Камень из легенды.

Рассказывает Борис. Нас действительно выписали из больницы через несколько дней, убедившись, что мы не получили серьёзных травм. Мы несколько дней шатались по улицам города в сопровождении новых друзей, но нам всё время напоминали о скором возвращении домой. В конце концов, когда Эдвард и Мари предложили нам встретиться с Михаэлем и Адрианом (так звали серого кота) перед отъездом, я прямо ответил, что пока никуда не собираюсь уезжать. Это очень удивило котов, а Лена не ожидала от меня такого заявления, хотя, похоже, была рада. Немного подумав, гепард заявил, что так или иначе нам нужно встретиться с пилотом. Мы прошли в то же здание, куда нас привели в самом начале путешествия. В той же самой комнате, где мы с Леной устраивались на ночлег перед отъездом, теперь сидели серый полосатый кот и Михаэль. Он выглядел совершенно выздоровевшим, словно не получал никаких травм, ни физических, ни душевных. Увидев нас, он встал с кресла и направился навстречу. Он улыбался, но как-то вымученно. Похоже, душевные травмы всё-таки остались. И всё-таки мы видели, что он очень рад нас видеть. - Готовы к переходу обратно? – спросил он. - Я и хотел об этом поговорить. Когда вы отправляетесь в храм? - Сегодня же, - немного удивлённо ответил он. – После того, как отправим вас. - Не надо отправлять нас сейчас. – откликнулся я. – Мы хотим остаться с вами до тех пор, пока камень не вернется на своё место…ну, в общем, пока у вас всё не успокоится. Он рассмеялся. - А я ведь помню, как мне пришлось тянуть тебя к ацтекам силой! - Да. С тех пор многое изменилось. Мне кажется, что мы уже немножко вам помогли, может, и ещё пригодимся. - Это слишком опасно! Мы не можем вами рисковать. - Тогда могли, а теперь что изменилось? И вас мало. Неужели вы откажетесь от лишних рук? - Мы думали, что вы сами захотите уехать. - Могли бы спросить, а не думать за нас. – нетерпеливо произнесла Лена. Адриан не торопясь, взял прислонённый к стене посох и коротко скомандовал: - Пошли! Посох засветился зелёным, в глазах на миг потемнело, и мы очутились у подножия горы, на которой стоял храм, где укрылись воины. Чародеи не торопились наверх, они как будто пробовали свои силы. Эдвард поднимал с земли сухой листик при помощи ветра, Михаэль позвал мантикору, появление которой никого не удивило. Очевидно, все уже успели с ней познакомиться, пока мы были в больнице. Адриан сосредоточенно проверял, достаточно ли хорошо наконечник посоха пробивает металлические пластины. Только Лена и Мари, казалось, не делали ничего. Но одна сжимала в руке нефритовый ножик, оставшийся у неё от ацтекского бога, а вторая не спускала глаз с вершины горы, чего-то ожидая и поглаживая пальцами Кристалл, прикреплённый цепочкой к лапе. Наконец, учитель подал сигнал, и мы тихо двинулись вверх по склону горы. Вокруг было тихо. Тихо было даже в храме. Адриан, однако, не стал вести нас прямо по коридору, к тому месту, где был камень, а провёл нас в обход по узким ходам. Наконец, он остановился около крохотной дверцы. От неё коридор сворачивал влево и выходил в главный зал. - Линда здесь! – прошептал он. – Я подумал, что лучше будет спрятать её там, где враги не ожидают – у них под носом! Но сейчас мне придётся остаться здесь, чтобы охранять её. - Линда здесь? – воскликнул пилот – Она жива? Я вспомнил кошку с лиловой шерстью, которую видел, когда попал в его воспоминания. Очевидно, это её звали Линдой, и это её ранил железный кот. - Да. Но у вас мало времени! Если вы не поторопитесь с возвращением камня, мы не успеем исцелить её! - Сколько у нас времени? – быстро спросил Эдвард. - Несколько часов, - ответил учитель. Михаэль, услышав это, побежал к главному залу, мы побежали за ним. По пути он стучал клинками по стенам, чтобы находящиеся в храме воины вышли из укрытия. Мы тоже старались создавать как можно