Спасение Икара

Все пошло наперекосяк. Он устроился к Шарифу, потому что охранять генерального директора и ученых было проще, чем отдавать приказы стрелять по детям. Он пошел за Меган, потому что те, кто напал на Шариф Индастриз должны были быть найдены, остановлены, и он провел достаточно времени на службе в спецназе, чтобы понять, что полиция не будет этим заниматься. Он вытерпел пытки, увечья и истощение, чтобы найти и освободить Меган и её ученых, а в итоге оказалось, что он был всего лишь лабораторной крысой в её экспериментах на протяжении всего времени. Она не представляла его таким, не совсем. Но это то, кем он стал. Лабораторная крыса Меган, цепной пёс Шарифа. И тогда груз Панхеи лег на его плечи тяжелее, чем он мог себе представить, чем он хотел. Как он мог решить судьбу шести миллиардов людей один? Никак. Он не мог. За секунды он решил покончить со всем этим. Закончить то, что Намир начал — похоронить этот заговор, дать своему телу покой, на который оно должно было уйти еще шесть месяцев назад. Его работа сделана, в конце концов. Он завершит миссию, на которую был послан. Он вернул миссис Рид её дочь. Он вернул пропавших ученых. Те, кто был на Панхее вместе с ним, либо сошли с ума, либо умерли от отторжения имплантов. Оставшихся в сознании, адекватных, было так немного, что не имело значения, заберет он их с собой или нет. Таких будет намного больше, когда люди освободятся от страха, который внушался им через эфир. Он знал это. Малик погибла, защищая его, а он даже не смог забрать её тело. Она всё еще была в её любимой «птичке», изрешеченная пулями наемников Беллтауэр. Притчард, наверное, провел много бессонных ночей в ожидании, когда он выйдет на связь после инцидента на корабле. Два единственных человека, которых он по-настоящему считал своими друзьями, были вне зоны доступа. Но он не смог этого сделать. Когда наступил момент истины, что-то внутри него захотело жить. Может, это было заложено в его генах, которые приняли аугменты, спасшие его, словно утопающего, а может, это просто было не в его стиле — сдаваться вот так. Он вдохнул фильтрованный воздух, почти почувствовал, как он взбудоражил кровь, очистил голову, расставил по полочкам мысли. Он закрыл глаза, почувствовал пульс в груди — он хотел жить. Его металлические пальцы сжались в кулак, когда он открыл глаза и перевел взгляд на кнопку в середине панели. Кнопка, которая расскажет всё. Без фильтров. Без аугментированной правды. Только плоть, кровь и страх. Он сделал шаг вперед, с трудом слыша предупреждения Элизы о последствиях всемирного разглашения. Он знал их. Он просто так устал быть в темноте, быть частью этой лжи. Он нажал на кнопку, почувствовал щелчок, когда данные начали транслироваться над океаном, и развернулся к пульту спиной. Но другие не разделяли его решения. Взрыв Панхеи был тщательно подстроен. Неважно, чей эфир был бы запущен, в любом случае вся конструкция была погребена под толщей воды, и ему пришлось броситься к стене, расставив широко ноги, чтобы удержать равновесие на кренящемся полу. «Прости, Адам. Я не могла тебе сказать. Это всё был ее план. Уничтожить доказательство сигнала, стереть эту ветвь Иллюминатов, чтобы следующая могла подняться свободной от ассоциаций с этой атакой. Вся Панхея будет затоплена и уничтожена через несколько минут. Я пропустила твой GPL-сигнал через защищенную сеть, чтобы его смогли обнаружить твои союзники, но тебе придется постараться выжить до их прибытия. Прощай, Адам. Я не так хорошо тебя знала, и мы провели вместе слишком мало времени, но я могу сказать, что провела его с удовольствием. Удачи тебе.» И хотя ИИ была также спокойна, как и всегда, Адам слышал сожаление, даже, возможно, тень печали в её голосе. Ей было искренне жаль, что он оказался в таком положении, но она также искренне не верила, что он выживет. Летя по коридору, уворачиваясь от падающих балок и перепрыгивая покореженные консоли, Адам и сам не был в этом уверен. «Малик, я получил закодированный сигнал!» Всплеск адреналина прошел через её тело, когда гарнитура Фариды приняла сообщение Притчарда. Её руки тут же опустились на консоль СВВП*, ощущение безотлагательности переполнило её. «Где он?» «Посреди океана, но его сигнал скачет, пропадает то и дело. Сейчас он здесь, а в следующий момент — в двадцати футах отсюда. Я не могу его поймать.» «Он бежит?» «Возможно.» У Фариды в горле стал ком. Даже Притчард был взволнован. «Мы достанем его. Держи меня в курсе. И загрузи его координаты на мой экран, я буду выслеживать его изо всех сил.» От Фрэнсиса не последовало ответа, но она знала, что он был сосредоточен на своей работе так, как никогда прежде. Если от них зависело возвращение Адама