Интервью с оборотнем

      — Я расскажу вам, как я стал таким, как я стал таким оборотнем, — мужчина наигранно весело фыркает и стряхивает пепел сигареты в пепельницу из чёрного мрамора. — А ведь знаете, если ты не рождён оборотнем, то принимать укус опасно — можно и умереть. Никогда нельзя быть уверенным в исходе. Он может прижиться, а может и убить, в редких случаях после него пробуждаются силы, о которых даже и не подозреваешь, ну, — хмыкает, — если ты уже являешься сверхъестественным существом.       Он вздыхает, слегка откидывает голову назад и проводит свободной ладонью по зализанным тёмным волосам. Ресницы, длинные и густые, подрагивают, и это единственное, что выдаёт его волнение. Журналист от восторга задерживает дыхание — существо перед ним слишком прекрасно: грациозное, опасное, искушающее.       — Мы, оборотни, по биению сердца, по дыханию, даже по мельчайшим изменениям настроения и запаха можем различать исходящие от людей чувства, — он приоткрывает светящиеся необычным голубым глаза, — такие как восхищение, трепет, — хрипло, — …похоть, — просто констатирует факты. — Вы хотите меня. Не стоит.       — Когда всё началось? — пытается скрыть смущение журналист, словно и не было предыдущих слов.       — Когда? — усмехается. — Всё началось с любовного треугольника.

