Стокгольмский синдром

Мне было тяжело общаться с Ильей после произошедшего. Мало того, что он не разговаривал со мной весь день, так и на следующий не пришёл в школу. Я так и не сказала ребятам, что случилось, но по странному поведению Ильи ребята начали что-то заподазривать. Я лишь пожимала плечами и отмахивалась. — Даша, — на одной перемене позвал меня Макс, останавливая в коридоре. — У тебя был английский? — Сейчас будет, — ответила я, внимательно разглядывая друга. Он всегда бывает весёлым и таким безмятежным, а сейчас выглядел достаточно встревоженным. Он то и дело постоянно поправлял чёлку и бегал глазами. — Ты так и не узнал, где Илья? — Он дома, — ответил Макс, отмахиваясь. Я лишь закусила губу, решив не делиться своими тревогами с другом, ведь он и без того был занят своими мыслями. На уроке английского языка я обычно всегда сидела в интернете, предпочитая полностью игнорировать учителя. Наша старенькая учительница была немного глухая, немного слепая и немного не ходячая, поэтому она не замечала меня и вела уроки отвратительно. Но когда я зашла в кабинет, то заметила незнакомую мне девушку. — Здравствуйте, я ваш новый учитель английского языка. — начала девушка, мило улыбаясь. Ее милоту старшеклассники быстро задавят. — Антонине Павловне давно пора на пенсию, — раздалось со стороны и было одобрено всеобщим хохотом. Новая учительница лишь усмехнулась, хотя я ожидала сопротивления с ее стороны. — Моё имя Прасковья Андреевна, но желательно называть меня Пашей, — сказала девушка. Где-то послышались смешки. Для меня приход нового учителя ничего не значил, я снова достала свой телефон, уходя с головой в социальные сети, где мы с Серёжей переписывались и комментировали каждую секунду урока, находясь через три парты друг от друга. К сожалению, Катя была в другой группе по английскому. Паша очень быстро включилась в работу, а я очень быстро ушла от работы. — Имя? — прозвучало над самым ухом, и я подняла голову, вопросительно смотря на девушку. У неё была причёска каре, и она выглядела очень красиво. — Даша, — ответила я, с вызовом смотря на Пашу, но она не начала отчитывать меня, как обычные учителя это делают, или давать дополнительную работу. — Что любишь больше всего? — спросила Паша, чем застала меня врасплох. Я не знаю, что мне нравится или что я люблю, ведь я и так личность слегка запутавшаяся в себе. Я пожала плечами, не зная ответ на вопрос. — Хорошо. Что ты делаешь в свободное время? — Музыку слушаю, — ответила я, а девушка улыбнулась. — Расскажи мне на английском языке про любимые песни в Past Progressive. Рассказывать про то, что меня действительно как-то цепляет было легко, намного интереснее рассказов, которые задают на уроках. Паша иногда меня поправляла, делала какие-то пометки в журнале. Она успела побеседовать с каждым на разные темы и запомнить каждого. Ее стиль общения и метод обучения очень отличались от стандартных, и этим она зацепила нас всех. Как выяснилось позже, ей было двадцать два года, и она была очень близка к нам даже по возрасту. — Кис-кис, — привычно окликнули меня в раздевалке, но я даже не развернулась, продолжая застегивать свою сумку, которая от переизбытка учебников и тетрадей даже не смыкалась. Антон подошёл сзади, мягко обхватывая мои руки. Его губы слегка коснулись уха, отчего мне пришлось прекратить борьбу с сумкой и сдержать табун мурашек. Он тихо прошептал: — Я помогу. Его руки аккуратно перевернули учебники, но я не могла сконцентрироваться на этом, сбиваемая его близостью. Он прижался всем телом к моей спине, а горячее дыхание так и обжигало кожу. Антон медленно застегнул сумку, которая очень легко поддалась ему, как часто поддаюсь и я. Слабачка. — Спасибо, — закусив губу, прошептала я. Мне становилось жарко в помещении, и щеки сами покраснели. — Что ты собираешься делать на выходных? — спросил парень, и я повернулась к нему лицом. Он смотрел на меня сверху вниз, и я уперлась взглядом в его рубашку, поставив руки на грудь. — Благодаря твоим стараниям, — начала я, рассматривая пуговку на белоснежной рубашке. На ней курсивом была вырезана буква Р. — ничего. — Тогда я забираю тебя до воскресенья, маме так и скажи, — сказал парень, склоняясь к моему лицу. Его рука слегка сжала подбородок, поднимая мою голову. Я встретилась с его немного надменным взглядом темно-карих глаз, немного опуская взгляд на его губы. Он знает, чего я всегда хочу, поэтому мне не нужно скрывать свои желания, только действовать, поэтому я первая поддалась вперёд, касаясь губ. Я заметила победу в его глазах, но лишь углубила поцелуй, притягивая его за воротник рубашки. Антон сминал мои губы и обнимал меня, зная, что больше я никуда уже не денусь. Я пыталась выплеснуть всю боль через этот поцелуй, вспоминая игнорирование Ильи моих сообщений. Антон немного отстранился, прерывая поцелуй. — Пойдём. Не знаю почему, но я начала ему доверять и крепко сжимать его руку, хотя на улице было прохладно, и кончики моих пальцев замерзали. Дома у Антона я пыталась звонить Илье, но он не брал трубку. Макс сказал, что беспокоится не о чем, потому что они сейчас были вместе, и телефон у Ильи сломался. Конечно, я не верила в поломку телефона, но согласилась не беспокоиться больше. Антон видел, как мне было тяжело, и не надоедал вопросами. Он заказал пиццу и включил фильм, обнимая меня за плечи. Видеть Антона таким заботящимся было для меня новеньким, но с таким отвратительным настроением я была ему благодарна. Мы смотрели один фильм за другим, съев всю пиццу и успев хорошо посмеяться. Я положила голову ему на плечо, смотря очередной фильм и не замечая, как глаза сами собой начали закрываться.