По раскрашенной душе

      Столько времени Грей провел как в тумане. Наверняка, он бы даже не вспомнил, чем занимался или где пропадал. А теперь словно очнулся от мучительного кошмара. Но это был далеко не конец. И если бы Джувия и Люси по обе стороны от него не впивались ногтями в кожу, Фуллбастер бы выбежал из зала суда. Чтоб его догнали, чтоб на него надели наручники, чтобы он сидел в кресле обвиняемого. Он, он, он, а не Джерар!       …Мужчина медленно поднялся с пола. Его раскрасневшееся лицо наводило на странные ассоциации, и если бы не глаза, сверкающие почище молний, можно было бы даже рассмеяться. Но если уж решаешься вести себя по-мужски, отстаивая честь женщины, то уже не до шуток. Да и в планы Грегори, а именно этим именем он назвался, это тоже не входило. Страха не было, даже волнения. Скорее уж предвкушение. Грею приходилось не раз бывать в подобных заварушках, и Джерару, похоже, тоже. - Девчонка может бежать… пока. – Грегори смачно плюнул на пол. – Вы расплатитесь за неё. Фернандес молча наблюдал за противником. Казалось, он мог простоять в одной застывшей позе час, а то и больше. Грегори уподобился его примеру, взирая на юнца с надменностью и… презрением. Вот уж чего Фуллбастер не мог допустить! Этот козел и так напросился на крупные неприятности, когда попытался навредить Джувии. Джувия… От одной мысли внутри разлилось тепло. Тело словно получало силы из космоса или еще каких невидимых антенн. Грей был парнем неприхотливым и ненавидел в жизни всего несколько вещей: презрение стало венцом его списка.       Никакие тяжкие думы не отягощали головы Фуллбастера. Словно он всегда знал, что этот день наступит. Предвидел в мельчайших подробностях. Грей схватил стул и кинулся на противника, желая одержать мгновенную победу и, чего уж греха таить, искупаться а лаврах. Грегори играючи отвернулся. Видимо, видал и не таких храбрецов. Или глупцов? Именно эта мысль посетила Фуллбастреа перед тем, как провалиться в забытье после столкновения с углом столика, за которым еще совсем недавно они мирно пили кофе.       Тошнота подкатывала к горлу, и даже сфокусировать зрение удалось не с первого раза. От затеи встать на ноги пришлось отказаться сразу. Себе дороже! Грей лежал на животе, уткнувшись лицом в пол, который Мира сегодня еще не подметала. На воспоминания, что он тут был не один, ушло какое-то время, но когда они вернулись к обладателю, Фуллбастер отчего-то не обрадовался. - Джерар! – позвал он глухо. Изо рта вырвался звук больше похожий на скрип. Еще одна причина себя возненавидеть. Никто не откликнулся. Это было сильнее боли. Страх. Даже ужас. Панический. Фернандес лежал в каком-то метре от него. Грегори навалился на него всем телом, сдавливая горло. Джерар корчился от боли, извиваясь на месте как змея, но ему никак не удавалось разомкнуть железный захват и вдохнуть хоть каплю воздуха, которая теперь стала навесом золота. Но живой, черт возьми, живой! Только эта мысль предавала сил ползти вперед. По сантиметру, глотая собственную кровь, но Грей смог – добрался.       Все казалось какой-то бессмыслицей. Приоритеты поменяли полюса. Карты, желание почесать кулаки, а потом рассказывать об этом смеясь друзьям за кружкой пива. Разве не так все должно было быть? Разве передряги не равнялись приключениям? Разве Грей не был уверен, что с ним никогда ничего не случится? Разве он не понимал раньше, что значит опасность? У всего есть своя цена, но как жизнь Джерара или его собственная может стоить так дешево? Все, что было «до» - ерунда, происходящее – абсурд. Лишь бы настал завтрашний день. Вторые шансы обязаны даваться, иначе жизнь просто утекает сквозь пальцы.       