Тёмные воды.

Нагито Комаэда, член группировки Абсолютное Отчаяние. ??:??, хх день, ???? год Прошло уже несколько дней с того, как мы очнулись из комы. Прошло уже несколько дней с того, как нас перестали считать за людей. Нет-нет, я не говорю за себя – я только такого отношения и заслуживаю. Мне лишь жаль всех остальных. Чем считают их, не смотря на то, сколько подвигов во имя отчаяния они совершили. Мне всё ещё трудно говорить, да и в принципе – думать в такой обстановке; и потому – пусть эти записки станут посланием будущему мне, ставшему выше благодаря этому отчаянию. Пусть эти записки станут напоминанием о том, какова она бывает, эта ничтожная ступень к свету абсолютной Надежды, и чего она обычно стоит. Может быть, если кто-то когда-нибудь найдёт эти записки, пусть он знает – большое начинается с самого малого, серийный убийца начинает со своего лучшего друга, а отчаяние начинается с самой большой удачи. Потому что удача всегда требует свою плату. _______________ 21:??, хх день, ???? год Они называют себя Фондом будущего. Самое жуткое, что я не помню, что такое Фонд будущего. Почему это жутко? Потому что есть ощущение, будто я когда-то знал, что это такое. И, возможно… Даже был с кем-то оттуда знаком. В любом случае, сейчас единственное их влияние – полный презрения жест с целью выбросить куда-нибудь за борт жизни, чтобы никто и никогда больше не узнал о нас. Никто? Хотя… Есть ли вообще в этом мире теперь хоть кто-либо, кроме нас? Когда нас увозили на чёрной, как облако смрада, машине, в совершенно неизвестное место, за окном была пустота. Грязь и разруха. Нам сказали только, что сейчас вечер, ни дня, ни года, ни свободы, ни понимания. В наших головах, как и за тонированными стёклами машины – лишь тьма и разрушения. Я помню имя её, и то, что она хотела сделать. Это самый глупейший провал, который Ты только могла допустить. Если коротко… Ты, Отчаяние, хотела создать мир, в котором бы все были влюблены в тебя. В итоге Ты создала мир, в котором в Тебя влюблены всего лишь 16 человек… ___________________________ 15:30, хх день, ???? год Детишек – по комнаткам. У каждого в комнатке есть по своим часам и будильнику. Детишки хотя бы знают, сколько времени. Спасибо за данный широкий жест огромного великодушия к такому мусору, как мы. Но кое-что страшное произошло сегодня. Видимо, все эти дни я был в самом глубочайшем и затягивающем бреду, потому как заметить то, что левая рука закрыта в рукавице, я смог только на третий день. Главное – вовремя придти в себя, потому как… Рукавица была подозрительно влажной. Она была закреплена цепью, но я нашёл способ сломать её с помощью будильника. Когда же рукавица была снята, под ней оказалась совершенно чужая рука. Её рука. Рука самого прекрасного и самого омерзительного творения сил отчаяния на земле. Кажется, отлетевший от запястья кусок плоти (выброшенный за ненадобностью) заметили в камерах, и поэтому это был единственный раз за всё время, когда со мной обращались, как с человеком. Зря… Мне оказали медицинскую помощь, замотали первыми же найденными бинтами и выкинули обратно в свою комнату. Возможно, мне захочется вернуть её назад. Но сейчас мне гораздо легче видеть остатки руки, чем руку, свидетельствующую о вызывающей и недопустимой слабости моего рассудка. _________________________ 28 марта, 2023 год, 13:50. Мы успешно нашли электронный календарь, который Фонд будущего любезно оставил нам. Хоть что-то радует. Правда, меня не оставляет ощущение того, что год – неправильный. В любом случае, это единственная хорошая вещь за всё последнее время. Махиру сегодня в не совсем ясном состоянии заставляет всех улыбаться для фотографий. Выглядит это настолько по-идиотски и настолько болезненно, будто санитар, который сам вряд ли далеко ушёл, требует у пациентов принимать невнятные