больше шума. Но воины не показывались. Тогда Михаэль взял у Мари камень и двинулся нише в стене, куда его нужно было вставить. Но стоило ему сделать лишь пару шагов, как раздался отвратительный металлический скрежет, и комната наполнилась воинами. Они были повсюду, выбегали из коридоров, спрыгивали с потолка. В одно мгновение сверкнули серповидные мечи, поднялся ветер, взвыла мантикора и отчаянно закричала Мари. На пол закапала лава, первые противники попадали на пол. Несмотря на то, то противников было больше, их количество неуклонно сокращалось. Я заметил, что Лена дерётся не хуже остальных. Когда только она успела научиться? Неожиданно Михаэль оттащил меня в сторону, сунул в руку Кристалл и коротко бросил: - Спрячься! Я спрятался за колонной и наблюдал за битвой. Лена орудовала ножом, пробивая дыры в корпусах киборгов. Ей удалось уложить нескольких врагов, но тут путь ей предложил огромный латунный кот. Он ударил её копьём, но сестру с ног до головы укрыло нефритовыми пластинами. Копьё соскользнуло, а она тут же вонзила свой нож в металл. Добить противника ей помог Михаэль. В отличие от Лены, он рубил металл на мелкие кусочки, которые тут же смешивались с застывавшей лавой. Неподалёку от него мантикора сминала челюстями очередного противника. Со стороны она выглядела, как огромная кошка, поедающая огромную мышь. Эдвард карабкался по выпуклым барельефам стены, заманивая роботов повыше, откуда сбрасывал их, или валил противников друг на друга сильными порывами ветра. Мари, не имея собственного оружия, брала оружие побеждённого воина и сражалась до тех пор, пока оно не таяло в её лапах. И всё-таки киборгов было ещё очень много. Они были в зале, хлынули в коридор, где остался Адриан, ломали стену, в которой была ниша для Кристалла. Мы не сразу поняли, зачем они это делают, но когда пролом расширился, нас охватил ужас. За стеной была огненная пропасть, из которой выныривали всё новые и новые железные коты. По полу разливалась лава. Пока пролом был узким, они не могли нас достать. Но он расширялся с каждой секундой. Если проход откроется, мы будем затоплены лавой, и никакие воины уже не понадобятся. Михаэль встал в проход, не подпуская к стене воинов ни с той, ни с другой стороны. Он ждал, пока его товарищи справятся с находящимися в зале зверями. Огонь из пропасти плескался у его ног, огненные искры попадали на волосы и одежду. Его лицо было перекошено от ярости, он что-то кричал, но крик тонул в гуле, издаваемом железными котами. Вдруг меня охватил непонятный ужас, не помня себя, я бросился в первый попавшийся коридор. Неожиданно мне преградили путь два медных робота. Увидев камень, они сжались и оскалились. А Кристалл у меня в руке принял форму зубила. Я ударил им одного из воинов, и зубило прошло сквозь металл, как нож сквозь масло. Брызнули искры. Кот заревел, а я укрылся в одном из многочисленных коридоров, но он метнулся за мной. Убегая, я увидел, как на второго кота обрушивается дождь мелких камешков – кто-то из магов пришёл мне на помощь. Но первый кот, истекая лавой, гнался за мной, нагоняя страху за двоих. Туннель вывел меня в крохотную комнатушку, украшенную изображениями немыслимых тварей, среди которых угадывались и наши противники. В комнате не было ничего, кроме небольшого, но довольно глубокого бассейна. Я оказался в тупике. Кот уже стоял на пороге комнаты. Он издевательски ухмыльнулся и медленно направился ко мне, доставая булаву. У меня не было ничего, кроме кристалла, и я вытянул руку с камнем вперёд, чтобы робот его увидел. Зверь испуганно заскрипел и принялся обходить меня, рассчитывая напасть сбоку и быть как можно дальше от Кристалла. Я тоже поворачивался, стараясь держать камень у него под носом. Киборг и не заметил, как оказался на самом краю бассейна. Тогда я спрятал камень в карман, и, пока робот не очнулся, спихнул