Восстание Древних

Лиса мерно покачивалась, лапы безвольно болтались в воздухе, загривок тянуло, хвост тащился по земле. Последнее, что она помнила — удар, но не от столкновения с землей, гравитация убила бы ее и всю эту канитель с призывом Яги пришлось бы начинать сначала. Этот удар, хоть и был сильным, но не смертельным. Над ухом слышалось чье-то дыхание, в ноздри ударил запах шерсти, никогда не знавшей ухода. Осторожно приоткрыв один глаз, она обнаружила, что болтается довольно близко к земле, а в пожухлой траве под ней ступают волчьи лапы. Порадовавшись, что в звериной форме не может нервно хихикать, она снова закрыла глаза и расслабилась, позволив конечностям свободно болтаться. Какова вероятность того, что это обычный волк? Ненулевая, конечно, но учитывая последние события стремится к нулю. К тому же, если это обычный волк, она просто перекусит ему хребет и пойдет дальше, но если это Серый… эту возможность стоит рассмотреть серьезно. Несмотря на все, что о нем рассказывали люди, Серый Волк никогда не был достаточно глупым и жадным, чтобы его можно было в чем-то обмануть. Лиса не включала его в свои аферы по одной простой причине — им невозможно манипулировать, его интересы лежат в плоскости, которая ее никогда не интересовала. Его не подкупить ни деньгами, ни почестями, ни властью, ни страстью — слишком многие пытались. Но может быть в этот раз это ее цели находятся там, где нужно ему? Размышления прервались самым прозаичным образом — волк разжал челюсти и лиса брякнулась на землю. Она вскочила на лапы, готовая обороняться или бежать, но волк просто встряхнулся от ушей до хвоста и потрусил дальше, с любопытством обнюхивая деревья в осеннем лесу. Был он облезлым, тощим и старым, шерсть где-то сбилась в колтуны, где-то виднелись проплешины лишая, где-то ее склеивала черная липкая грязь, на сухом носу подживали болезненного вида трещины. Он определенно больше не тот могучий зверь, способный нести на спине двоих человек, которым она его запомнила. И глаза его были глазами животного… Может, это все же просто волк? Подобрал падаль и потащил к стае? Лиса внимательно оглядела холодный лес — никаких признаков других волков, да и дичью не богат. Редкие и не такие уж старые деревья колышутся на осеннем ветру, пропуская много света. Скука. Грязная серая шерсть, удаляясь, мелькала средь деревьев, волк уходил все дальше. Фыркнув, Лиса последовала за ним, что еще ей делать она все равно не знала. Вскоре показался небольшой дачный поселок, люди по большей части уже покинули его — огороды были убраны, повсюду чернела голая земля. Волк покрутился около мусорных баков, поймал здоровенную откормившуюся за осень на остатках от зимних заготовок крысу и с удовольствием ею отобедал. Наблюдая за этим, Лиса облизнула усы, но присоединиться не попробовала. Для подобной трапезы она все еще слишком… человечна. Лиса предпочитала оставаться в человеческом облике - есть вкусную еду, спать на мягком, чистом и теплом, воровать куриц исключительно из морозильника в супермаркете. Превращаясь в зверя, она становилась слабой и неловкой, ей нужно было время, чтобы привыкнуть, но Волк сделал противоположный выбор. Или же он всегда был таким? Она никогда не видела его в облике человека, был ли он у него вообще? Возможно, подобно тому, как Лиса за века позабыла, что значит быть зверем, Волк позабыл, что значит быть человеком… Если это, конечно, он, а первая попавшаяся блохастая лесная псина. Слизав последние пятна сладкой крови с морды и лап, волк положил голову на землю и задремал. Крыса требовала ресурсов и времени для усвоения организмом и мудро с его стороны было ей их выделить, чтобы получить как можно больше энергии из поглощенного тела. Лиса с тоской посмотрела на дорогу от поселка: через пару километров она выведет на оживленное шоссе, где Лиса, голая и чумазая, без проблем поймает попутку, воспользовавшись либо добротой, либо гнусными намерениями водителя, и доберется до Качканара. Но… Грязную шерсть волка чуть шевелил ветер… Без сомнения, Яга и Василисы найдут общий язык и без нее, ни одна из них не поставит старые обиды выше возможной выгоды, о Горыныче и говорить нечего — он будет там, где ему пообещают богатства, а этого добра и во время и после войны будет хоть отбавляй. Лиса не так уж нужна им в данный момент. И есть кое-что, что ее действительно беспокоит. За последние лет двести Василиса перетряхнула каждого древнего, до которого смогла дотянуться в поисках Мертвой воды. Какие-то, вроде Ворона, сдавались без боя и рассказывали все, что знали и где видели источники в последний раз, какие-то, вроде Хозяйки, сопротивлялись до последнего, но пасовали перед шантажом и махинациями со связью и сетями, какие-то, вроде Несмеяны, были искренне рады повидаться и свести давние счеты, но и они не бежали к источникам Мертвой воды после завершения