Безумие — мое второе имя

Потерявший рассудок не понимает, что потерял. ©

1

      Девушка нервно наматывает локон своих светло-русых волос на палец, надувая и без того пухлые щеки. Ее заинтересованный взгляд направлен на медицинскую книжку, лежащую в тоненьких, бледных руках. Глаза быстро пробегают по строчкам, выискивая отклонения у пациента, которого ей вручили, как стажеру. Ничего не выходит. Девушка гневно выдыхает и захлопывает надоевший документ такого же надоевшего больного. Чего она только не делала, чтобы расправиться с ним, и, наконец, решить проблему. Ручонки снова тянутся к книжке, и глаза вновь впиваются в историю пациента, которую, как казалось девушке, она уже знает наизусть.       «Мне никогда с ним не разобраться», — взвывает своим тоненьким голоском. В этой фразе проскальзывает и безысходность и мольба о пощаде, но на помощь никто не приходит. Будущий врач сидит одна в своей комнатушке, просторной и совсем пустой. Время спешит вперед, и на часах высвечиваются семь часов. Сегодня девушка должна решить проблему того, кого ей поручили, а иначе откажется от своей мечты.       «Докажи мне, что это не очередное твое пустое увлечение», — врезаются в голову слова отца, твердившего это с полной непоколебимостью. Он, как человек старых устоев и твердой закалки, как никто, знает свою двадцатилетнюю дочь, Пак Юн Мин, в чьей голове господствует ветер. Он и решает, к чему пристрастится девушка. В этот раз выбор падает на медицину, но не все так просто. Должность психотерапевта, как звезда с неба.       «Я покажу, что не так глупа, как кажусь», — скрипя зубами, проговаривает Юн Мин. Она, поправив свои очки, упирается руками в сероватый стол и с завидной внимательностью принимается вновь изучать строки. Ручонка хватается за настольную лампу и прижимает ее к листу. «Бред, галлюцинации, больной убежден, что им кто-то управляет…», — проносятся симптомы. Юн Мин соскакивает с места и рывком несется к шкафчику с литературой. Тоненький пальчик вслед за глазами скользит по переплету книг и останавливается на нужном. «Учебник по психиатрии», — читает Юн Мин. Шелест страниц, и взгляд проносится по строчкам. Книга закрывается вместе с визгом девушки. Она кидает ее на стол и, взяв в руку медицинскую карточку больного вместе с сумкой, выпрыгивает из квартиры.       «Нашла», — пищит Юн Мин, перескакивая через ступеньки. Восторг так и бушует внутри. Девушка уверена — она нашла решение. Сейчас нельзя ошибиться. Юн Мин, выбежав из дома, кидается в сторону остановки и мигом залетает в автобус. Девушка, ловя на себе взгляды пассажиров, оплачивает проезд и пробирается вглубь, чтобы найти свободное местечко. Внимание падает на сиденье рядом с молодым человеком, смотрящим в окно. Не задумываясь, Мин плюхается и достает рукописи. Она дописывает остаток своих исследований, что провела над безумцем, которого ей вручили, и в конце ставит диагноз.       — Специализируетесь на психически больных? — раздается голос рядом сидящего незнакомца. Девушка решается посмотреть ему в глаза, и их взгляды пересекаются. Парень оглядывает Юн Мин, на что она робеет и медленно закрывает рукописи. На лице незнакомца появляется легкая ухмылка, и он с наигранным сожалением продолжает. — Простите, я позволил заглянуть себе в Ваши записи.       Свет ложится на его прямое лицо, выделяя тенью скулы и нос. Небольшие светло-карие глаза с длинными ресницами становятся выразительней за счет густых и темных бровей. Холодный взгляд незнакомца заставляет Юн Мин сжиматься и вздрагивать. Она проводит рукой по закрытой тетради и продолжает осматривать парня. Девушка ничего не может сказать о его телосложении и росте, так как массивная темная одежда все скрывает.       — Я всего лишь стажируюсь, — бормочет себе под нос, переводя взгляд в сторону других пассажиров. Парень резко выдыхает, и на его лице играет неприятная улыбка. Руки Юн Мин тянутся ко рту, но та вовремя останавливается и продолжает. — Не думаю, что Вам это интересно.       — Все возможно, — отрезает он, облокачиваясь на окно и переводя внимание на улицу.       Разговор, не имеющий смысла, как считает сама Юн Мин, кончается, так и не начавшись. Она совсем не заостряет внимания на пугающем и странном парне. Лишний раз поежившись, девушка встает с места и выходит на нужной остановке. Обернувшись, Мин провожает взглядом потертый транспорт и только тогда решается ступить вперед.       Высотное здание, в которое пробирается девушка, находится совсем недалеко.       Длинный коридор, по которому несется Мин, заполнен людьми, мешавшими ей. Девушка, запыхавшись, вваливается в кабинет, где ждет отец. Он — владелец этой поликлиники и тот, кто поручил Мин задание. Мужчину терзают разные чувства. Он хочет, чтобы у Мин все вышло, но не уверен, что она всерьез возьмется за это дело. Юн Мин особа ветреная и молодая. Руки ко всему тянутся, а до конца не доводят.       — Папа, — восклицает она, сияя. Девушка достает из сумки рукописи вместе с медицинской картой и протягивает отцу. — Я все решила. Я нашла!       — Я рад, — проговаривает он, но в голосе не слышится нота радости. Мужчина не встает со своего места и не делает малейшего движения. Дочь должна сама отчитаться, он не несет ответственности. Хо Ен, отец, делает глоток скотча и холодно продолжает, словно кровные узы ничто. — Я тебя слушаю.       — Вот, — бормочет Мин. Она привыкла к такому отношению своего отца и относится к этому как к норме. Девушка раскрывает рукописи и начинает с выражением читать. — Пациент Пэ Ю Рам, мужчина сорока лет, уверен, что его мыслями и телом кто-то управляет. В ходе исследований было выяснено, что у больного присутствуют псевдогаллюцинации, сопровождающиеся бредовыми идеями. На терапии он поведал, что считает свое поведение неестественным. Выясняется, что мужчина отторгает свою личность. Было сложно разбирать его слова, так как речь прерывиста и невнятна. Написать об этом пациент не мог, движения его скованны и неестественны. Помимо этого больного беспокоили такие симптомы, как боль, жжение, проблема мочеиспускания. Я посмотрела в справочниках и считаю, что это синдром психического автоматизма, иначе Кандинского, возникшего в результате злоупотребления алкоголем. В справках было сказано, что больной не раз попадал в больницу с отравлением и фигурировал в полицейских отчетах.       