его в бассейн. Эффект оказался куда больше, чем я ожидал. Робот издал клокочущий звук и скорчился, вода закипела. Чутьё подсказало мне, что отсюда нужно бежать как можно скорее. Стоило мне нырнуть в туннель, как раздался взрыв. Пробегая по туннелю, я заметил несколько комнат, или, точнее, пещер. Бассейнов в них не было, но на полу стояла вода. Неожиданно прямо передо мной возник тот киборг, которого отвлекли камешки. Я второй раз решил испытать своё счастье и нырнул в одну из пещер, рассчитывая заманить его в воду и взорвать, как и первого. И мне это почти удалось. Он упал, даже сглотнул немного воды…но взрыва не последовало. Зато как он разозлился! Пришлось достать Кристалл, который на этот раз превратился в нож, и воткнул его в корпус противника. Видимо, Кристалл сам знал, во что ему превращаться. Медь резалась легко, камень, казалось, сам вёл мою руку. В одно мгновение в груди воина было прорезано огромное «окно». Теперь мне было видно устройство механического чудовища. Его внутренности напоминали гигантский раскалённый часовой механизм, утопающий в лаве. Температура этого «сердца» понижалась, и воин, пытавшийся добраться до меня, всё больше слабел, а вскоре и вовсе лёг. Странно, но он не проваливался сквозь землю, как это происходило раньше с убитыми воинами. Почувствовав неладное, я рванулся обратно в главный зал. Воинов в зале не было, а коты и Лена стояли у прохода в стене. Подбежав ближе, я увидел, что Михаэль стоял, держась за края пролома. Он соединял края пролома, друзья помогали ему. Но дело было в том, что он стоял со стороны пропасти, а остальные со стороны зала. И если стена соединится, Михаэль останется в пропасти! Тогда я, сам не понимая, что делаю, растолкал столпившихся у прохода и кинул Михаэлю камень. Тот подхватил его, выскочил в зал и Кристаллом начертил в воздухе круг. Стена сомкнулась прямо перед носом роботов. Из бокового прохода выскочил Адриан, крича: - Она умирает! Никто даже не пошевелился. Они знали, что сам камень Линду не вылечит. Сначала нужно было вернуть его на место, и уже потом его силой можно было исцелять. Михаэль подошёл к стене и вставил на место переливающийся Кристалл. Он засверкал, наполовину ушёл в стену…и остановился. Михаэль, казалось, был удивлён: - Камень должен был полностью уйти в стену… Почему этого не произошло? - Голова! – вскрикнула Мари. – Где голова дракона? - Ищите! – приказал Михаэль. Кошки метнулись в разные углы зала, ища нефритовую голову, но её не было нигде. Эдвард зацепил мой рюкзак, он упал, по полу рассыпались вещи. В том числе и нефритовая голова. Гепард с удивлением уставился на меня. На стук обернулся Михаэль. Его глаза гневно сверкнули – он догадался о том, что я виноват в пропаже головы. Он молча взял голову и приладил её к стене. Камень ярко вспыхнул, второй раз, третий. А затем Кристалл полностью провалился в нишу, точно никогда и не пропадал. Теперь пришло время заняться Линдой. Мы бросились к комнате, где она находилась. Но дверь заклинило. Через секунду она была выбита усилиями магов, нас с сестрой и мантикоры. Мы ввалились в небольшую комнату. Её стены были украшены растительным орнаментом, на потолке сапфирового цвета серебряной краской была нарисована карта звёздного неба. В комнате не было ничего, кроме широкого каменного стола, на котором лежала Линда. При одном взгляде на неё сердце сжималось. Наверное, ещё недавно она была красивой сильной кошкой, а теперь это был маленький, взъерошенный, неестественно скорчившийся комочек лиловой шерсти. Глаза её были вытаращены, и казались стеклянными. Коты хотели подойти к ней, но учитель жестом остановил их. Он проверил у Линды пульс, заглянул в глаза. Когда он поднял голову, в его глазах не было ничего, кроме горя. Он весь сжался. - Её уже не вернуть… - прохрипел он. – Чуть бы пораньше… Михаэль подошёл к каменному