боя, потому что не знали, где они… Но что, если она кого-то пропустила? Кого-то, кто не говорил ни с кем последние тысячи лет, потому что просто не мог? Потоптавшись на месте, Лиса подошла к зверю поближе. Остатки волчьей трапезы пахли отвратительно, крыса по-видимому, тоже не заботилась о том, чтобы быть приятной человеческому сознанию. Волк дернул ухом, но глаз не открыл, так что она подошла вплотную, прилегла рядом и опустила голову на грязный мех. Ночь будет долгой и холодной. Тепло стоит беречь. В массовом сознании быть одиноким волком — круто, ты ни от кого не зависишь, и тебе никто не нужен. Но в природе волк-одиночка — это жалкое существо, обреченное на смерть без своей стаи, не способное загнать крупную добычу, не способное охранять свои владения, оно ничего не стоит. Как подобное существо могло возвыситься во время оно? Люди. Они приносили ему жертвы, они просили его помощи, и они ее получали. Волк был их мудрым наставником, их защитником, их помощником, он привязывался к ним, он оберегал их, он рассказывал им об опасностях темных лесов и даже о способах победить кого-то из древних, и ему казалось, что он больше не один. Но в конце концов, получив все, что им было нужно, люди покидали его снова. Теперь, когда они окончательно забыли его, он потерял все, что умел… Волк был проводником также, как и Яга. Но вел он не к Смерти, а к Победе, и для Лисы сейчас разницы нет, вот почему он пришел за ней. По крайней мере ей оставалось на это надеяться. День умирал, Солнце медленно клонилось к закату, лисица закрыла глаза и провалилась в сон. *** Они шли семь дней и семь ночей, и с каждым закатом и каждым рассветом Лиса все меньше помнила зачем, и совсем не разбирала, куда. Волк петлял, возвращался на тропы, которыми уже ходил, шел на север, затем на запад, затем она потеряла чувство направления и забыла карту. Кусочки личности, которую она нарастила поверх своих инстинктов за последние тысячи лет, отпадали один за другим, как клочья шерсти во время линьки. На третий день, окончательно оголодав, лиса поймала полевую мышь и проглотила ее, даже не жуя. Мерзавка была такой маленькой, но все же этого было достаточно, чтобы продолжать идти. Утром восьмого дня, ступив на топкие почвы, Лиса остановилась. Болота — это плохо, болота — опасность, болота — смерть. Будь ты хоть самым страшным хищником на всем белом свете, нельзя ходить там, где сама земля хочет тебя сожрать. Волк поднял голову, принюхался к ветру, фыркнул и медленно пошел вперед, то и дело проваливаясь по колено. С неба медленно падал снег, укрывая болотные кочки. Холодно. Когда холодно, нельзя мочить шерсть. Нужно безопасное место, нужна нора. Повертев головой из стороны в сторону, она хотела уже развернуться и поискать место получше, но тут почувствовала этот запах… Запах металла, пороха и пота, а еще… Обострившийся лисий слух уловил тихий бархатный смешок, донесшийся из соседней чащи. Страх мгновенно пронзил ее и создание прояснилось. Она вспомнила о боли в том теле, которого у нее больше не было, вспомнила вывороченные суставы и собственные внутренности на земляном полу. Вспомнила кистень, нож, топор, цепи и множество других орудий, от которых ей довелось принять эту отвратительную временную смерть. Вспомнила пытки, от которых нет спасенья. Огромными прыжками лиса понеслась вслед за волком, то и дело проваливаясь в воду и чувствуя, как холод пробирает до костей, но страх гнал вперед сильнее. Она здесь. Она нашла ее. Она больше не допустит ошибки. Выстрел прозвучал, казалось, над самым ухом, но все же не достиг цели. Волк тоже побежал быстрее. Воздух становился холоднее, вода схватывалась льдом, шерсть напитывалась ею и замерзала тоже, но все не важно до тех пор, пока они могут двигаться. Под влиянием неподдельного животного ужаса, Лиса не сразу заметила, что вода изменилась, стала черной, грязной и липкой. Маслянистый запах забивал ноздри так, что нельзя было больше понять, с какой стороны находится преследовательница и движется ли она вообще или следит за ними сквозь прицел одной из своих любимых винтовок. Нефтяной разлив. Здесь, должно быть, производство где-то неподалеку. Ну что за гадость! Оступившись, Лиса упала в воду и хлебнула горькой черноты. Панически дергаясь, она молотила лапами, чтобы только вынырнуть на поверхность и глотнуть воздуха, но даже когда ей это удавалось, густая нефть забивала ноздри, просачивалась в открытую пасть Волка больше не было рядом, а Несмеяна, напротив, бродит где-то здесь с оружием. Хватит! Она должна выбраться из этой ловушки! Она должна стать больше! Звонко ударив по нервам, треснула шкура, кости удлинялись, разрывая плоть, череп увеличивался, зубы выпадали из укорачивающейся челюсти, не способной больше их вместить, слазила рыжая шерсть… Но зато пядь за пядью отступала вода. Не сдержавшись, Лиса заорала от боли, и этот крик был