гулять, и мне придётся слушать возмущения Ильи. Нельзя думать об Антоне. Нельзя.