столу, опустился на колени, что-то шепча. Мари тоненько завыла и уткнулась в плечо Эдварда, который дрожащим голосом шептал ей что-то, пытаясь успокоить. - Чуть бы пораньше… – плакала Мари. – Она была мне как сестра! - Всем нам, - проговорил Адриан. – Видно, это плата за спасение Михаэля… Я не видел лица пилота – он отвернулся. Слышал лишь его сдавленный вздох. Некоторое время все молчали. Слышался лишь плач. Никто не мог покинуть подругу – они были слишком тесно связаны, они так надеялись на то, что её можно будет спасти. А всё рухнуло из-за одной минуты… Вдруг Михаэль резко встал и повернулся ко мне. В его взгляде были горечь и злоба. Прежде, чем я успел что-либо понять, он схватил меня за воротник, прижал к стене и прошипел мне в лицо: - Это ты виноват! Значит, это ты тогда взял нефритовую голову! Ты виноват в гибели Линды! Он уже занёс руку для удара, но в последний момент остановился и отпустил меня. Он снова направился к столу, на котором лежала Линда. Адриан отвёл его в сторону. - Линду уже не вернуть, - сказал он. – Но мы можем исправить то зло, что воины причинили другим. - Нас должно было быть четверо… - покачал головой Михаэль. – А ты должен был наблюдать из обсерватории. Вдруг Лена двинулась вперёд и встала перед собравшимися магами, глядя им в глаза. - Если позволите, - начала она, - я заменю Линду! И пожалуйста, пусть Борис идёт с нами. Те переглянулись между собой. - Нам придётся согласиться, - пробормотала Мари. – Адриан действительно должен остаться в обсерватории. А без него нас слишком мало. Михаэль зло взглянул на меня, но промолчал. Мы прошли к Кристаллу. При нашем приближении он вспыхнул, словно ждал этого момента. Михаэль первым дотронулся до огненной части Кристалла. Его тут же охватило оранжевое сияние. Оно становилось всё ярче и ярче. Следом за ним и остальные дотрагивались до камня, их так же окутывал свет. Каждому достался свой цвет – Эдварду белый, Мари – голубой. Последней дотронулась до Кристалла Лена. Однако свет от зелёной части камня охватил не только её, но и меня. Я до сих пор не могу передать то чувство. Необыкновенная бодрость, радость и что-то светлое, что-то, что останется со мной до конца жизни. А Михаэль поглядел на нас и вдруг улыбнулся. Вместе с котами мы вышли из храма. Ну и повоевали же мы! Склон горы обрушился, и спуститься было невозможно. Подошедший Адриан поглядел на нас, и спросил: - Ну чего же вы стоите? – указал куда-то вверх, в воздух, и пропал. Сначала мы ничего не поняли. Вернее, это мы с Леной ничего не поняли. А Михаэль подошёл к краю скалы и шагнул…и не упал! Под ногами у него из ниоткуда возникла дорожка света, переливавшаяся всеми четырьмя цветами Кристалла. И мы пошли за ним. Ощущение было странным: казалось, что ты просто висишь в воздухе, и тебя ничто не держит, но стоило только начать двигаться – и ты словно бежал по твёрдой поверхности. Михаэль немного постоял на месте, а затем повёл нас вперёд и вверх. Усталости никто из нас не чувствовал – наоборот, чем дольше мы бежали, тем сильнее хотелось движения. Мы мчались над горами, напоминавшими драконьи зубы. Прямо в них были вырезаны целые города, наподобие Петры. Здесь мы спускались на землю и бежали по узким, извилистым, но абсолютно ровным дорогам. Навстречу нам из вырубленных пещер выползали самые настоящие драконы! Небольшие, размером с овчарку или чуть больше, но всё-таки настоящие! Они радостно кричали, завидев нас, звали к себе домой. Почти в каждом доме имелся раненый стрелой железного воина дракон, но были и такие, кто просто хотел помочь слабому детёнышу или срастить сломанную кость. При прикосновении хотя бы одного из нас, синеватый свет в глазах раненых затихал, спадало оцепенение. А когда в лечении участвовали все чародеи, дракон не только излечивался, но и становился намного сильнее. Когда мы просто шли вдоль улиц, скалы