уже не звериным, а человеческим. Когда все закончилось, она открыла глаза. Она сидела голая по пояс в черной воде, с груди стекала дурно пахнущая грязь, а в пяти шагах от нее, в высоких охотничьих сапогах, вскинув винтовку, стояла Несмеяна. Лиса прекрасно понимала, почему она не стреляет. Просто убить - это недостаточно весело, она хочет посмотреть, как жертва с голым грязным задом будет метаться по болотам, пытаясь спасти свою жизнь и последние минуты свободы. — Полезла в воду, не зная броду? — улыбаясь, протянула Несмеяна и даже не склонила голову к прицелу, жертва так близко, что промахнуться невозможно. — Начиная войну, всегда стоит учитывать, с кем придется воевать. Вот же мразь! Волна жара поднялась от ног к животу, а затем к груди и, наконец, поднялась к рукам и шее. Несмеяна изменилась в лице и отступила, Лиса опустила глаза и поняла, что ее тело пылает. Она не узнала это чувство потому, что давно забыла его. Тысячи лет прошли с тех пор, как она сжигала деревни, огненным всполохом носясь между домами, прыгая с одной соломенной крыши на другую и безумно смеясь. Но прежде, чем она успела осознать, что с ней произошло, огромная серая тень метнулась к Несмеяне, раздался хруст, винтовка упала в воду вместе с удерживающей ее рукой. Взревев от боли, Несмеяна выхватила второй рукой кинжал и вонзила его в шею огромного, ростом с ее саму, Серого Волка. Он отступил на шаг, но прежде, чем они успели броситься друг на друга снова, Лиса разлепила дрожащие губы, чтобы произнести свои первые слова: — Гори, сука! — выдохнула она и на Царевне вспыхнула одежда. — Гори! Разжав от неожиданности пальцы, сжимающие кинжал, Несмеяна отступила и принялась сбивать пламя, громко крича. Кожа ее вскипала и лопалась, побелели глаза. Она металась по земле и, наконец, догадалась прыгнуть в воду, но Лиса поднялась во весь рост и поймала ее за горло одной рукой, легко удерживая над поверхностью и не давая ее коснуться. Мертвая вода. Миллионы древних смертей, слившихся воедино. Они все так зациклились на мысли, что Смерть там, где Война, что совершенно не думали о том, что Смерть древнее любой Войны. И даже древнее людей, если подумать… Нефть тысячи лет лежала у них под ногами. Нефть построила этот дивный новый мир. Нефть превращала неживое в живое, двигая автомобили и запуская в небо самолеты у них на глазах и они не видели ее все это время! Несмеяна прекратила дергаться, и Лисе пришлось сделать над собой усилие, чтобы не сжечь ее труп дотла. Если поступить так, она возродится здесь же на следующее утро и напьется воды также, как это сделала Лиса. Ступив босой ногой на заиндевелую траву и больше не чувствуя холода, Лиса бросила обгорелые останки на землю и посмотрела на Волка. Тот лежал неподалеку, из раны капала густая черная кровь, но он не проявлял никаких признаков беспокойства. Стало быть, знает, что скоро заживет. Огромный, страшный как прежде, с глазами, горящими желтым огнем, он не двигался, но сила плескалась в нем также мощно и неоспоримо, как и тысячи лет назад. Повернув голову в сторону звуков далекого шоссе, которые теперь различала и Лиса, он вздохнул и молвил человеческим голосом: — Нихрена у тебя не выйдет. Прошлое не вернуть никакой войной. Лиса погасила пламя и вскинула рыжую бровь. Вы только посмотрите, у кого в голове прояснилось после нефтяных ванн! — Я знаю, — усмехнулась она и пошла прочь по следам Несмеяны, пока не обнаружила брошенный ею в кустах рюкзак. Волк не сказал больше ни слова. Когда Лиса повернулась к нему снова, он уже исчез. Сложив в рюкзак все, что осталось от его хозяйки и не забыв для надежности обвязать останки веревкой, она развернула и накинула плащ-палатку. Пора возвращаться к цивилизации. Лиса обрела прежние силы и это прекрасно, но никогда прежде она не умела передавать мысли на расстоянии, для этого ей все еще нужен хоть самый завалящий, но сотовый телефон, а еще… она отстегнула от рюкзака фляжку и вылила содержимое на землю… а еще гостинцы на дорожку. Первый же проезжающий мимо автомобиль остановился, взвизгнув тормозами — редко встретишь на дороге голую женщину в плаще, распахивающую его прямо перед фарами. Одним движением вытащив водителя через разбитое ею же окно, Лиса поджарила его прямо на дороге. Не потому, что так уж сильно ненавидела. Просто потому, что могла. Усевшись на его место, она схватила заряжающийся от прикуривателя телефон и первым делом открыла карту. Она в десяти километрах от Сызрани. Чудесно. Набрав знакомый номер, она прижала телефон к уху плечом и дернула рычаг передач, машина двинулась с места, но в эфире тянулись только длинные гудки. — Ну давай, давай, давай! — сквозь зубы цедила Лиса, уже понимая, что случилось что-то страшное. — Возьми чертову трубку, ты, компьютерная башка! Василиса не может просто “не взять трубку”, она всегда в сети, она и есть Сеть! И она не отвечает.