Последний рывок. Всего один удар, и мужчина упал неподвижной тушей. Хук, ставший впоследствии фатальным, нанес Фуллбастер, но когда началось разбирательство, не Грея заключили под арест. Фернандес взял всю вину на себя…       Лампы. Их было так много в зале суда. Яркий свет слепил глаза, словно хотел сжечь грешников в праведном огне. Грей закрыл лицо руками, но только потому, что не желал видеть Джерара на месте подсудимого. А заседание тянулось мучительно долго. Время измерялось слезами Джувии. Как на зло она никак не могла успокоиться. Серьезные Гажил и Нацу раздражали, а уж подбадривающие реплики, прошептанные ему на ухо от Люси, и вовсе бесили. Ответ мог стать простым: их там не было! Они ничего не знают и никогда не смогут понять! От нерадужных мыслей Грей разозлился на себя еще сильнее. - Не реви, дуреха! – прошептал он на ухо подруге нарочито строго. А про себя подумал, что больше никогда не станет виновником её слез. Фернандес, как будто прочитав его мысли, одобрительно кивнул головой. Когда вынесли приговор, все облегченно вздохнули. Джерару присудили три года ограничения свободы, признав его действия, не превышающими пределов необходимой обороны. Только вот клеймо убийцы с Грея так никто и не стирал.       Гажил присвистнул, оглядывая особняк в стиле модерн. Единственный дом на опушке лесной чащи вовсе не выглядел от этого обделенным или ущербным, а скорее даже наоборот. В детстве Редфокс бы обязательно подумал, что в нем живут феи или еще какие волшебные существа. Смотря на плавные и текучие формы, перетекающие одна в другую, несимметричные линии, мягкие цвета и стремящиеся вверх доминанты, хотелось оторваться от мирской жизни и остаться здесь навсегда, любуясь пейзажами и радуясь жизни. Продолговатые окна под тип витражей и арочные двери-мозаики из разноцветного стекла лишь добавляли зданию поэтичности. Хватало всего одного взгляда, чтоб приобщиться к высшим духовным ценностям и красоте. - И ты променяла все это, чтоб спать на нашем диване? – удивленно спросил Гажил, все еще стряхивающий впечатления. – Правильно говорят, что у богатых свои причуды. В ответ Люси лишь рассеяно дернула плечом. Она уже начала забывать как тут красиво, а когда-то было и радостно. А заметив восхищение друзей, Хартфилия и сама как будто увидела это место в первый раз, но вместо восторга почувствовала досаду. - Пойдемте скорее, мы и так уже опоздали!       Внутри дом оказался не менее впечатляющим, чем снаружи. Но несведущий в вопросах архитектуры и интерьера Нацу обратил внимание только на его размер. Особняк был действительно огромным. Отправиться одному в уборную стало опрометчивым поступком. Драгнил уже минут пять блуждал по нескончаемым коридорам, попадая в абсолютно ненужные ему комнаты. И ведь везде одно и то же! Какие-то картины на стенах, крупные цветы в приплюснутых вазах, плитка с витиеватым узором, от которой у Нацу уже начало рябить в глазах. Представляя себя погребенным и всеми забытым, Драгнил в сотый раз пожалел, что согласился на уговоры Люси пойти с ней на предновогодний раут, устраиваемый Джудо Хартфилия. В связи с последними событиями он и вовсе забыл о предстоящем празднике, не говоря уже о скучном приеме. Не для него все эта «мишура», как и смокинг с выпускного бала, который сильно жал в плечах. Дом Нацу тоже не нравился: слишком одиноко в нем было и лживо, что ли. Словно за всей показухой и роскошным декором скрывалась пустота.       Когда последняя надежда выбраться из «лабиринта Фавна» самостоятельно, понурив голову, сдалась, Драгнил достал телефон готовый опозориться перед друзьями. Но именно в этот момент за очередным поворотом он увидел просторный холл с кучей разряженных людей, а возле одного из столов стояла Люси с фужером в руках. Долго не думая, Нацу подкрался к подруге со спины и на мгновение замер. Вот чьей красотой ему хотелось восхищаться! Правда, ни светлые волосы, ни выразительные глаза и даже ни соблазнительная фигурка тут были не причем. Драгнилу больше нравились ее сомнения, склонность обдумывать свои поступки, но при этом такого решительного и сильного человека он еще не встречал. Ему нравилось, как Люси отворачивалась, зажмуривая глаза, на жутких моментах в фильмах. Нравилось, как она визгливо кричала на них с Греем, чтоб они больше не смели играться ее вещами. Нравилось, как Хартфилия звонко смеялась, шушукаясь с подружками на кухне за кружкой ароматного чая. Нацу все в ней нравилось! Он не понимал, как можно любить за что-то. И даже под страхом пытки, никто бы не дождался от него более полного