покрывались мхом и горными растениями. И свет, данный нам камнем, при этом не убывал, наоборот – становился ярче! По пути мы встретили и похоронную процессию. Четверо драконов несли носилки, на которых лежал их собрат. Судя по синему свету, исходящему от него, он был убит киборгом. Эдвард знаками остановил процессию и подозвал нас. Он сам, Михаэль, Мари и Лена дотронулись до чешуи погибшего. Ничего не произошло. Тогда гепард кивнул мне, и я с некоторым содроганием положил руку на холодные пластины. По телу дракона пробежала дрожь, он вздохнул и открыл глаза. Некоторое время и он, и его сородичи сидели неподвижно, осознавая своё счастье. Затем принялись так бурно радоваться и благодарить нас, что чуть на части не разодрали. Но нам нужно было двигаться дальше. Где мы только не побывали! У злобных горных шаманов на западе – завидев нас, даже они вылезли из нор и пали нам в ноги, ведь воины перебили почти всех. У Рыцарей скал на востоке – они ездят верхом на грифонах и понимают языки зверей. Спустившись с гор, мы прошли по пустыне, где обитали загадочные маги, скрывавшие лица капюшонами и ездящие верхом на огромных ярких ящерицах – нам были рады везде. Всюду, где бы мы ни проходили, вырастали цветы и деревья. Мы ныряли в океан, глубоко под воду, и там свет тоже не покидал нас. Мёртвая светящаяся рыба тут же оживала и плыла. Лишь обойдя все племена и природные зоны, мы вернулись к городам. Города тоже были самыми разнообразными. В одном дороги были покрыты брусчаткой, всюду били фонтаны, и улицы были разграничены кустами и деревьями. Другой раскинулся прямо на поверхности океанских волн, и казалось, был слеплен из воды. Третий держался на неведомых силовых полях над поверхностью залива. В четвёртом дороги были подняты высоко над землёй. И наконец, город, который я увидел здесь самым первым – город многоэтажных улиц и машин, мчащихся по ним, как по дну каньонов. Мы заходили в переполненные больницы, врачи, видя исходящий от нас свет, без разговоров пускали нас даже в реанимацию. Здесь нам уже не приходилось объединять силы кристалла. Энергии каждой из частей было достаточно, чтобы излечить даже самых тяжёлых больных. Чары спадали с жителей по-разному. Кто-то мгновенно вскакивал с койки, словно прорывая кокон синего света и приходя в себя, некоторые тут же впадали в глубокий сон и просыпались абсолютно здоровыми, к кому-то мгновенно возвращалось сознание, но нормально двигаться они начинали далеко не сразу. Те, кого заклятие коснулось лишь слегка, вскакивали и бежали за нами, их тоже окутывал идущий от нас свет. Надо сказать, что к тому времени к нам уже присоединилось несколько шаманов, жителей гор и обитателей пустыни. И где бы мы ни проходили, к нам всё время присоединялись всё новые и новые жители этой страны. Прямо посреди улиц городов нам попадались гладкие чёрные плиты с выбитым на них изображением кошачьих глаз. Михаэль пояснил, что когда жителей убивали киборги, жертв боялись переносить и придавливали плитой из камня, который по поверьям, отгоняет зло. Вместе мы дотрагивались до гладкой каменной поверхности, по плите расходились крупные трещины, в небо ударял луч голубоватого света, и из него медленно выплывали кошачьи силуэты. Сперва полупрозрачные, лёгкие и беззащитные, они быстро тяжелели, обретали окончательную форму, окрас, черты лица. Некоторое время они стояли, не понимая, что происходит. Со всех улиц сбегались жители, отыскивали своих родных и друзей. Наконец мы, сами того не ожидая, попали в окружённую горами долину. Тут были разбросаны многочисленные белые постройки, каждая из которых была маленькой копией Храма солнца. В центре стояло такое же сооружение, только побольше и с позолоченным куполом. Мы вошли внутрь, жители окружили нас, заполонив всё свободное пространство. Они словно ждали чего-то. В толпе я заметил Адриана. Он