Слышится звук закрывающейся двери, а за ним следуют громкие хлопки. Мин оборачивается, и ее взору предстает тот молодой мужчина.       — Вы поразили меня, — спокойно отвечает он, прекращая хлопать. — Вы точно должны пойти дальше, но Ваши исследования еще неполные. Думаю, глава Пак Хо Ен разрешит взять Вас под мое крыло.       Отец Мин встает со своего место. Такое поведение со стороны мужчины было не простым, возле входа стоял хороший его знакомый и влиятельный человек в Сеуле.       — Джи Ен, — непринужденно восклицает глава, тяжело подходя к старому другу. Он кладет руку ему на плечо и с некой официальностью проговаривает. — Рад тебя видеть. Джи Ен, Мин ведь еще молода, не уверен, что тебе нужна такая тяжесть на плечи.       Ветреная особа незаметно фыркает, но все равно приковывает на себе суровый взгляд отца, который говорит: «Только попробуй что-нибудь вычудить». Молодой врач усмехается и легко отвечает, несмотря на давление.       — Я ведь тоже молод, — на лице легкая улыбка, — и каждый совершает ошибки. Я помогу ей стать хорошим врачом.       — Раз Юн Мин справилась с заданием, — тихо проговаривает отец девушки, переводя свой взгляд на нее. Она снова робеет под гнетом, но старается не подавать виду. В конце концов, мужчина кивает и заканчивает свои раздумья, направляясь вразвалочку к своему рабочему столу «босса». — Хорошо, Джи Ен, я доверяю тебе свою дочь, но каждую неделю, я буду проверять ее продуктивность. Ведь ни тебе, ни мне не хотелось бы, чтобы она подвела всех.       Не выдержав, девушка фыркает второй раз, закипая и еле сдерживая вырывавшийся пар из ушей. Юн Мин закусывает нижнюю губу и скрещивает руки за спиной, изредка волоча ногой по полу, уставившись в него. Молодой врач с невзрачной улыбкой наблюдает за поведением девушки, понимая, что хлопот ему с ней еще придется огрести. Он наклоняет голову и вновь состраивает улыбку на своем лице, но уже отличающуюся от последней.       — Не волнуйся, Хо Ен, — улыбка сменяется слащавой гримасой, и Джи Ен подходит к новоиспеченной ассистентке, положив руку на ее плечо. Девушка вздрагивает и поднимает голову. Выражение лица врача только вызывает у нее рвоту, и Мин хочется убрать его руку, но сделает это — никогда не получит то, к чему стремится. Она лишь корчит такую же улыбку, смотря в те же карие глаза, но внутри сжимается в уголочке, ощущая неизведанную, но в то же время притягательную опасность. Транс быстро проходит, когда Джи Ен убирает руку и подходит к Хо Ен’у. — Ее документы у тебя?       — Да, минутку, — мужчина открывает один из ящичков и быстро перебирает разные папки, различить которые можно только по наклеенным стикерам. Он находит нужную, вытягивает ее и отдает другу. — Там личное дело и все документы, чтобы ты оформил ее в своей клинике.       Джи Ен кивает и берет папку. Мужчина кладет ее в свой дипломат, отделанный кожей. Положив документы, врач вытаскивает визитку и захлопывает свой чемоданчик.       — Жду завтра в девять утра, — он держит визитку меж двух пальцев и продолжает протягивать руку. — Здесь указан адрес и мой номер. Никаких опозданий.       Девушка принимает карточку и всматривается в нее. «Самсондон», — читает она, думая, — «да это же недалеко отсюда, удивительно, что я не замечала клинику поблизости. Особенно псих клинику». Юн Мин убирает визитку в сумочку и не решается посмотреть на отца. Вечные упреки — вот, что слышит девушка изо дня в день. Даже сейчас, она получила похвалу от чужого ей человека, если бы только отец…       — Мин! — рычит он, на что девушка вздрагивает и незамедлительно поднимает голову, выкрикивая: «Да!». Хо Ен перетаскивает свой вес вперед и упирается в сжатые кулаки рук. — Чего зависла? Тебе выпала такая честь работать с самим Джи Ен’ом, а ты мух ловишь. Смотри, не оплошай, ошибки я не потерплю.       — Да, — выдыхает обреченно Мин. Девушка встает в позу и медленно кланяется со словами, — позвольте откланяться.       — Ступай, — отвечает Хо Ен, но девушка уже не видит ни его движений, ни его самого, однако, она уверена — выражение его лица все такое же суровое и надменно, «не терпевшее ошибок».       Девушка вновь проходит коридоры главного офиса своего отца. Юн Мин не уверена, что в скором времени ей удосужится посетить их вновь. Хо Ен не любит, когда в его компании царит беспорядок и «блуждающие души», а уж тем более если на них приходится отвлекаться. Мин редко выпадает возможность походить по холодному кафелю коридоров и взглянуть на такие же стены серого цвета. Изредка по нему пробегают пару сотрудников, спешивших сообщить что-то очень важное. Мельком в их лицах можно увидеть и страх, и панику, и усталость, но даже они, мелкие сошки, выполняют свою работу на сто процентов, не то что Мин.       Устав от собственных раздумий, будущий врач ускоряет шаг и входит в пустой лифт. Пару мгновений, и она оказывается возле главного входа. Девушка выходит из здания и не спеша проходит вперед, вглядываясь в высотки.       «Как я не могла заметить?» — вопрос не уходит из ее головы. — «Ведь клиника должна быть крупной, раз ее владелец сам Квон, мать его, Джи Ен». Юн закатывает глаза до боли и, поправив сумку, решительно срывается с места. «Не смей оплошать, Юн Мин, не опозорь меня, Юн Мин!», — бубнит себе под нос, несясь по улице, — «Да только мой вид позорит его!». Она стискивает зубы, стараясь тут же не взорваться и не обращать на себя лишнее внимания, ведь отец «ошибки не потерпит».