в Детройт, они доставят его живым. Когда Фарида увидела дым, внутри неё все похолодело. Мусор плавал на поверхности воды, части кораблей и разных предметов, тела, зловеще покачивающиеся на волнах под косыми лучами заходящего солнца. Было ощущение, что она летит над мертвенно тихим полем боя. Гнетущая тишина, нависающая обычно после битвы, давила на Малик, и она опустила СВВП ниже, вглядываясь в экран, на котором GPL-сигнал Адама мелькал белой точкой посреди черного поля. «Ты видишь его?» — Притчард больше не пытался скрыть свою тревогу. — «Он перестал двигаться вперед, но сигнал по-прежнему перемещается.» «Я над этим местом сейчас, Фрэнсис, я думаю, он в воде.» — она не хотела этого произносить, но все же выдавила из себя слова настолько спокойно, насколько могла. «Я постараюсь стабилизировать его сигнал.» Не то, чтобы это сильно помогло, но Малик знала, что Притчарду нужно почувствовать, что он делает что-то нужное. Она поставила СВВП на медленный режим автопилота и перегнулась через борт кабины, рассматривая, прищурившись, поверхность воды. Первая конечность, которую она заметила, плыла отдельно от своего владельца. Малик подавила рвотный позыв, прикрыла рот рукой. Сморгнув слезы, она успокоила себя тем, что эта конечность принадлежала, по крайней мене, не Адаму. Темная фигура медленно всплыла в двадцати футах от нее, и она наклонилась вперед, откинувшись вдруг обратно в кресло и резко останавливая самолет. Фарида посадила СВВП на воду так аккуратно, как только смогла, бросаясь в салон и распахивая боковую дверь. «Притчард!» — она выдохнула, весь воздух вылетел из легких, когда она упала на колени и потянулась к воде, — «Я нашла его!» Дженсен был цел, но плавал лицом вниз, не шевелился вообще. Она схватила его предплечья и потянула, что было сил, нервное дыхание почти переходило в панику, когда она отчаянно пыталась удержать Адама. Малик удалось перекинуть одну его руку через плечо, а затем, не без борьбы, сцепить свои руки у него на груди. Еще один исступленный рывок, упершись каблуками в пол, и она откидывается назад, тяжело дыша, вместе с Адамом, оказавшимся сверху. Всплеск адреналина пробежал через мышцы, и Фарида перевернула его с большей легкостью, чем обычно. Его тело с тошнотворным звуком ударилось о металлический пол. Она наклонилась над телом, затаив дыхание, одной рукой убрала его мокрые волосы со лба, а второй пыталась нащупать под мокрым воротником пульс. Он не дышал. «Как он?» — Причард спросил, его голос звучал механически и отдаленно сквозь динамики наушников, которые, свалившись с головы Малик, теперь висели у нее на шее. «Я…» — Малик сглотнула, но ком в горле не упал, — «Я не могу найти его пульс.» — произнесла она надломившимся голосом. Ее следующий выдох превратился в всхлип, она закрыла рот рукой, слезы текли сквозь пальцы, чтобы слиться с океаном, по прежнему холодившим кожу. Малик заставила себя подумать рационально, уперев ладонь Адаму в грудь и положив другую сверху. Она пыталась надавить, но это было равносильно сдавливанию стали. Его грудная клетка была твердой и металлической под ее ладонями. — «Я не могу сделать СЛР** — что-то не так. У меня не хватает сил добраться до его сердца.» — Фарида разрыдалась, силы вытекали из нее в то время, как укреплялось осознание реальности. «Адам…» — выдавила она, её пальцы сжались на его жилете, цепляясь за грубую ткань. Пилот легла на него, уткнувшись лицом в грудь, плечи сотрясались от рыданий. Шокирующая тишина тянулась, пока Малик неподвижно лежала на теле Адама, её легкие сдавливало едким дымом, все еще исходящим от горящих обломков. Когда Притчард вновь заговорил, его голос колебался, — «Фарида, ты сказала, что не можешь добраться до сердца Адама? Его грудная клетка как бы заперта?» Фарида вздрогнула, кивнула, чтобы привести дыхание в норму. «Да, » — она прошептала, сглотнув, подняла голову и протянула руку выше, лаская скулу Адама. Она провела большим пальцем по щетине и не могла не вспомнить о ночи, когда он только вернулся после операции. Он тогда жить не хотел. Из наушников послышалось несколько щелчков по притчардовой клавиатуре, а затем айтишник воскликнул тоном, не терпевшим отлагательств, — «Сейчас, Малик!» «В его легких полно воды, » — выдавила она, хмурясь, и пересела на колени поближе к голове Адама, — «И его грудная клетка расширена, я не могу больше ничего сделать, либо…» — она хотела сказать, либо я сделаю ему больно, но тянущее ощущение в животе напомнило ей о том, что больно она ему больше не сможет сделать. «Верь мне!» — воскликнул Притчард, и Малик, ни на секунду не задумываясь, откинула голову Адама назад, зажала пальцами нос, накрывая его губы своими. В первое мгновение воздух