помахал нам, потом сделал Михаэлю какой-то знак, и тот повторил его для нас, призывая повторять его движения. Затем поднял руки вверх и три раза хлопнул в ладоши. Мы проделали тоже самое. Свет вокруг нас словно забегал, зашевелился. Выждав пару секунд, пилот пустился в какой-то бешеный, быстрый, но, тем не менее, очень красивый и выразительный танец. Его движения были стремительными, но мы с лёгкостью повторяли их, словно связанные невидимыми нитями. Свет, исходящий от нас, перешёл на толпу, они тоже начали танцевать. Движения были настолько слаженными, что все мы казались частями какого-то огромного механизма. Казалось, не только толпа танцует вместе с нами, но и ветер, и деревья вокруг, и сами горы, волны далёкого океана и лучи заходящего солнца, в едином, древнем, как мир ритме. Свет, полученный нами от камня, слившись в огромную радужную волну, словно утекал в небо, разливался по нему. Казалось, что весь мир расцвел новыми красками. Я не могу сказать, сколько времени длился этот танец. Свет уже окончательно растворился в лучах заката. Мы танцевали уже просто потому, что в этом же ритме двигался весь мир вокруг, и нам не хотелось отставать. Неожиданно я заметил, как сквозь толпу к нам пробирается Адриан. Он просто светился от радости, едва не плакал и в то же время смеялся. Он махнул посохом в нашу сторону, всё кругом потонуло в потоках белого света…а затем мы оказались в невероятно красивом месте. Под ногами у нас была мягкая зелёная трава, над головой – небо того сияющего голубого цвета, который можно увидеть лишь летом в самый солнечный день. Вдалеке – горы в синеватой дымке, на вершинах которых посверкивал снег. Мы стояли неподвижно, заворожённые этой красотой. Вдруг послышался чей-то звонкий, приятный смех, нежный голос окликнул нас. Я был уверен, что раньше мне не доводилось его слышать. Я обернулся. За нами стояла и улыбалась красивая кошка. Её глаза были круглыми, ярко – зелёного цвета, шерсть была густой, пушистой…насыщенного лилового цвета! - Линда! – само собой вырвалось у меня. Она зашагала по траве к нам. Михаэль бросился к ней, за ним Эдвард, Мари. Каждому хотелось первым обнять её, сказать ей что-то. Снова слышались рыдания, но теперь уже от переполнявшей радости, лились потоки слов, абсолютно бессмысленных. Линда и сама плакала, всё время повторяя: «Всё хорошо, теперь я ведь с вами». Наконец, она подошла к нам, хотя друзья по-прежнему не хотели её отпускать. Подойдя ко мне, она встала на цыпочки (кошки всё-таки ниже людей), обняла и шепнула на ухо: - Спасибо! Лена удивлённо посмотрела на меня, но кошка подошла и к ней, тоже тихо что-то сказала и отбежала к скале. - Идём! - Весело крикнула она и постучала по ней. Скала раскрылась, из неё забил белый свет… Мы шагнули вслед за Линдой и оказались в городе, который был нам так хорошо знаком. Был вечер. Лучи заходящего солнца окрашивали золотом здания, было тепло, дул лёгкий ветерок. По улицам гуляли местные жители, всё ещё не совсем привыкшие к тому, что всё вернулось на свои места. А мы вместе с новыми друзьями и их учителем стояли на верхнем ярусе улицы, любуясь видом города. Мне казалось, что в такой момент невозможно говорить ни о чём серьёзном, и был удивлён, когда услышал: -…А что ты будешь делать дальше? Ведь ты теперь человек, – голос Лены звучал серьёзно и грустно. Михаэль, стоявший рядом с ней, мгновенно сник. - Я уже говорил об этом с Адрианом, - тихо ответил он. – Я не могу жить в мире людей – не тот у меня нрав. А среди своих тоже не могу – я теперь человек, и многие мне не доверяют. Слишком много зла они видели от людей. Алхимик, например… Учитель считает, что для меня годится только один выход: превратиться в феникса – он ведь бессмертен и может летать даже в космосе – и улечу отсюда…буду странствовать. - Ты твёрдо это решил? А как же мама, друзья? - Все уже