***

      Это должна была быть обычная поездка. Знаете, отдалённый остров, экскурсия, немного отдыха и, в основном, кемпинг. Мы с друзьями собирались провести там четыре дня. Фирма, организовавшая мероприятие забронировала целый лайнер. Не очень большое судно, но достаточно, чтобы вместить несколько десятков человек. Большинство, естественно, были незнакомцами, но так вышло, что на борту я заметил кое-кого знакомого. Это был преподаватель из моего университета, его звали Питер. Питер Хейл.       Ну что я могу рассказать вам о Питере… Есть такой тип учителей, которые вечно донимают вас шутками, подколками, стараются быть «в теме» и на одной ноге с молодёжью. О, нет, не подумайте, Питер вовсе не старый. Он молод и красив. Я бы сказал, что красив не в типичном понимании этого слова, не только. Была в нём некая животная притягательность, магнетизм, ну и, конечно же, сверхчеловеческое обаяние. Даже если он унижал кого-то, этого невозможно было понять. У меня часто создавалось впечатление, будто его родной язык общения вовсе не английский. Он говорил на смеси сарказма и иронии с пугающим цинизмом. Но иногда… Иногда, когда никто не видел, он мог быть невероятно нежным и обольстительным.       Не смотрите на меня так, думаю, вы и сами поняли, что я далеко не монах. Мне нравятся женщины, безусловно, но мне также нравятся и мужчины. А такой, как Питер, просто не мог не привлечь моего внимания. Видимо, я тоже чем-то его привлёк. Да, я спал со своим преподавателем, арестуйте меня, ха. Естественно, никто об этом даже не подозревал, ведь на кону была его работа и репутация, а также моя учёба. В конце концов, если бы кто-то об этом узнал, я мог бы спихнуть всю вину на него, но не стал бы этого делать. Спрашиваете, почему? Пожалуй, я был влюблён. Ну или просто думал, что влюблён. Точнее, обманывал сам себя. И понял это слишком поздно. Понял, когда увидел его.       Видимо, родившимся в семье Хейлов на роду суждено было стать красавчиками. Это я понял ещё когда увидел впервые Малию Хейл — свою одногруппницу, но сейчас не об этом. В тот день с Питером был кое-кто ещё, помимо неё. Питер представил его, как Дерека, племянника. О, это был особенный человек — ха! — ясно с первого взгляда. Вам знаком такой брутальный типаж мужчин? Ну, которые вечно хмурые, с острым взглядом, такими же острыми чертами лица, с бородой и в кожаной куртке? Вот, да, именно таким был он. Безумно красивый, загадочный, холодный и даже жёсткий. Конечно он привлёк моё внимание. И да, это не укрылось от Питера. Не знаю, ревновал ли он, по крайней мере по внешним признакам ничего нельзя было понять.       Эта троица вроде не собиралась к нам присоединяться, но мой лучший друг, Скотт, сам к ним подошёл. Как знать, может, его тоже влекла эта аура силы и мощи, исходящая от них. Так и вышло, что мы, толпа студентов, просто примкнули к тем, кто был авторитетом. Просто потому что. Хотя некоторые из нас вовсе не были учениками Питера, например, Кира или Лидия. А вот я, Скотт и Лиам учились вместе. Так вот… Что? Нет, лучше измените имена. Не хотелось бы вмешивать их во всё это.       Вы должны понять, в бытность человеком я не отличался особой храбростью, что ли. Нет, меня многое пугало, но обычно не останавливало, если только это не касалось отношений. Сейчас меня ничего не пугает. Да, совсем ничего. После того, что произошло дальше, меня мало что волнует в жизни вообще. Так на чём я остановился? Верно. Мы присоединились к семье Хейлов в этой поездке. Я никак не мог понять, нравится это Питеру или нет. Но, кажется, он был не против, если бы мы начали общаться с Малией, она всегда была какой-то замкнутой. Вроде всё было нормально. Мы довольно быстро нашли общий язык, Питер наблюдал исподтишка, изредка вставлял парочку едких замечаний, но все к нему привыкли. А вот Дерек… Дерек держался особняком.       Он словно не хотел во всём этом участвовать, будто ему само наше присутствие на борту претило. Это был тотальный игнор. Даже на вопросы не реагировал, только смотрел так… Так… Знаете, будто кожу содрать со всех хочет. Жутко? Ха-ха! Возможно для других. Не знаю, меня это только привлекало. Иногда и Питер на меня так смотрел, ну, в постели. Может, у меня выработался иммунитет или, скорее, рефлекс. Да, я испытывал странное возбуждение от его взглядов. Пожалуй, так ощущает себя добыча, когда понимает, что сейчас хищник её проглотит, и она хочет быть съеденной. У вас никогда не было такого чувства? Быть может, вы просто не были влюблены в кого-то столь опасного. Не были? Я не удивлён.       