Sugarbabes

come my lady come come my lady

— Вообще-то, я старался. — Ты выёбывался. — Нет, старался. Апеллировал к классике. Готовился. — Ладно, ладно, я не могу ненавидеть человека, который так любит матрицу. Ревёрб сидел, забравшись в кресло с ногами, в футболке Циско, но тот был практически уверен: сам Ревёрб разницы бы в жизни не заметил. Судя по всему, им выпал уникальный случай совпадения предпочтений в разных мирах. — Так и не надо меня ненавидеть, — он зачерпнул ложкой клубничное мороженое прямо из ведёрка. — Чёрт, как вкусно, у нас его давно заменили синтетикой. Так вот. Лучше сходи со мной на свидание. — Чувак, ты подкатываешь хуже, чем я, — Циско требовательно протянул руку за мороженым. Ложку тоже отобрал, не обращая внимания на протестующее мычание. — Зачем нам вообще ходить на свидания, если твои намерения настолько очевидны. — Вот теперь я понял, почему у тебя нет девушки, — Ревёрб скрестил руки на груди и недовольно смотрел на Циско. Подводка смылась плохо, так что он — отчасти от этого, отчасти от банального недосыпа — смахивал на большую панду. — У тебя тоже нет. Ревёрб всплеснул руками. — Но мне и не надо! — Мне тоже! — Циско пожал плечами, но взгляда от мороженого не отвёл, только ковырялся в ведёрке ложкой с упорством, достойным лучшего применения. — Да? — а вот вскидывать бровь так выразительно умел только Ревёрб. — С каких это пор? — С тех самых, как ты внезапно оказался жив. И я, кстати, всё ещё не простил тебе молчание. — Ладно. Прогиб засчитан. И прости. — Завали, — беззлобно отозвался Циско. — Передай попкорн лучше. Смотри, смотри, — он указал ложкой на толстое стекло между их закутком и лабораторией. — Сейчас Барри станет будить уснувшего на прототипе Уэллса. — И что в этом такого, что тебе нужен попкорн? — скептически вопросил Ревёрб, но заветную кукурузу всё-таки передал. — Он будет петь. — Что, настолько плохо? — О, нет. Он отлично поёт. Настолько отлично, что Уэллс зеленеет от зависти каждый раз. — Так, — Ревёрб подтянул кресло ближе к стеклу. — Я тоже хочу попкорн. А потом он потянулся к искомому. Циско жестом бывалого квотербека спрятал от него ведёрко, вместо этого поднимаясь на ноги и склоняясь над креслом. Прижимаясь своими губами к губам Ревёрба. Через несколько долгих секунд Циско отстранился, а потом фыркнул, облизываясь: — Месть моя сладка. Никакого тебе попкорна. Вместо того, чтобы возмутиться, Ревёрб сгрёб его за ворот футболки и потянул обратно в поцелуй. Ведёрко выпало из рук Циско с гулким стуком, белые хлопья разлетелись по полу кабинета, и сладкий запах ванили стал совсем уж одуряющим. Попкорн теперь, кажется, был повсюду. «Да и хрен с ним, — подумал Циско. — Да и хрен с ним». А потом и вовсе перестал думать. На пение Барри никто не оглянулся.