ответа. - Ты только что понюхал мои волосы? – грозно спросила девушка, повернувшись к Драгнилу лицом. Глаза Люси, рот Люси и голос тоже Люси, она даже идентично морщит нос, но эту девушку он не знает. Либо Нацу сходит с ума, либо, блуждая по треклятым коридорам, нашел параллельную вселенную, где кооперируются двойники всех людей на свете и обсуждают коварный план по захвату мира. Но первого просто не могло быть! - Ты случайно не маньяк? – вновь обратилась с вопросом «коварная подделка», выводя Драгнила из ступора. - Да, в смысле нет. Не маньяк! – выкрикнул Нацу, которого смутило, что эта девчонка так легко запутала его и заставила чувствовать себя дураком. – А ты… - Так я тебе и поверила! Если бы все маньяки честно признавались в своих склонностях расчленять людей на мелкие кусочки, то жертв, падших от рук злодеев, стало бы в разы меньше. - Зачем тогда спрашивала? Девушка с лицом Люси ухмыльнулась. - А ты мне нравишься! Хоть один нормальный сумасшедший этим тоскливым вечером.       «Кошки-мышки» затянулись. Схватив Джувию за руку, Грей силой впихнул ее в библиотеку и захлопнул за собой дверь. Ему многое хотелось ей рассказать, но еще сильнее Фуллбастер нуждался в прощении. А Локсар упорно делала вид, что ничего не случилось. Вот и сейчас спряталась за стеллажом с книгами, то хватая какое-нибудь произведение, то водружая его обратно на полку. Но когда Грей подошел к ней, Джу, подобно пугливому олененку, ускользнула по другую сторону шкафа. - Мы с Эрзой расстались. Локсар не отвечала, но хотя бы слушала его, этому свидетельствовал внимательный взгляд синих глаз. Хоть маленький, но уже шаг вперед. Фуллбастеру стало этого достаточно, чтоб почувствовать себя увереннее. - Ты ничего не хочешь мне сказать? - А что я должна сказать? Просвети меня, и я обязательно сделаю это, чтоб тебе стало легче. Мы же сентиментальные люди, любим ходить по кругу. - Прекрати паясничать, я ведь поступил так ради тебя! Грей в один прыжок оказался рядом с Джувией и заключил ее в крепкое кольцо объятий. Локсар дернулась, пытаясь высвободиться, но это было выше ее сил. «Отпущу, обязательно отпущу, вот только пообнимаю и отпущу», - подумал Фуллбастер, зарываясь лицом в волнистые волосы. От них пахло пряностями, может, даже корицей. Агрессивно-трусливый запах. - Грей, но… Сколько может быть этих «но» - хватит! – он сыт ими по горло. И как бы не вертелся, сколько бы не ставил перед собой задач, сколько бы не придумывал проблем и преград, всегда возникает долбанное «но». Все гораздо проще, чем кажется. Вот только люди не ищут простых путей, поэтому они никогда не довольны результатом. Спокойное дыхание Локсар подавляло. Раньше в его объятиях она трепетала, сгорая от стыда и желания любви. А теперь стояла смирно как солдат. Если бы он только знал, как близко подошел к ее разгадке. Джувия начала битву. Свою войну. Грей склонил голову так, что уже касался кончиком носа ее щеки. Натяжным поцелуем он пытался выразить все, что чувствовал. К Джувии, к миру, к жизни. Вот только Локсар не внимала его мольбам, оставшись по-прежнему мертвой. - Не смей, слышишь, не смей меня так больше унижать! Никогда! Мне не нужно твое сожаление и чувство вины. Ты уже готов принять решение? Готов перестать быть трусом? Готов повзрослеть? Молчишь?.. Надеюсь, ты внял моей просьбе, иначе мы больше не сможем оставаться друзьями. Джу побежала к двери, но схватившись за ручку, обернулась. Тоска в ее глазах прожигала Грея насквозь, но вызывала в нем не раскаяние, а гнев. Неукротимый и далекий от праведного. - Я не ослышался, ты ставишь мне условия? - Очнись! Оглянись вокруг. Можешь сколько угодно себе лгать, но что бы ты не делал – это всегда будет только для себя, не для кого-либо, тем более не ради меня. - Прости… - Мне жаль, Грей, правда, жаль. Дверь захлопнулась. Джувия оставила его наедине с тем, чьей конкуренции не смогла выдержать – с собой.       