Путь до острова был сравнительно недолгим, но мы поздно отчалили, так что большая часть путешествия пришлась на вечернее время. К острову мы прибыли в ночь, поэтому администрация корабля решила провести её на борту, и только утром начать основную часть экскурсии. Ужинали все в общем зале, нас посадили даже за один столик. Знаете, мне было неловко. Остальные спокойно беседовали, смеялись, а я всё никак не мог перестать на него смотреть. Он так и не притронулся к еде, будто это было ниже его достоинства, будто вообще всё вокруг — ему не ровня. О, если бы я тогда заметил, как наблюдает за происходящим Питер, быть может вообще не ступил бы на берег.       Это потом, гораздо позже, воскрешая в памяти фрагменты того вечера, я осознал всё, что тогда пропустил мимо себя, просто не обратил внимания. Я всегда был рассеянным. А в тот раз мне казалось, будто это просто свет странно бликует, отражаясь необычными отблесками в чужих глазах. Красными и голубыми. Да-да, вы правильно поняли. Это одна из особенностей нашего вида. По глазам многое можно понять. Нет, я потом объясню, не прерывайте. Слушайте до конца.       Когда наступило время отбоя, все разошлись по каютам. В моей были ещё Скотт и Лиам, что не удивительно. Но сон не шёл: я был слишком взбудоражен присутствием этого Дерека, просто не мог уснуть. Мне нужно было проветриться. Я решил прогуляться по лайнеру, подышать свежим воздухом, посмотреть на остров со стороны в ночное время. Я вышел на палубу, прошёлся немного. В темноте ничего нельзя было разглядеть, но меня это не остановило. Остров казался просто какой-то огромной тенью, глыбой из камня — ничего не рассмотреть. Но я надеялся, что эти попытки увидеть хоть что-то отвлекут меня от мыслей о Дереке.       В общем, бесцельная прогулка обернулась чем-то иным. Это произошло случайно. Меня не привлёк шум или отголоски разговора, я просто шёл по кругу, когда услышал знакомый голос. Вообще, голос Питера сложно спутать с чьим-то другим, а вот второй вызвал бурю эмоций. За весь день я не слышал от Дерека ничего кроме «да» и «нет», а тут он расщедрился на целый диалог. Я не мог упустить такой возможности. Сами понимаете, послушать, а потом представить в своих фантазиях. Не смущайтесь, это естественно.       Они явно спорили, причём Питер был более взвинченным, чем я когда-то видел. Видимо, действительно приревновал. Но на тот момент это не вызвало удовлетворения или радости, как, по идее, должно было у любовника. Мне просто хотелось, чтобы он замолчал, а я мог насладиться другим тембром.       — Не тронь, — о чём-то настаивал Питер. — Мальчишку не тронь!       — Не понимаю сути разговора, — парировал второй. — Я уже объяснил тебе, что мне это не интересно.       — Не ври мне, племянничек. Думаешь, я не заметил, как ты на него смотришь?       — Я всегда так смотрю, Питер. Тебе ли не знать.       — В этом вся проблема — я знаю. И так ты не смотришь ни на кого, кроме…       Я не услышал на кого именно. Сильный порыв ветра оглушил меня, лодку качнуло, в спину ударила волна холода. Когда я наконец смог различать звуки, то понял, что вокруг стало тихо, даже как-то слишком. Я заглянул за угол, прижавшись к стене, за которой прятался, но никого не увидел. Словно этот ветер унёс и их. Так нечеловечески быстро, но разве я тогда мог об этом думать? В голове была лишь мысль о том, что Дерек смотрел на меня иначе. Совершенно точно на меня, ведь он ни разу даже не повернулся к кому-то другому из нашей группы. Да и вряд ли Питер отреагировал бы так остро, будь это тот же Скотт или Лиам.       Я был окрылён, нет, в самом деле. Мне казалось, будто я парю, а ноги сами понесли внутрь, к нашей каюте. Но путь внезапно преградили. Сначала мне даже показалось, будто в этот день боги удачи на моей стороне, но это был просто Питер. Он перехватил меня и утянул за собой. Я не сопротивлялся. А зачем? У Питера была отдельная каюта, что-то вроде люкса. Я, конечно, знал, что семья Хейлов довольно состоятельная, но это всё равно было странно. Он ведь мог остановиться в одной вместе с Дереком. Ну, мне этого хотелось. Чтобы снова его увидеть, чтобы подтвердить услышанное.       Питер был зол. Не в привычной своей манере, — казалось, он всегда злится, — а по-настоящему. И я не мог понять почему. Нет, в глубине души понимал. Просто я думал тогда, что моей вины в этом нет. Она была. Потому что многозначительные взгляды были обоюдными. Мне не хотелось, вот совсем, но у Питера было другое мнение. Он впервые не спрашивал, не соблазнял, он утверждал своё право. Такие, как он, как я теперь, большие собственники. Да, вы правы, я имею в виду оборотней. Не знаю, сопротивляться было в любом случае бессмысленно и бесполезно. Я понимал это тогда, понимаю и сейчас. Мы не были близки в полном смысле этого слова, эта ночь скорее напоминала нечто болезненное и животное, как инстинкты. И на момент мне показалось — я думал, что показалось, — будто лунный свет, пробивающийся через огромный иллюминатор, осветил вовсе не человеческую руку, а удлинённые пальцы с когтями. Я не успел испугаться, потому что голова была забита мыслями о том, что мне хотелось, чтобы вместо Питера там за спиной оказался Дерек.