не проходил, но затем она будто почувствовала щелчок, и Адам дернулся, отталкивая её. Малик тяжело задышала и отодвинулась, взяла Адама за плечи, чтобы удержать его, пока он давился тяжелым кашлем, грудная клетка поднималась и опускалась от глубоких вдохов, дававшихся с немалым усилием, это было видно даже сквозь броню. Малик засмеялась, и слезы вновь потекли по её щекам, пока она поддерживала его, болезненно приходящего в себя после воскрешения. «Сработало?» — Спросил Притчард с тревогой в голосе. «Да, да, он дышит.» — ответила Малик, взяв лицо Адама в ладони, когда тот откинулся назад, его веки утомленно подергивались. Он был в полуобморочном состоянии, но, когда Фарида приложила руки к груди, его сердце билось достаточно сильно, чтобы она могла почувствовать его через слой брони. «Слава богу.» — услышала она, как выдохнул Притчард. Она шмыгнула носом, взъерошила волосы Адама, — «Что произошло? Как тебе удалось это сделать?» «Легочные импланты Адама имеют одну экспериментальную систему. Захват Сирены. Дэвид просто тащится от собственной иронии.» «Я не совсем понимаю.» «Согласно древней мифологии, сирены утаскивали моряков на дно. Захват Сирены, однако, именно что не дает тебе утонуть. Когда Адам понял, что идет под воду, он инстинктивно вдохнул так глубоко, как мог. Тогда активировался Захват Сирены*** и, в буквальном смысле, заблокировал дыхательные пути в грудной полости, не давая воздуху выходить обратно. Это перенасытило его кровь кислородом и заставило мозг подумать, что он „в зимней спячке“ — то есть, в режиме почти полного энергосбережения. Это замедлило его сердечный ритм. Когда ты нашла его, сердце билось, ты просто не успела это почувствовать. Это позволяло ему держаться на том кислороде столько, сколько физически это было возможно. Загвоздка в том, что это все еще прототип. Он должен был отключиться, как только Адам вынырнул из воды. Но этого не произошло. Но сенсоры на его слизистой почувствовали твое дыхание и дали сигнал Захвату, что теперь безопасно, и можно позволить Адаму снова дышать самостоятельно. Это было что-то типа ручной перезагрузки.» Малик покачала головой, все еще улыбаясь, — «Фрэнсис, напомни мне, что я должна буду тебе три выпивки в следующий раз, когда мы соберемся.» «Не волнуйся, напомню.» Адам начал приходить в себя, но дезориентация и замешательство в его глазах заставили сердце пилота болезненно сжаться. «Эй, мальчик-шпион, » — произнесла она мягко, её глаза снова были на мокром месте. Она улыбнулась, поглаживая его щеку, — «Что я тебе говорила о том, чтобы ты не вляпался в неприятности?» Адам изумленно смотрел на Фариду несколько долгих мгновений, будто не мог уразуметь, что он видел перед собой. Медленно, он поднял руку, нежно, едва касаясь пальцами её щеки, и затем приложил ладонь к её лицу. Он нахмурил брови, и тень печали промелькнула в зелени его глаз. — «Малик?» Его голос еще никогда не звучал таким разбитым. Пилот шмыгнула носом, накрывая своей рукой его, — «Я здесь, Адам. Все закончилось. Ты в безопасности.» Кадык подскочил и опустился вниз, челюсти сжались, — «Прости меня. Я пытался.» Малик покачала головой, гладя его по макушке, — «О чем ты говоришь? Тебе не за что извиняться.» «Я не смог спасти тебя.» Осознание вдруг ударило ей в голову. Он думает, что умер. Он думает, что она тоже мертва. «Нет, Адам, все не так. Я выбралась. Тебе удалось сдержать их. Я думала, у меня не получится вырваться, но ты всех вырубил. Я просто отключилась. Когда пришла в себя, я была в отвратительном состоянии, но выбралась и запросила помощь, » — Фарида горько улыбнулась, — «То, что я застряла в СВВП, сыграло мне на руку, если честно. У меня не было времени заменить инфолинк прежде, чем вот это вот всё началось. Но сейчас все в порядке. Я в порядке. Ты в порядке.» Он продолжал исследовать взглядом её лицо, будто не до конца понимая происходящее. Медленно, его пальцы провели дорожку вниз, к её шее. С большей осторожностью и заботой, чем она когда-либо чувствовала от настоящих, подушечки его пальцев прикоснулись к ложбинке на её горле. Она знала, что он пытается нащупать пульс. Его выдох перешел в сдавленный всхлип, и его пальцы сжались на воротнике комбинезона, когда он притянул её к себе и зарылся лицом в плечо. Обняв её крепче, Адам разрыдался. Малик обняла его в ответ так сильно, как только смогла, у самой слезы ручьями текли по щекам, она гладила Адама по волосам, не зная, что еще можно сделать. Повернула голову, вдыхая его запах. Мягко прикоснулась губами к уголку его рта, к скуле, в место за ухом, где чувствовался четкий и равномерный пульс, и позволила теплу его тела защитить их обоих от пронизывающего ветра, гуляющего над океаном.