2

      Уж больно Юн Мин не хочет просыпаться, она то и дело ворочается на постели, раскидывая ноги и жмуря глаза. Всякая поза неудобна. Наконец, смирившись с пробуждением, девушка корчится и подрывается на ноги. Время еще есть. Почесав затылок, она обувает тапки и, шоркая ногами по паркету, не торопясь, идет в кухню. Там заваривает себе кофе и устраивается на диванчике в гостиной с новой статьей ее нынешнего начальника. На обложке красуется автор — Квон Джи Ен, молодой статный мужчина. «Павлин», — бурчит Мин, но перелистывает страницу, чтобы усмирить свое любопытство. На самом верху напечатано выделяющееся название, а ниже, более мелким шрифтом, содержание. Но сама суть Юн Мин совсем не устраивает, хотя чего девушка может ожидать в модном журнале, кроме рассказа о своей жизни и пару основ профессии. «Любой дурак это знает», — решает Мин.       Она закрывает журнал и отбрасывает его к подобной куче ненужного хлама. Девушка принимает ванну и наводит марафет. На часах восемь тридцать, и по расчетам, Юн успевает. Блондинка в последний момент хватает необходимые бумаги и выбегает из дома. Путь лежит простой, как думает она сама. Клиника находится поблизости от отца, и Мин никак не может ее пройти. Девушка, решив ориентироваться по навигатору, на всякий случай, проходит пару главных улиц и закоулков, но, в конечном счете, по указанному адресу видит небольшое здание с оббитым фасадом. Но настораживает девушку совсем не это. На фоне серого, на вид заброшенного, здания выделяется черная металлическая дверь и такой же возле нее звонок.       Юн подносит свою ручонку к нему и зависает на мгновение, думая: «Туда ли я попала? А что, если вместо приветливого врача мне откроет дверь здоровенный бугай». Не успевает девушка решиться нажать на кнопку звонка, как дверь перед ее носом открывается, и предстает тот самый «здоровенный бугай», утянутый в черную футболку, которая, как кажется, сейчас разорвется под напором мускул. Его тяжелый взгляд опускается вниз, и мужчина замечает трясущуюся Юн Мин, что зажимается от испуга и нервно машет визиткой. Пыхтение охранника прерывает рука Джи Ен’а, возникшая на его плече, а затем и сам врач, выходящий из-за спины «бугая». Он не говорит ни слова, а лишь кивает головой, якобы говоря: «За мной». Мин слушается и проходит вперед в темноту. Охранник закрывает дверь и вновь принимает положение сторожевого пса.       Сделав шаг в пустоту, Мин останавливается и замирает, боясь шевельнутся. Юн пугает треск пола, возникающий под весом посетителей, которых он встречает не часто. Джи Ен, не чувствуя движений за собой, тяжело вздыхает и берет девушку за руку. Юн Мин вздрагивает от неожиданности. Она, не поняв произошедшего, поддается тяге впереди идущего Джи Ен’а. Его хватка кажется сильной, но в этот раз не вызывает отвращения. В конце бесформенной темноты виднеется свет и лифт, отдающий металлическим блеском.       — Приходится соблюдать меры, — раздается твердый голос врача, — чуть позже Вы поймете, Юн Мин, но надеюсь, не испугаетесь, — он принимает ту свою тошнотворную улыбку и, войдя в лифт, нажимает единственную кнопку.       — Я ничего не боюсь, — бесстрашно заявляет девушка, вырывая руку из руки Джи Ен’а. — Будь так, не оказалась бы здесь.       Тишина, прерывает ее лишь легкий шум движущегося лифта вниз и звук открывающихся дверей. Врач делает несколько шагов вперед, и Юн следует за ним. Широкий светлый холл, выкрашенный в холодный металлический цвет, современная аппаратура: различные анализаторы, машины для подсчета клеток, томографы и многое другое; множество медицинских работников, облаченных в белоснежные халаты и колпаки. Один из таких сотрудников подходит к Джи Ен’у и, поклонясь, начинает зачитывать о состоянии тяжелых больных. Ими Квон занимается самостоятельно. Врач что-то отвечает, Мин не разбирает слова, она продолжает рассматривать помещение. Девушку завораживает чистота в паре с ярким освещением. «Необходимо переодеться», — предупреждает Джи Ен, указывая на дверь, на которой висит табличка «гардероб».       Мин входит, а следом Джи Ен в небольшую продолговатую комнату, отливающую той же металлической чистотой, как и все, по всей видимости, комнаты этой поликлиники. Вдоль расположены три кабинки, в две из которых входят Квон и Юн. Они надевают один из белоснежных халатов, что является отличительным знаком медицинского работника, затем колпак, переобуваются и выходят, обличенные в рабочую форму. Мужчина не говорит ни слова, а Мин не решается задать какой-нибудь вопрос, возникающий по ходу. Они проходят лаборатории, смотровые комнаты, помещения, предназначенные для отдыха сотрудников, кабинеты, вспомогательные каморки и останавливаются возле широкой белой двери, огражденной решеткой.       — Там находятся палаты наших больных, — объясняет Джи Ен, доставая из карманов звенящую связку ключей, и, перебирая их, продолжает, — как Вы сами понимаете, наши пациенты не самые добродушные и разумные. Не беспокойтесь, здесь абсолютно безопасно, — Джи Ен поднимает голову и впивается взглядом в Мин, когда на его лице появляется та странная, как кажется девушке, улыбка. Уголки рта дергаются, и Джи Ен с прежней непринужденностью продолжает, — для нас, конечно.       — Что же Вы пытаетесь скрыть в стенах этой больницы? — интересуется Юн Мин, пытаясь улыбнуться, но выходит криво, и Квон сразу замечает это. Он перестает смотреть из-подо лба и снова отвлекается на огромную связку ключей. Девушка наблюдает, как длинные пальцы врача умело отбирают ненужные ключи, и снова решается на вопрос. — Вы ищите ключ от этой двери?       — Чепуха, — отрезает Квон, найдя маленький ключ на связке. Джи Ен аккуратно вынимает его из кольца и кладет во внутренний карман. Он снова обращает свое внимание на ассистентку, — идем, — врач подходит к двери и, взявшись за металлическую сетку, тянет ее на себя, затем подходит к основной двери и одним движением руки открывает ее, быстро проведя через маленькую прорезь специальной картой, появление которой блондинка не успевает застать.       Двери автоматически отворяются, и Джи Ен вместе с Юн Мин входят в новое помещение, немного отличающееся от остальных: на каждых дверях, открывающихся с помощью специальных карт, расположены решетки, от небольшого коридора отходят еще несколько, видимо, создавая лабиринт, на случай каких-либо ситуаций. Из комнат слышатся разные звуки и голоса: кто-то кричит, что вовсе не сумасшедший, а кто-то наоборот, утверждает это. Людей нет. Девушка с осторожностью еще раз окидывает взглядом ее новое место работы и незаметно вздрагивает. Юн Мин не боится всех этих больных, однако, они приводят ее в ужас, ведь кто знает, что они могут сотворить с молоденькой девушкой.       Джи Ен ухмыляется и направляется в правый коридор, Юн Мин не отстает. Они проходят еще немного, и врач останавливается возле двери, одной из многих. Он так же открывает ее, как и предыдущую, и входит. Рабочий кабинет Квон’а. «Располагайся», — бросает врач, проходя вперед. Он падает на стул и слегка покачивается. Мин садится на диван, что возле стены, и удивляется его мягкости, словно проваливаясь. Девушка медленно окидывает взглядом кабинет начальника. «Ничего особенного», — проскальзывает у нее в голове. Стены теплого бежевого цвета, на которых висят пары три небольших картин с коричневыми рамками. Возле окна стол, посредине, по бокам — диван и небольшой шкаф с полками, заставленными всякой научной литературой и разноцветными папками. Юн Мин закидывает ногу на ногу и, убедившись, кивает, пронося в своей голове повторно фразу: «Ничего особенного».       — Я возьму пару документов, — предупреждает Джи Ен, открывая небольшой ящичек в своем столе, и начинает рыскать в нем перебирая папки, ничем не отличающиеся от папок, что находятся в поликлинике отца Юн Мин — Хо Ен’а. Выбрав пару, Джи Ен принимает прежнее положение на стуле и начинает читать. Его взгляд быстро пробегает по строчкам, Юн Мин видит это и удивляется, как быстро Джи Ен воспринимает информацию. Он словно и не читает вовсе, а просто просматривает текст, так кажется Юн. Джи Ен слегка закусывает губу и поднимает голову в сторону девушки. — Кажется, я нашел одного интересного пациента, он поступил недавно, и я не смог в полной мере разобраться с ним. Посмотрим, получится ли у Вас.       — Вы меня совсем за дурочку принимаете? — молвит Юн Мин, ее голос груб, и проскальзывает легкая нота обиды. Девушка поджимает губы и скрещивает руки на груди, показывая, якобы невзначай, свою отстраненность и замкнутость по отношению к новому начальнику. Юн Мин, чуть ли не пыхтя, продолжает скалиться. — У меня все-таки есть медицинское образование, и я знаю больше, чем Вам кажется.       Джи Ен лишь ухмыляется в ответ такой уверенности Юн Мин и ничего не отвечает. Он одаривает девушку пронзающим взглядом, при котором темный зрачок скрывается под густотой ресниц, наклоняя голову слегка вниз, и усмехается, приняв вызов. «Я и не сомневался», — ровным голосом произносит врач.