***

      — Чаю? — прерывается оборотень и поднимается с места. Пепельница полна окурков, а в воздухе витают остатки рассеянного едкого дыма.       — Нет, благодарю, — качает головой журналист.       — Ваше право, — кивок. — А я выпью.       Он отходит в сторону, открывает стеллаж с алкоголем, но не предлагает. Бутылка с бурбоном опускается на столик между диваном и креслом, где сидит журналист. Туда же он ставит два стакана, но наполняет только один. Опускается на место, закидывает ногу на ногу и пристально смотрит на собеседника.       — Расслабьтесь, — у него такой вкрадчивый голос.       — Кхм, — журналисту неловко. — Получается, что вы не знали, что Питер — оборотень?       — А вы как думаете? — и на губах играет усмешка. Ему не отвечают. — Не знал, конечно же не знал, даже не догадывался. Он умело всё скрывал.       — А что насчёт Дерека?       — Пожалуй, будь у меня роман с ним, я бы смог догадаться, — вздох. — Но обстоятельства сложились иначе.       «Значит, он тоже, » — проносится в голове у журналиста. Эта мысль мгновенно отодвигается на задний план, но занимает место в списке особо важных. Сейчас нужнее выяснить другое.       — Кто из них вас обратил?       Оборотень усмехается, откидывается назад на спинку дивана и запрокидывает голову, глядя в потолок. Проходит около минуты, и журналист уже намеревается повторить вопрос или задать другой, когда он решает продолжить рассказ.