Люси никак не могла успокоиться, прохаживаясь от одного стола к другому. Она исколесила обширный холл вдоль и поперек, а все потому, что встречала все новых давно забытых старых знакомых. Они улыбались искренне и, кажется, по-настоящему были рады лицезреть ее персону. Хартфилия отвечала гостям тем же радушием, но после десятой шутки о «тернистом пути» улыбка как-то сама по себе сползла с лица, словно растворителем по краскам. Жизнь сделала крутой кульбит. Люси нравились скорость и стремительность, неожиданность каждого дня и сумасбродство поступков. Она хотела гнать все дальше, но за появившимися проблемами и ответственностью конечный путь поездки исчез со всех карт мира. Знакомая мелодия саксофона ласкала слух. Хотелось закружиться на месте или выдать неоднозначное плие, но на таких приемах не танцевали. Хартфилии и теперь сия система не нравилась, только сейчас она понимала, что всему свое время и час. - Как живется заграницей? Не слишком скучаешь по родным местам? Молодец, что приехала на праздники! – спросил подошедший деловой партнер Джудо, имени которого Люси никак не могла вспомнить. Оно казалось таким знакомым, но почему-то в памяти всплывало только слово «деньги». - Я рада быть дома, спасибо! – ответила Хартфилия, сама не понимая, почему так поступает. Папочка постарался сгладить ее отсутствие, но почему-то подтвердить его версию стало легче, чем рассказывать о работе промоутера, отказе в публикации, сгоревшей квартире и пристанище на диване соседей. - Не так уж и далеко ехать пришлось! Тут же пробок нет! – Нацу появился из ниоткуда, как всегда в тот момент, когда его совсем не ждешь. Еще и рассмеялся гаденько, как нашкодивший школьник, видимо думая, что утер нос богачу. Так стыдно Люси уже давно не было, даже хуже, чем разгуливать по улицам в откровенном наряде и раздавать листовки! Схватив Драгнила за локоть, она потащила его в противоположном направлении от гостей. - Слышала, Магнолия – уже заграница, вот потеха! Ну и чудики, теперь я понимаю, зачем ты нас сюда притащила. А вот Хартфилия не понимала! Оглядевшись вокруг, она увидела белых ворон. Гажил приставал к музыкантам с просьбами дать сыграть ему, доверить дело мастеру, чтоб встряхнуть эту дыру. Грей отчего-то бродил по залу в расстегнутой рубашке с бутылкой виски в руках, где он его взял, так и осталось загадкой. Джувия подпирала стену с видом вселенской печали, как минимум праздник с поминками перепутала. Леви обосновалась около буфетного стола, заедая какое-то только ей ведомое горе. Нацу, находившийся под ее контролем, умудрялся тыкать пальцами в ошарашенных людей. А во главе всего этого безумия находилась она – Хартфилия – наследница огромного состояния и светская львица. Здесь ее знали под таким именем, а переубеждать кого-то желания не возникало. - Прекрати немедленно! Ты разве не видишь, что позоришь нас? – прошипела Люси другу на ухо. - Ты чего? Здесь же от скуки помереть можно! Давай лучше поедем в бар. - Вот и катись, и тебе легче, и мне забот убавится! Нацу недоуменно уставился на Хартфилию, как будто видел в первый раз. Но уже через секунду его лицо озарила широкая улыбка. - Я понял, ты хочешь разыграть скандал, да? Я в деле, получится смешно! Люси схватила его за грудки, но что делать дальше абсолютно не знала. Помощь появилась неожиданно, в виде одного из охранников. По суровому лицу стало ясно, что и он заметил неординарного гостя. - Какие-то проблемы, Люси? Вы его знаете? Драгнил вновь по-дурацки захихикал, чуть не получив за это подзатыльник. - Расслабьтесь, дядя, мы тут вместе. Решение возникло само собой, и, изменив своим привычкам, Хартфилия не стала его обдумывать. «Нет, первый раз вижу!» - для Нацу прозвучало как гром среди ясного неба.       