3

      Вот он, ждет ее, облаченный в смирительную белоснежную рубашку, кривляясь и дергаясь из стороны в сторону. Он кидается вперед, когда Мин слегка приоткрывает дверь его «тюрьмы», вместо решеток у которой мягкие стены, и ни одного, даже маленького, оконца. Но, заметив Джи Ен’а, больной отрешается и отходит назад, в итоге падая на кровать. Он становится похожим на куклу, но в отличие от той, сутулится и наклоняет голову на бок, рассматривая и без того знакомые, ненавистные стены.       — Вижу, Вам тут нравится, — молвит врач и встает напротив кровати, наклоняясь на стену, из-за чего загораживает весь ее вид пациенту, изучившему все ее строение за несколько дней пребывания тут. Больной реагирует не сразу, лишь спустя минуты, он вяло переводит взгляд на Квон’а, якобы возмущаясь. Джи Ен открывает папку, что находится у него в руках, и начинает читать. — Юн Ги Вон, тридцать лет, — обращаясь к девушке, — его родственники обратились к нам, замечая отклонения в поведении. Начинай, — он протягивает Юн Мин папку и ручку.       Юн решительно принимается прочитывать каждую строчку из досье больного так быстро, как только может, но при этом — информация усваивается. Девушка облизывает губы, размышляя над пациентом и вспоминая все известные ей симптомы болезней. Немедленно захлопнув папку и всучив ее врачу, предвкушавшему сам процесс, девушка садится напротив пациента и, улыбаясь, аккуратно начинает разговор:       — Здравствуй, — произносит она своим звонким голоском без дрожи. Юн Мин не отводит взгляд от пациента, шатающегося даже при сидении. Его ярко-синие глаза устремлены прямо на девушку, но, по всей видимости, ее не воспринимают. Наконец, мужчина открывает рот и мычит что-то в ответ. — Поговорим? — настойчиво продолжает Мин.       — Вы загораживаете мне стену, — протягивает больной, фокусируя бездушный взгляд на девушке. Замолчав, мужчина не молвит ни слова, словно анализируя в голове сказанное, однако в ней нет ни одной мысли, они улетучились вместе с разумом и личностью. — Зачем Вы пришли? Забрать мое тело? — вопросы, не несущие смысловой нагрузки, вырываются из его уст.       — Что Вы подразумеваете под «забрать тело»? — лицо девушки принимает серьезный вид, и она продолжает сидеть на месте неподвижно, в отличие от пациента, колеблющегося даже при дыхании.       Замедленно его лицо меняется, и мужчина раскрывает широко глаза, наклоняясь вперед, но он не может скоординировать движения и падает на пол, словно мешок с картошкой. Джи Ен нахохливается, готовясь прекратить сеанс и вывести Юн Мин, но девушка останавливает врача жестом, подняв руку и завороженно смотря на пациента, приближающегося к ее лицу. Мужчина, трясясь, наклоняется насколько это возможно и с ужасом в голосе хрипит:       — Ведь больше ничего не осталось, — врезаются слова в уши Юн Мин. Девушка сидит смирно, пока пациент в нескольких сантиметрах от нее. Она проглатывает слюни, которые в этот раз кажутся ей горькими, и еле заметно морщится. Мужчина продолжает сверлить взглядом девушку, не моргая, и снова молвит, заикаясь. — Они забрали мою личность.       — Все, хватит, — ровным и холодным голосом молвит Джи Ен, акцентируя внимание девушки на последнем слове, якобы, чтобы та перестала нагружать и пугать пациента, ведь в свою очередь это делает он, не контролируя свое поведение.       Юн Мин поворачивает свою голову в сторону врача и смотрит на него с непонимающим видом, ведь она еще не закончила сбор хоть какой-либо информации. Девушка не замечает трясущегося и взбудораженного пациента впереди себя, готового выцарапать глаза себе и всем присутствующим, чтобы это, наконец, все закончилось. Квон резко подрывается и хватает девушку под плечо, успевая вырвать ее из рук больного, которые уже тянулись к ее лицу. Врач, прижимая к себе Юн Мин, выходит из палаты и шагает в сторону своего кабинета, крикнув по пути санитарам: «Вколите ему успокоительного!».       Юн Мин чувствует его запах, напоминающий кофе с ванилью. Девушка не решается отстраниться от врача, взбудораженного всей этой ситуацией. Она где-то в глубине чувствует, что виновата, но на лице девушки появляется легкая улыбка. «Мне удалось вывести его из своего противного спокойствия», — проносится в голове, но скорость мыслей меньше шагов врача, влетающего в свой кабинет. Мужчина отпускает девушку и падает на рабочее кресло, закрывая глаза. Джи Ен сидит молча несколько минут, но, открыв глаза, решается сказать:       — Я поверить не могу, как Вы безрассудны, — еле слышно молвит врач, стараясь подавить свою злость. — Как Вам только на ум пришло? Я запрещаю Вам приближаться к нему, впредь Вы будете работать только с легкими больными, которых в нашей больнице не так уж и много.       — Это… Это всего лишь методика! — в надежде оправдаться восклицает Юн Мин, распахнув широко глаза, которые уже начинают слезиться. Она дрожащим голоском продолжает взмаливать, но, не замечая, переходит на крик. — Ведь я не виновата! Я просто разговаривала с ним! Откуда мне было знать?!       — Хватит, — перебивает девушку врач, вставая со своего места. Он тяжело вздыхает, успокоившись, и проводит одной рукой по столу, приближая к одной из «разноцветных папок». Взяв ее, он протягивает девушке со словами. — Это копия, съездите к родственникам этого мужчины и узнайте о его состоянии до заточения в больнице, — Квон делает небольшую паузу, уже акцентируя внимание на следующих словах, — не забывайте, где Вы находитесь, я имею полное право выкинуть Вас отсюда.       