***

      Ночевать я остался с Питером. Не то чтобы мне хотелось, я не видел смысла возвращаться к своим и объяснять помятый вид. К счастью, сон пришёл раньше, чем Питер успел меня спросить о чём-то. Утром я проснулся от сильной качки совершенно один. Быстро собрался и вышел на палубу, где встретился с ребятами. Пришлось придумать глупую отмазку, чтобы не возникало лишних вопросов и подозрений. Кажется, они поверили. Персонал выдал каждому жилет с особым номером, это было необходимо, чтобы по возвращению проверили наличие всех пассажиров. Я нигде не видел ни Питера, ни Дерека, с нами была только Малия. Когда я спросил, она сказала, что они ушли раньше с первой группой. Просто ребята не хотели меня оставлять и даже уже были готовы организовывать поиски. Видимо, я вовремя вышел.       Море было неспокойное, но в тот момент никто об этом не думал. Мы наслаждались видом Волчьего острова. Да-да, иронично, вы не находите? С нами была и охрана, что-то вроде зоозащитников, я не вдавался в подробности. У них с собой были ружья, как я думал, со снотворным. Глава охраны выделялся на фоне своих подопечных, да и вообще просто выделялся внешне. Красивый мужчина… Не смейтесь, я не такой легкомысленный. Для своих лет он был очень даже ничего, высокий такой, жилистый, с невероятными глазами. Что в них особенного? Они были очень светлыми, светло-голубыми с серым оттенком. Да, необычный цвет. Кажется, его звали Крис, Кристофер… Не помню точно.       Нас высадили на берег, и мы отправились осматривать красоты природы. Девушки собрали нас, чтобы сделать общее фото. Помнится, мы даже попросили этого Криса — пусть будет Крис — сфотографировать нас на фоне горы в виде волчьей головы. Было занимательно. Нам даже разрешили самостоятельно её обследовать, при соблюдении всех правил, конечно же. Мы не хотели оставлять девушек одних, мало ли какая опасность может поджидать в таком месте, поэтому пошли все вместе. Но, знаете, мне хотелось побыть одному. Было что-то притягательное в этой горе, такое ощущение, будто меня туда тянуло. На мгновение мне даже показалось, будто я слышу вой, но не волчий, он отличался. А может, я и правда слышал, сейчас не разберёшь.       Я расскажу вам интересную вещь: жители городка на материке, соседствующем с островом, считают, что, посетив остров и соблюдая определённые условия, можно самому стать волком. Интересно? Вот и мне было. Они верили, что, если посетить остров в полнолуние после дождя и найти на нём след от волчьей лапы, а затем испить из неё дождевой воды, можно обрести сверхчеловеческие способности. Но это, конечно, бред. Нет, не только поэтому. Вы, безусловно, правы, невозможно стать оборотнем через такой ритуал. Эта особенность, вирус, инфекция — называйте, как хотите, — передаётся исключительно через укус. В очень редких случаях — посредством глубокой царапины. Дело тут в другом: на этом острове совершенно точно не водились волки. Дикие кабаны — да, но не волки. Остров так назван только из-за этой необычной горы. Что дальше? А дальше мне просто было интересно, я всегда отличался особой пытливостью и любопытством. И вы же помните, мне показалось, будто я услышал вой, вот и отправился посмотреть, не найду ли я следа волчьей лапы?       Я отделился от нашей компании, вряд ли кто-то заметил. Хотелось осмотреться без лишних воплей со стороны. Было пасмурно, моросило. При такой погоде сложно понять который час, а время летит так быстро, когда занят чем-то интересным. Вот что было удивительно в этой горе — я заметил следы когтей на камне. Думаете, такое невозможно? Я тоже сперва так подумал, но это совершенно точно был след от когтей. Причём он не был похож на обычный, а в разы больше. И пока я шёл по этому следу, — знаю, что глупо, но… — наткнулся на неожиданность: я увидел Дерека, рассматривающего те же следы, только немного дальше.       Он стоял весь такой отчуждённый, сосредоточенный и, уже привычно, хмурый. Разглядывал их, а потом коснулся пальцами отметин. Мне так хотелось подойти к нему, но вместе с тем я этого боялся. Потому что не знал, что ему сказать, как вообще заговорить. Это такое чувство, будто ты застреваешь посреди Сахары без капли воды. Язык присыхает к нёбу, становится невероятно жарко и трудно дышать. Однако ноги несли меня по направлению к оазису против моей воли. Мне казалось, что он меня не заметил. Конечно, это было не так. Я просто встал рядом с ним, тоже уставившись на этот след, и всё никак не мог подобрать слова, хотя никогда раньше таких проблем не возникало.       — Что ты об этом думаешь? — он заговорил со мной первым, и в этот момент, словно с меня сняли груз весом не меньше, чем вся эта гора.       — Похоже на след от когтей.       — Вот как, — кажется, он ожидал от меня большего. Я думал, Дерек скажет что-то ещё, но он молчал.       — Похоже на волка, — решился я продолжить мысль.       — Ты веришь в эти сказки? — он усмехнулся! Он правда проявил какую-то эмоцию, и меня не волновало, какую именно. Просто это было впервые, и мне так понравилось видеть эту искажённую ухмылку, что я готов был поверить во что угодно, лишь бы снова вызвать её.       — А ты — нет?       Дерек покачал головой, но я так и не понял, что именно это означает. Но у нас ведь завязался какой-никакой диалог, и я не мог оставить это так, нужно было продолжить, вот меня и понесло. Я рассказал ему ту легенду про след от лапы, и дождь, и полнолуние. Дерек оставался подозрительно серьёзным, а потом он просто сказал:       — Сегодня полнолуние.       — И дождь моросит.       Я рассмеялся, а он подхватил. Знаете, у него потрясающий смех. Не такой, как у других. Он не смеётся открыто или громко, это что-то вроде тихих повторяющихся смешков, но не выглядит абсурдно, скорее наоборот. Дерек даже прикрывает глаза, когда смеётся — просто очаровательно. Да, я был очарован. Не мог перестать смотреть на него, а он взял и повернулся, посмотрел так странно, не как прошедшим вечером, это был другой взгляд. Совершенно другой. Спокойный, не жёсткий, не презрительный, даже не оценивающий. Взгляд того, кто пытается вглядеться в твою душу. И я стоял перед ним открытый и готовый показать всё, что ему захочется увидеть. Но Дерек фыркнул и снова отвернулся лицом к следу на скале. Я ожидал чего угодно, но не того, что услышал следом.       — Тебе следует быть осторожнее с моим дядей.       — Почему это?       — Иногда он, — Дерек словно запнулся, или это была просто уловка, — бывает несдержанным.       Я подумал о прошлой ночи, о том, что зря расстегнул воротник своей ветровки, вполне может быть, что там тоже остался след. Не такой, как на камне, но куда более ужасный, потому что его увидел Дерек.       — Это несерьёзно, — я не пытался оправдаться, понимая, что отступать некуда и любая фраза будет звучать жалко.       — Он так не думает.       Вспомнилась ночь, когда они говорили обо мне. Не знаю, что на меня нашло после такого воспоминания, но, видимо, чувство самосохранения окончательно атрофировалось в этот момент.       — А ты как думаешь?       — Что?       — Как ты думаешь обо мне?       Дерек вздохнул так, словно ему надоедают с какой-то глупой просьбой. Я всерьёз заволновался, но было поздно брать свои слова назад. Даже приготовился к тому, что меня отошьют.       — Ты забавный, — выдохнул Дерек. — По мне не скажешь, но я люблю забавные вещи.       — Вот как.       Нет, это не был мой ответ. Не подумайте неправильно, я вообще не мог ответить, потому что думал о том, что нравлюсь ему. То есть, ни о чём другом не мог думать вообще. Видите, эти воспоминания так меня волнуют, что я снова начинаю говорить, как когда был человеком. Я сбиваюсь с нужных мыслей, путаюсь, перескакиваю с одного на другое. Так было всегда. Сейчас не бывает, но в подобных случаях иногда случается. Очень-очень редко. Чей же тогда он был? Ах да. Это был Питер. Мне следовало догадаться, что он где-то поблизости. Опрометчиво вышло.       Вы, наверное, уже догадались, что ничего хорошего из этого не вышло? Верно. Вы, на удивление, точны в своих предположениях. Бывали в схожих ситуациях? Нет? А так и не скажешь. Не знай я, что это правда, решил бы, что у вас в жизни тоже случались любовные треугольники. Да, завязалась ссора. Сначала на словах. Лучше бы на них и остановились. В итоге, Питер просто схватил меня за руку, сильно так — не вырваться. А я пытался, поверьте. Дерек сказал ему, что это глупо ввязывать меня в такие разборки. Тогда я и не догадывался, что подразумевалось под этим. Я вообще был на эмоциях и даже сейчас смутно могу вспомнить, кто и что говорил. Помню лишь, что видел в их глазах те самые блики, что и за ужином. Голубой и красный. Нет, у оборотней глаза не только таких оттенков. Есть ещё и жёлтый. От чего зависит? Ну, как вам сказать… Хах, не пугайтесь. Да, у меня голубые. Что это значит? Вот, выпейте. Пейте-пейте, это хороший бурбон, и послушайте дальше.       Мне удалось вырваться. Дерек сказал, чтобы я убирался. Сказал с этим страшным выражением на лице. Я различил клыки, изменившиеся брови, нос, и даже уши казались заострёнными. Вы бы испугались? Я — да. Только поэтому его и послушал. Пока мы разбирались, совсем стемнело; на лайнере уже запустили сигнальную ракету, чтобы все возвращались, причём, кажется, во второй или даже третий раз. А я бежал с этой волчьей горы, не веря в то, что увидел. Ближе к основанию уже были деревья, я подумал, что смогу пробраться между ними даже на бегу, но ошибся. Меня словно что-то сшибло. Представьте, будто вас сбивает с ног легковой автомобиль. Такое себе чувство. И я упал — прямо лицом в землю. Сверху что-то навалилось. Не было никаких сомнений, что это не человек.       Сначала я грешил на тех же кабанов, но, знаете ли, кабаны не стягивают с людей их жилеты. А когда это существо сняло его, оно меня укусило.