Бежать по заснеженной каменной тропинке в открытых туфлях на каблуке было затруднительно. Но еще сложнее видеть спины разочарованных людей, которые всегда приходили на выручку. Друзья вроде и не убегали вовсе, но у Люси отчего-то никак не получалось их нагнать. Она всегда не любила снег, а сегодня и вовсе ненавидела. Крупные хлопья слепили глаза и, наверное, тушь стоило использовать водостойкую. Некогда локоны изящной прически теперь прилипали к щекам мокрыми патлами. Расстраиваться причин было много, Хартфилия насчитала около десяти штук. Но когда ноги поехали в разные стороны, а она растянулась на земле, на смену расстройству пришла жалость к себе. Уткнувшись носом в снег, Люси готова была разрыдаться. - Ребята, ну куда же вы, постойте! Пожалуйста! Слезы душили изнутри, но никак не могли прорваться наружу. Она молотила кулаками по земле, чувствуя, что начинает задыхаться от безысходности, пока не обнаружила присутствие людей рядом с собой. Нацу сидел на корточках и протягивал ей руку. Такую теплую ладонь, даже горячую. - Не ожидал от тебя, Люси, - произнес Грей. Язык его заплетался от выпитого спиртного. - Я очень разозлилась. Понимаете, отец выдумал очередную небылицу, что я учусь в престижном заграничном вузе, а Нацу… Нет, это слабо тянет на оправдание. Простите. Давайте начнем все сначала, пройдем в дом и отметим свой праздник. – Хартфилия была искренна в своих словах, словно шагнув за порог особняка, рассеялись чары слепящей глаза роскоши. - Нет, нам тут не место, - мягко ответила Леви, словно боясь обидеть подругу. – Я всегда считала, что и не твое, по крайней мере, сама ты всегда об этом кричала при каждом удобном случае. Мы уезжаем, ты знаешь, где нас найти. Редфокс закинул руку Грея себе на плечи, иначе Фуллбастер бы составил компанию Люси, только нашел бы сугроб побольше. - Если не затруднит, пусть кто-нибудь пригонит его машину. Сегодня он не ездок и не ходок. Нас уже ждет такси. Почему-то, когда спрашивают, нужных слов никогда не находится, а когда момент упущен, они так и льются рекой. Вот и Хартфилия придумала, по меньшей мере, двадцать причин, чтоб друзья остались рядом, только понимала, что они правы. По всем пунктам. Приглушенный скрип подошв по снегу кричал об одиночестве, но вдруг замолк. - Нацу, ты идешь? Драгнил до сих пор находился рядом, так и не поменяв позы. Он молча покачал головой, даруя Люси надежду, что больше такой дурой она никогда не будет. Предновогодний зимний вечер радовал людей трескучим морозом, но для Хартфилии расцвела весна со звонкой капелью. - Почему ты остался? – заданный вопрос мог выйти боком, но она не сдержалась. Драгнил пожал плечами и поднял ее на ноги. В его молчании чувствовалась горечь и… благородство. - Пойдем в дом, иначе ты простудишься. - Нет! – решительно выкрикнула Люси, у которой так и чесались руки все исправить. – Мы туда не вернемся, у меня есть идея получше.       Нацу вцепился мертвой хваткой в пассажирское сидение. Больше всего на свете он боялся автомобилей, но в очередной раз еще сильнее испугался показаться трусом. Рядом с Люси это приобретало смысл. Не смог устоять перед ее заверениями, что все обязательно будет хорошо. Ночь и скорость часто бывают спутниками пылкости. Видимо, так и считала Хартфилия, позаимствовав машину Грея. В результате Драгнилу идея даже понравилась, он трепетно лелеял мысль, что случайности не случайны. Только Хартфилия забыла упомянуть, что водитель из нее ужасный. И вместо того, чтоб придаваться романтической лабуде или хотя бы вести задушевные разговоры, Нацу хотелось выпрыгнуть прямо на ходу. После очередного сильного заноса он не выдержал: - Может, сбросишь скорость? У тебя вообще есть права? - Ко-ко-ко. Ладно, не дрейфь! Я завалила экзамен, но за рулем не первый раз. Мы же просто катаемся по лесу, а не мчимся по трассе. Ну, Нацу, взбодрись, я тебя не узнаю! Хартфилия крепко сжала руку друга, пытаясь подбодрить и вселить свою уверенность. Драгнил благодарно улыбнулся. Никакие фобии не имели власти, когда она была рядом, когда думала о нем. Только вдвоем. Именно об этом он грезил с той незабываемой ночи. С губ хотели сорваться слова, которые, по сути, не могли выразить переполнявшего восторга, но казались такими уместными и нужными, что Нацу хотел бы кричать об этом на весь мир. Только выкрикнул он совсем другое: - Руль, Люси, руль!!!       Иномарку занесло в кювет на крутом повороте, и даже визг тормозов не помешал ей сделать тройной аксель в воздухе, встретив по пути могучий каштан с потрескавшимся стволом и огромными узловатыми корнями. Сожаление о неразумно растраченном времени, которому предаются люди, не всегда помогает им разумно употребить его остаток (Жан Лабрюйер).