Мин не говорит ни слова, лишь поджимает свои пухлые губы и быстро хватает папку, отворачиваясь, дабы скрыть выступивший багряный румянец на щеках. Девушка выходит прочь из кабинета, оставляя Джи Ен’а одного, так ненавистного ей Джи Ен’а, еще одного пресмыкающегося ее отцу. Конечно, Пак знает, что это не так, но лишнее оправдание ее ложной ненависти, которой управляют лишь ее эмоции в неконтролируемой ситуации, как никогда кстати. Все, что может Юн — следовать приказу.       Девушка, наконец, находит выход из незнакомого лабиринта коридоров и снова оказывается в светлейшем и просторном холле из всех, которых ей удавалось видеть. Она садится на один из диванов, напоминающим скамью в летнем парке, и в который раз принимается изучать строки на альбомных листах, утративших свою чистоту и невинность. Юн старательно пытается скрыть стыд, затаившийся уже давно в глубине сердца, но так яростно желавший вырваться наружу. Юн Мин находит адрес и контактные номера родственников ее пациента и по привычке принимает позу — пол оборота, чтобы достать телефон из небольшой сумочки, которой не оказывается на ее бедре.       Не совершив звонка, Юн Мин выходит из здания, никак не походившего на клинику, и морщится в след больничному вышибале, вызывающему дрожь в коленях. Девушка выбирается из незамысловатых улочек города и подходит к остановке, к которой уже подъезжает нужный транспорт. Мин входит в открытые двери и проводит картой-для-поездок через специальное отверстие. Поездка длится не долго, в ее время Юн сидит на месте, пытаясь успеть рассмотреть дома, мелькающие один за другим, но, порой, они сменяются высотными зданиями, в которых, скорее всего, бегают какие-то работники, выполняя поручения.       Мин выходит из транспорта и ступает вперед, оглядывая вывески на домах, чтобы найти нужный адрес. Сделав несколько шагов, девушка обнаруживает непримечательную постройку, которая, наверно, в своем прошлом была милым домиком, но все что от него осталось — пара обуглившихся стен, прилегающих друг к другу, с остатками обоев. Крыша цела, как и двери, не поддавшиеся невеликой силе ручонок Юн Мин.       На внушительные звуки кто-то чуть приоткрывает дверь, оставляя маленькую щель, сквозь которую виднеется половина лица пожилой женщины. Убедившись, что Юн опасности не представляет, хозяйка выходит на порог. Мин осторожно осматривает ее обожженные руки со свисающей кожей от старости и такое же лицо, на фоне которого выделяются ярко-голубые глаза.       — Здравствуйте, — нервно перебирая локон своих волос меж пальцев, заговаривает Юн, боясь сказать чего-то лишнего, из-за чего ее голос слегка меняется в тоне, становясь писклявым. Девушка откашливается, хоть и в горле ничего не мешает, и продолжает, — я пришла по поводу, кхм, родственника. Мне необходимо узнать о состоянии Юн Ги Вон’а до госпитализации.       Женщина понимающе кивает и со словами: «Проходите» отходит назад, приглашая девушку в дом.

4

       Пыльный свет падает на такой же пыльный ковер с красными узорами, которые уже давно выцвели. Нога Мин аккуратно ступает на него, ощущая жесткость засаленных ворсинок, которые если бы могли, впились бы в кожу, не щадя ее. Девушка делает еще несколько шагов, пытаясь скрыть брезгливость, и аккуратно садится на небольшое кресло возле окна. Луч света, задевающий ее, преломляется. Женщина неспешными движениями приближается к креслу напротив и падает в него, издается скрип.       — Вон всегда не отличался особой энергией и жизнерадостностью, — начинает женщина, сжимая небольшой носовой платок в сморщенных руках. В ее словах слышатся ноты тревожности, которые она не старается скрыть. — Он был хорошим парнем, всегда помогал мне по дому.       — Прошу прощенья, — перебивает женщину Юн Мин, — не могли бы Вы одолжить мне ручку?       Хозяйка незаметно кивает, а затем медленно встает. Кресло вновь противно скрипит, напоминая старую железную дверь, болты которой давно заржавели и не способны удерживать ее. Женщина делает пару шагов и останавливается возле небольшого деревянного книжного шкафа, на котором среди пыльных книг лежат пару ручек. Она берет одну и, протягивая ее Мин, принимает прежнее положение на кресле.       — Однако у него не ладились отношения с отцом, — хозяйка кашляет, прикрывая рот, и старается продолжать, игнорируя першение в горле, — Мой муж не всегда хорошо относился к мальчику, а спустя годы, это усугубилось, когда он начал пить. Вон’у это не нравилось, как и мне, но это не имело значения.       Рука Юн Мин двигается по листу, запечатлевая слова женщины, и в свою очередь девушка старается скрыть эмоции, что буйствуют внутри, заставляя сердце колотиться.       — Все случилось вечером, я готовила ужин, ожидая мужа с работы…       Холодным, промозглым вечером, отпугивающим все живое. Цикады умолкли, звери разбежались по своим норам, а город замер. Никто не решался выйти из своего убежища и ощутить колкий жадный мороз на багряных щеках. Он бы пробирался внутрь, одаривая прохладой легкие, и совсем не планировал выходить наружу. Однако Юн Тэ Ун не обращал на это внимания. Да, лицо его горело, но вовсе не из-за мороза, внутри играли явно не две бутылки соджу. Ступни не слушались, вставая боком, и получали пару тройку ругательств от своего хозяина, но все же смогли донести его до дома. Увидев своими красными с выступившими капиллярами глазами обветшалую халупу, в которой он так и не ударил палец о палец, Тэ Ун раздул свои и без того широкие ноздри, вытер, как ему показалось, каплю пота со смуглого лба и этой же рукой начал долбить в дверь. Удар за ударом, пока она не отворилась.       