***

      Он замолкает. Касается рукой основания шеи ближе к затылку, словно о чём-то задумавшись. Затем тянется к полупустой бутылке бурбона. Рука замирает, сдвигается в сторону и перехватывает пачку сигарет и зажигалку.       — Я не знаю кто меня укусил, — оборотень прикуривает сигарету и поднимает взгляд на журналиста. — Не смотрите так, словно не верите. Верите? — усмешка. — Ладно. Вы же помните, что я сказал вам с самого начала? Оборотни различают чувства по мельчайшим изменениям в биении сердца. В том числе и ложь.       — Вы знаете, кто это был, — решается на откровение журналист.       — Возможно. Видите ли, это как в детективах. Иногда тот, на кого меньше всего думаешь, кого совсем не подозреваешь, оказывается виноват во всех ваших бедах. Вы уже догадались о чём я? — улыбается. — Но и вам ведь нужна вся история?       — Да. Расскажите, как вы выжили?       Тонкая струйка дыма поднимается вверх, задерживаясь небольшим облаком чуть выше головы оборотня. Он машет ладонью, чтобы её разогнать, и продолжает.

***

      Когда я пришёл в себя, шёл ливень. Я промок до нитки, но тело горело адским огнём. Это была дикая боль, перед глазами всё расплывалось. Я попытался подняться, даже стал на четвереньки, но не удержался и снова упал. Получилось только перевернуться на спину. Я хотел найти источник боли, да, именно там, где вы показываете. Было сложно различить, поэтому я поднял руку повыше — луна окрасила ладонь в красный. Конечно, это метафора, но ладонь была вся в крови, даже свет казался красным. Свет от полной луны.       Это была моя первая метаморфоза. Самая первая — самая болезненная. Всё, что я помню о той ночи, лишь обрывки: боль, приход в сознание, снова боль, потеря контроля. Помню, как рвал на себе одежду. А потом только бег, бег в никуда, бесцельный. Руки или лапы, проваливающиеся в мокрую землю, ветки, бьющие то ли в лицо, то ли в звериный оскал. Быть оборотнем, это не так приятно, как показывают в фильмах, хоть в тех же «Сумерках». Смотрели? Ладно.       Окончательно очнулся я только через день. Весь в грязи и разодранной одежде. На теле же не было никаких следов. Даже после ночи под дождём я чувствовал себя превосходно, даже голод не мучил. Наверное, съел какого-то зверька. Ахах, просил же, не пугаться, это просто усмешка, вас я не съем. Так вот. Это был сезон. Не то, о чём вы наверняка подумали. Сезон экскурсий. Я решил, что мне просто повезло — вскоре привезли ещё одну группу, но всё было сложнее. К тому времени я уже не был под воздействием луны, поэтому мог себя более или менее контролировать. Хотя не столько себя, сколько внезапные вспышки гнева. Наверное, я оставил ещё несколько следов от когтей на Волчьей горе.       Помнится, персонал с лайнера всё удивлялся, как так вышло. Оказалось, они даже не знали, что я там остался. Кто-то принёс мой жилет обратно. Даже друзья всполошились, только вернувшись на материк. Экскурсию внезапно прекратили из-за надвигающегося шторма, а потом из-за него же не могли сразу отправиться за мной, им пришлось переждать, чтобы избежать трагедии. С ними был Скотт и Кира, даже Лидия и, что удивительно, Малия. Она особенно переживала. Кто? Малия. Потом уже мне Скотт рассказал, как она волновалась. Решил, будто я ей понравился. Странно, правда? С чего бы вдруг. Но я уклонился от темы.       Я вернулся домой, но пока боялся идти в университет. В самом деле, я боялся, что причиню кому-то вред. Конечно, изначально подумал, что мне всё приснилось, что это вина лихорадки из-за ночи под ливнем, но когда я смял одной рукой капот машины парня, едва не сбившего меня на пешеходном переходе, то понял — не сон. Потребовалось время, чтобы научиться держать себя в руках. Я даже подумывал уйти из университета. А потом Скотт во время одного из визитов — он думал, что я заболел после поездки, и не был так уж и неправ, — сказал, что Питер уволился. Знаете, эта новость пробудила что-то во мне. Жажду крови, мести. Ведь он знал, что я там, из-за него мне пришлось тогда убежать. В любом случае, я винил во всём Питера. И старался не думать о Дереке, потому что любая мысль о нём в то время мгновенно выводила меня из равновесия.       Я решил найти его. Кого? Не знаю, не задумывался тогда. Обоих. Мне нужны были объяснения, признания, правда. Тогда я уже знал кем являюсь, спасибо интернету. Но этого всего было мало. А потом я подумал, что, может, кто-то из них мёртв. У них явно намечалась драка, вполне возможно, что закончилась она не так уж радужно. Это тоже был один из моих мотивов. Естественно, выяснить в деканате куда делся мистер Хейл мне не удалось, но я помнил, как он говорил, что родом из небольшого города под названием Бейкон Хилс. Оттуда и начались мои поиски.

***

      Он снова молчит. Сигарета медленно тлеет, осыпаясь пеплом на ковёр. Журналист тихонько кашляет, стараясь привлечь внимание. Удаётся.       — Так вот как вы тут оказались, — и что-то быстро пишет в своём блокноте. — Вы решили остаться, потому что нашли его?       — Нет, — оборотень снова расслабляется, тушит окурок и грациозно потягивается. — Я остался потому что жду.       — Кого вы ждёте?       — Не кого, а чего, — лёгкая улыбка играет на его губах. — Я жду мести.       — Мести? Вы совершили что-то страшное, за что нужно отомстить? — и опрометчиво добавляет. — Поэтому у вас голубые глаза?       Улыбка мгновенно превращается в оскал, будто оборотень только и ждал этих слов, ждал подтверждения своих догадок.       — Вы правы. Я жду мести, потому что и сам отомстил, — он поднимает руку, останавливая журналиста, открывшего рот для следующего вопроса. — О, не стоит. Я знаю, зачем вы сюда пришли. Вы пришли ко мне не просто так, вы пришли узнать, кто именно меня обратил. У вас с ними какая-то сделка? Можете не отвечать. Я скажу вам правду.       Оборотень поднимается с дивана и начинает ходить по комнате, при этом движения кажутся несколько нервными.       — Дело в том, что когда я потерял сознание, то упал в лужу. Нет, не просто в лужу. Это был отпечаток. След волчьей лапы, куда больше обычного. Словно его оставил волк, как минимум, два метра в длину. Придя в себя, я просто испил из неё дождевой воды в надежде на спасение. А след от укуса на самом деле просто царапина, полученная во время побега. Там у деревьев острые ветки, знаете ли.       Он замирает и оборачивается к человеку в кресле.       — Вы думаете, я их защищаю? Будет вам, какой мне смысл защищать тех, кто бросил меня умирать? Что? Кто-то из них вытащил меня с того острова? Как знать, интересная теория. А сейчас хватит разговоров и отговорок, — перемены слишком быстрые, теперь он абсолютно спокоен. — Как и сказал, я знаю, зачем вы пришли. Так может, приступите к своему заданию, мисс Арджент?