знают, - мрачно откликнулся Эдвард. – Ему позволили. - Представь, - вдруг снова заговорил Михаэль, - другие миры, космос…это, наверное, прекрасно… - Мы будем скучать… - прошептала Мари. - Да и сам ты заскучаешь без нас! – подхватила Линда. - Я же ухожу не навсегда! – улыбнулся он. – Я буду навещать вас, нечасто, но всё-таки…Может, я вернусь через год или через два. Но я обязательно вернусь. - Так когда ты всё-таки уходишь? – выпалил я вертевшийся в голове вопрос. - Завтра. После того, как вас отправим домой. Мне вдруг стало очень грустно. Уже завтра мы вернёмся домой, куда я так хотел попасть. Но какой скучной, наверное, покажется прежняя жизнь после всех наших приключений! - Давайте погуляем этим вечером! Побудем вместе! – воскликнула Линда. Её предложение встретили одобрительными возгласами. Обернувшись к нам, она спросила: - А вы пойдёте? Я вдруг почувствовал себя лишним, но не знал, как отказаться. Она понимающе кивнула. - Думаю, Адриан согласится проводить вас. Комната по-прежнему ваша. Там и переночуете. А утром мы за вами придём. Они ушли, а мы с Адрианом медленно направились к высившемуся вдалеке зданию. Дорог к нему, как выяснилось, было всего две: одну, проходившую через центр города, разбили железные воины. Другая же так широко огибала город, что проще уж было бы достроить здания вокруг неё. Идя по ней, едва не падая от усталости, я обнаружил, что оказался около Храма солнца. Было уже темно, но здание словно подсвечивалось изнутри невидимыми лучами. А внутри сидели четыре фигуры. Их лиц не было видно, но я узнал их сразу же. До нас доносились звуки флейты и голоса: тонкий фальцет Эдварда, мягкое, завораживающее пение Михаэля и звонкий, словно колокольчик, голос Мари. Линда изредка отрывалась от флейты, поправляла то или иное слово и снова принималась играть. Все эти звуки, по отдельности звучавшие странно и даже немного смешно, сливались в одну, слегка грустную, но большей частью живую и радостную мелодию. Мы двинулись дальше, а я краем глаза заметил под горой силуэт огромного чёрного зверя с красными глазами-огоньками. Мантикора была в хорошем расположении духа – мыла морду тяжёлой лапой и тихо урчала. Неожиданно она вскинула голову и уставилась на меня. Затем подмигнула (да-да, именно подмигнула!) и скрылась в густой траве, неуловимая, как туман. В здании, куда мы, наконец, добрались, было тихо и темно. Так тихо здесь, наверное, не было уже давно. Я с трудом заставил себя вспомнить, что киборги побеждены. Свет горел только в одной комнате – той, где нам и предстояло ночевать. Мы не заметили, как уснули. Мне снились яркие, но бессмысленные сны, от которых я просыпался, но мгновенно забывал их и засыпал опять. Утром за нами пришёл только Адриан, и в голове у меня промелькнула гадкая мысль, что обещали прийти все, но пришёл только учитель. Вот тебе и друзья! Адриан вывел нас на окраину города. Потом мы долго поднимались на гору по заросшей тропе. Гора была необычной - сплошь состояла из лабиринтов и пещер. Лестницы и дороги иногда пролегали внутри горы, а иногда вились снаружи. Казалось, это была даже и не гора, а городок. Нам попадались коты и кошки, неторопливо гуляющие по улицам этого необычного города. Одеты они были в немного потрёпанную одежду, у многих их них были кольца или ожерелья, переливающиеся разными цветами или излучающие слабый свет. При виде нашего проводника они радостно кивали, что-то говорили ему. Двое присоединились к нам, продолжая что-то живо обсуждать с Адрианом. Мы свернули в очередной туннель и увидели Эдварда, Мари и Линду. - Привет! – радостно мяукнул гепард. – Добро пожаловать в наши горные убежища! Именно тут живут и обучаются наши воины и маги, даже если работают в городах. И именно в этих горах есть переход в другие миры! Пойдём! Всё уже готово! Мы пошли за ними и вышли на знакомую площадку. Именно