В дверном проеме стояла его жена, которая мгновенно была сбита с ног под напором массивной, жилистой руки. В ее нос врезался тошнотворный запах алкоголя, а в бок отдало тупой и приглушенной болью, которая, в скором времени, превратится в зияющую гематому. Тэ Ун бросился в дом, переступая через жену, и резко остановился.       «Я человек!» — взвыл он, морщась. Глаза еще больше налились кровью, утрачивая окончательно белый цвет. Мужчина то и дело бил себя в грудь, повторяя, — «я человек! Я человек, а не животное! Понимаете?!».       Никто не понимал, и все погрузилось в беспощадную тишину, что так и дразнила мужчину. Он прищурил свои глаза и не переставал кидать яростный, пронзающий взгляд по углам прихожей, выискивая затаившуюся жертву. Тэ Ун, продолжая пыхтеть и издавать звуки, напоминающие рычание, с возгласом: «Где этот сукин сын?!» метнулся вперед своим тяжелым шагом. Ступая по скрипящему полу, он стремительно и верно ворвался в комнату сына. Волосы парнишки тотчас оказались сжаты крепкой рукой, посиневшей от вздутых вен, а голова запрокинулась назад под напором отца. Еще одно мгновение, и Ги Вон был сорван со стула. Затуманенный и заплывший взор мужчины не помешал бросить сына на пол. Один удар ногой, и у парня перехватило дыхание, второй — боль, словно ток, разнеслась по всему низу, ноги перестали слушаться. Ги Вон даже не мог свернуться, чтобы хоть немного защитить себя, он понимал, что это не спасет от очередного наказания.       Все попытки рухнули с очередным ударом, разбившим лицо. Они продолжались снова и снова. Мужчина язвительно смеялся, показывая свой оскал. Тэ Ун не видел лежащее мясо, которое ранее было его сыном, и не ощущал ломящую боль в казанках. Его кулаки с радостью мяли кости, и с каждым хрустом его смех усиливался, а тон повышался. «Я — животное!» — уверенно орал он, разрывая горло в клочья, и смотрел на заплывшее темно-алое месиво, от которого исходил терпкий запах. Мужчина вновь схватил «это» за волосы, но Ги Вон не ощущал рвущей боли. Непереносимое и пронизывающее все тело жжение охватило его, нежно обняло сзади и сладостно шептало: «Ты это заслужил, глупый мальчишка», одаривая липкой кровью.       Тэ Ун протащил тело на кухню и бросил. Издался глухой и обшарпанный звук. Мужчина, порывшись, достал из тайника бутылку и залил в себя очередную порцию алкоголя. Этиловый яд быстротечно оказался в крови и разгуливал по сосудам, хозяйничая. От принятия «лекарства» отвлек припадочный и звонкий крик женщины, недавно пришедшей в себя. Она судорожно закрыла лицо, продолжая кричать, чтобы не видеть свежую багряную дорожку, ведущую к остаткам сына, к его телу, промокшему в луже крови. Вновь издался рев, но быстро прекратился, когда Тэ Ун одарил жену пощечиной и треском в голове. Женщина кинулась на садиста, но была оттолкнута на стол, заставленный парой свечей. Угол впился в голову, но не так глубоко, как ему хотелось, и бессознательное тело рухнуло.       Запах гари охватил дом: начал незаметно, прохаживаясь по кухне, и тихо пробирался все глубже, дабы утолить свое любопытство. Почти сразу же к нему присоединился огонь, но он не был так любезен и не церемонился. Жадные яркие языки поглощали все на своем пути, оставляя серую вонючую пыль. Они были ненасытны и просили еще, еще!       Пламя, первым делом, принялось поедать занавески, цветочные, его любимые. Их бархатно-шелковистая ткань всегда была слабостью огненного гостя. Ниточка за ниточкой мгновенно испепелялись, и оставалось лишь голое окно, открывающее вид на промозглую улицу. Чужак ступал вперед, заглатывая стол, стулья, шкафы, да всю мебель, что видел, заглядывал в углы, с надеждой найти что-то новое до тех пор, пока его не спугнула сирена.       Звонкая сирена массивной, как и ее черные жесткие колеса, машины. На красной коробке было готово к работе сопло для выброса пены, а по бокам шланги. Транспорт быстро завернул к пылающему дому, возле которого шумела толпа, неорганизованная и паникующая. Однако, она быстра расступилась под напором людей, знающих свое дело.       «Говорят… — женщина замолкает, чтобы собраться с мыслями, которые не утихают в ее голове, — пожар потушили быстро, а меня с семьей отвезли в больницу, где я и очнулась, где и начались проблемы с Вон’ом…»

5

      Раздается приглушенный звук падающей на стол папки, когда Юн Мин выпускает ее из рук и принимает важную позу на диванчике, но чуть проваливается, что сопровождается скрипом, портящим всю эффектность появления «ветряной особы». Джи Ен аккуратно берет папку и вчитывается в написанные слова и, изучив отчет, одобряюще кивает, убирая его.       — Почему Вы не узнали все подробности, когда принимали пациента? — интересуется девушка, выражая свое недовольство, но, минуту погодя, усмехается и добавляет, — ждали, пока я приду и буду делать всю «грязную» работу?       — Не ваше дело, «как» и «почему», — сухо отвечает Квон и кривит лицо, поправляя воротник белоснежного халата, что душит его. — Тем более, я не мог допустить, чтобы Вы слонялись без дела, а к пациентам, даже с врачами, Вас допускать опасно.       Кабинет охватывает молчание: Юн так и не решается возразить, понимая, что сама виновата, а Джи Ен — добавить хоть что-то, но в конечном итоге, тишина спадает:       — Я догадываюсь, что это за расстройство, — неуверенно начинает он, потирая руки, — необходимо сделать один тест, который даст точные показания.       Квон встает с места, забирая в который раз необходимые бумаги, и подходит к двери, однако Юн не приходит даже в легкое движение.       — Так уж и быть, идемте со мной, я не имею права лишать Вас практики, — добавляет он.       Пара врачей вместе с санитарами проходят часть здания со сложно расположенными переходами, отливающими белизной, как и и звонкий кафель, застилающий пол. Шаги останавливаются возле запертой двери, но их звук продолжает разноситься вглубь пролетов. Врач открывает палату, где его ждет Вон, и заходит вместе со своей свитой, в стороне которой держится Мин, уже не так отчаянно рвущаяся помогать. Больной не реагирует на гостей. Квон кивает, и подчиненные мгновенно срываются с места. Они укладывают Вон’а и готовят его руку, пока Джи Ен точно набирает мутноватый раствор: его длинные пальцы возятся со шприцем и флаконом диазепама¹, после врач подходит к пациенту и струйно вводит препарат в вену, не затратив на манипуляцию и минуты.       — Сейчас все объясню, — твердо молвит он, обращаясь к Мин, так как девушка не выглядит уверенной — в ее глазах читается растерянность и отрешенность от происходящего. — Диазепамовый тест: вводится доза препарата, а затем наблюдается реакция пациента. Я заподозрил, что это деперсонализация — расстройство самовосприятия. Обычно она является защитным механизмом психики при возникновении сильного эмоционального потрясения, что и случилось с Вон’ом. Интересный факт, зачастую, при диагностике данную патологию путают с шизофренией, так как есть пересекающиеся факторы.       Положительная реакция наступает через полчаса — отрешенный пациент меняется в лице: гримаса превращается в легкое беспокойство, а глаза бегают по сторонам. Движения становятся более отчетливыми, и Вон больше не шатается из стороны в сторону. Однако, данный «яркий» эффект длится недолго.       — Наш случай, — метко замечает Квон и, сделав пометке на очередной бумажонке, приказным тоном добавляет, — идемте.       — Значит, это то расстройство, о котором вы говорили? — вновь задает, однако уже гласный, вопрос девушка, на что Джи Ен кивает. — И какие дальнейшие действия?       — Диагностика и еще раз диагностика, — повторяет Квон несколько раз, взмахнув рукой. — Обычно все основывается на источнике стресса, но в нашем случае он исключен, ведь Вон уже давно не виделся с родными, — врач слегка хмурится и пускает пальцы меж темных прядей, встряхнув их. — Необходимы достаточно объемные дозы транквилизаторов² и исследование мозга, так как зачастую идет нарушение рецепторов.       Мин хмурится, пытаясь впитать информацию, но симптоматика так и вертится в голове, не становясь единым целом. Девушка вовсе не замечает, как оказывается возле кабинета своего начальника до тех пор, пока ее нос не утыкается в массивную спину, окруженную терпким ароматом. Джи Ен чуть поворачивает голову так, что увидеть Юн, смущенно прижимающуюся к нему.       — Никаких объятий на работе, — раздается усмешка, и в свете мощной лампы девушка замечает подмигивающего Джи Ен’а, на чьем лице красуется поджатая улыбка.       — Я и не собиралась Вас обнимать! — звонкий возглас Юн Мин усиливается, благодаря холодным стенам, и девушка отступает в сторону, точнее пытается. Резко повернувшийся Квон сбивает Мин с равновесия, и ее тонкая нога подворачивается. — Вот черт!       — Ахаха, — неожиданный смех сменяет крики, который точно так же разгуливает по зданию, парень крепко хватает Юн за руку и подтягивает к себе, чтобы та встала. — На Вашем месте я бы был аккуратней с выражениями, практикантка Пак Юн Мин.       — Практикантка Пак Юн Мин… — гневно бормочет себе под нос девушка, то ли от злости, то ли от смущения, сама того не понимая; адреналин пробирает от кончиков пальцев и заставляет сердце работать на всю, из-за чего кровь приливает к щекам, скрывая легкие веснушки и заставляя Юн Мин смущаться, да пыхтеть.       — Хочу поблагодарить Вас, — прикрыв глаза, спокойно начинает парень, — Вы помогли собрать сведения из жизни пациента, и эти данные натолкнули меня на верную мысль. Юн Мин, Вы помогли Вон’у и мне сделать шаг к выздоровлению.       Квон вновь протягивает руку и ждет ответной реакции от девушки, дабы пожать ее.       Затемно Мин выходит из здания, кинув кроткое: «До свидания» уже знакомой охране. «Хочу поблагодарить Вас», — бархатный голос парня застревает в голове, а на кисти до сих пор остаются слегка жгущие тактильные ощущения, после прикосновения грубоватых пальцев Джи Ен’а. Юн по-дурацкому улыбается и поджимает плечи, чтобы приглушить зябкий морозец, шагающий по гусиной коже девушки.       Путь старается осветить серая луна, напоминающая губку, а рядом с ней — звезды, чей блеск затмевают огни города, но даже они не способны уберечь от всех опасностей. Среди шумного мегаполиса бродят они, не важно, днем или ночью, рыскающие забаву, выменивая ее на похоть, а ту, в свою очередь, на сладкую кровь, что окрасит в руки в пурпурный, въестся в ногти и засохнет.       Они окружают нас.       Одни таятся за углом, пока тоненькие ножки Юн ступают по каменной тропинке, протягивают свои костлявые руки, но не успевают ухватиться, оставаясь ни с чем.       Другие кричат в своих палатах хриплым и осевшим голосом о том, что здоровы, но получают в очередной раз дозу седативного, и возгласы превращаются в недовольный стон, а после вовсе стихают.       Третьи сидят в своих душных кабинетах, да перебирают папки, делая там заметки, трясущейся рукой, в страхе, что где-то оплошали. «А вдруг заметили?», «А вдруг увидели?», «А в друг…» — громкие голоса разрывают нутро, шепчут, толкают вперед в темный бездонный омут, твердят избавиться от свидетелей, ведь они все видели, они все заметили…       Обернитесь, вдруг рядом кто-то из них.