сюда нас перенёс Михаэль, после того, как мы выскочили за ним на сцену во время концерта. Она нисколько не изменилась – мрамор и сияние. Здесь нас ждал Михаэль, а с ним – двое незнакомых котов. Пилот подошёл к нам, пожал мне руку, кивнул Лене: - Спасибо вам, - медленно и серьёзно проговорил он. – Вы сделали для нас столько, сколько не смог бы сделать ни один маг. - Ты тоже нас многому научил, - начала было Лена, но он жестом остановил её и улыбнулся. - Без вас было не обойтись. И вы нас не подвели. Лена отвела взгляд, Михаэль улыбнулся, но потом снова посерьёзнел. - У нас мало времени. В вашем мире скоро стемнеет. Вам пора отправляться. К нам подошли трое его друзей. Помимо прощания, они обещали, что обязательно навестят наш мир и заглянут к нам. Подошёл и Адриан, повторил почти то же самое, но потом хитро подмигнул и шепнул: - Это ещё не конец! – и отошёл. Один из незнакомых нам котов знаком попросил нас подойти к краю площадки. Михаэль встал рядом с нами, что-то шепча и чертя в воздухе какие-то фигуры. Мы начали медленно подниматься в воздух, кошки замахали нам, и казалось, что облака повисли так низко, что можно было достать рукой. Тогда Михаэль, ещё раз повторив слова кошачьего прощания, прыгнул вниз, на мгновение скрылся во вспышке света, а в следующую секунду уже стоял рядом с друзьями и махал нам рукой. Он смеялся, в ответ ему засмеялась Лена, улыбнулся и я, вспоминая, что когда-то боялся, что он разобьётся при таком прыжке. Ещё мгновение я видел их – а затем всё скрылось за пеленой белого света. Земля оказалась под ногами так неожиданно, что я едва не упал. Свет рассеялся. Мы стояли на площади, где был концерт, но теперь тут было совершенно пусто. Была ночь. Сориентировавшись, я повёл сестру в сторону дома. Мы шли молча – говорить было не о чем, после гармоничного кошачьего мира окружающие дома казались вырезанными из серого картона. Наконец, Лена, шагавшая рядом со мной, запрокинула голову, поглядела в тёмное ночное небо и с грустью протянула: - В наших городах не видно звёзд… И я понял, что раньше не замечал этого. От этого стало ещё более противно смотреть на серые разбитые улицы. Мы дошли до подъезда, поднялись по лестнице, вошли в квартиру. Я принялся разбирать рюкзак, но это не удавалось, я просто не понимал, куда класть вещи. На какое-то время я забыл про Лену. Она сидела, глядя в окно. - Могла бы и помочь… - начал было я. - Оставь это. Иди сюда. Посиди со мной. Действительно, кому нужны эти вещи? Я сел рядом с ней, мы оба смотрели в окно. Там было темно и пусто. Холодный рыжеватый свет фонарей разбавлял сине-фиолетовые краски ночи. Всё это только усиливало тоску по ярким, красочным, словно сошедшим со страниц книжки, мирам. Я обнял сестру. Я уже и забыл, когда в последний раз обнимал её, вообще просто говорил ей что-то, что радовало бы её. Лена положила голову мне на плечо. Сколько мы сидели так – неизвестно, да мне и не хотелось этого знать. Свет фонарей начал тускнеть, гаснуть, а Лена, подняв голову, воскликнула: - Смотри! В окне, над крышами высотных домов, над головами редких прохожих, сияли мириады звёзд, застывших в вечном хороводе. Это были не наши звёзды, это были звёзды тех миров, и я был уверен, что обернувшись, я увижу всех, кого встречал в путешествии. И было странно, что никто из прохожих не видит эту красоту, ведь она была доступна не только нам. - Как думаешь, - спросила Лена, - он теперь где-то там? - Не знаю… - протянул я. Что я мог ответить? Наверное, он где-то там, но где это там? Мне и самому хотелось верить, что этот смелый воин найдёт своё место в жизни. Я уже начинал дремать, и в воображении сами собой возникали картины прекрасного белого феникса, мчащегося среди звёзд. Так мы и сидели, обнявшись и глядя на звёзды, пока первые лучи солнца не смыли их с небосвода, и сон не накрыл нас мягким покрывалом.