таблетки, не объясняя их влияния на рассудок. ___________ 29 марта, 2023 год, 18:00. Мы в тёмных водах. Беспросветных, тёмных водах. Плывём жирными комьями грязи на поверхности, ненужные никому, кроме тёмной воды, которая хочет нас поглотить. В свою очередь мне кажется, что лично я давно нахожусь на самом дне этого болота, и об этом, кажется, меня пыталась предупреждать в своё время Монака, за что теперь сожалею. Интересно, она до сих пор жива? Жив ли кто-либо из них вообще?... И в тот самый момент, когда моя голова начинала разваливаться ровно на четыре – по сторонам света – куска, хрустнув напоследок, в моей комнате скрипнула дверь. На пороге появился кто-то улыбчивый, подозрительно – без сумок, без вещей, без каких-либо упаковок, без лекарств, а просто… Со своей улыбкой. Правда, он выглядел обеспокоенным чем-то. Будто его предупредили, что с таким мусором, как я, стоит быть лицемерным, а сам был парнем честным и врать ни в коем разе не хотел. Я оценил это качество слабыми кивками, так как в голове гудело – она должна была расколоться ещё до его прихода, а поскольку это благоприятное действие было отменено, жужжащие пчёлы только собрались назад. Тем не менее, не смотря на всё это, после долгой задушевной беседы о прошлом, настоящем и будущем, а так же от спокойного тона голоса, будто бы знающего, что именно делать... Жужжание прекратилось, хоть и ближе к отбою… ____________________________ Наэги Макото, член 14 подразделения Фонда Будущего. Когда все члены бывшего «Абсолютного Отчаяния» очнулись - перед Фондом остро встал вопрос: а куда их девать? К сожалению, идея «перевоспитания» провалилась, так как никто не предполагал вмешательства. Нам стоило додуматься… Неважно. В любом случае, было решено отправить их в какое-нибудь безопасное и надёжно спрятанное место, благо, таковое нашлось достаточно недалеко от Японии – горы Тянь-Шань в Китае. Оставлять их на самих себя, разумеется, никто не собирался, потому, перед перевозом, там было обустроено всё необходимое – запасы еды, медикаментов, установлены камеры, а так же были выбраны люди, которые бы как раз могли оказать квалифицированную медицинскую и психологическую помощь. Но всё равно оставалось выбрать ещё одного человека… Куратора. Если не вдаваться в подробности, то именно ему предстояло отхватывать по шапке за все косяки и в целом нести ответственность за то, что будет происходить на территории, отведённой для восстановления и адаптации. Этим человеком стал я. Когда я приехал к ним, я был изрядно на взводе, всё-таки, те, кто был в коме, не видели меня и не знают, наверное, что и почему. Или им всё-таки рассказали? Да откуда мне знать! В любом случае, я первым делом ознакомился со всем, что было сделано, с тем, что происходило до тех пор, пока я не приехал. В том числе, меня ввели в курс истории с рукой Комаэды Нагито. …вернее, рукой Эношимы Джунко. До моего приезда им всем было запрещено покидать их комнаты, делая исключением только походы в столовую и общее времяпрепровождение в специально отведённых местах. Я прекрасно понимал, к чему это, почему, но смириться не мог. Я надеюсь, я смогу им помочь. И в моих планах постепенно расширить рамки окружающего их мира. Пусть и разрушенного, разбитого, но не сломленного. Я прошёлся по всем комнатам. Я говорил совершенно со всеми. Как ни странно, но ни с кем не возникло проблем. Я больше боялся этих разговоров, чем это было на самом деле. Но, всё оказалось не так уж и плохо. Возможно, я действительно смогу здесь что-то сделать, хоть кому-то помочь! Самым последним я навестил как раз Комаэду. Комаэда Нагито, Абсолютный Счастливчик… Обладатель того же титула, что и я. Красивый, но весьма измождённый, я б даже сказал, изнурённый юноша. Было сложно не думать о нём с позиции руки Джунко, но я честно пытался видеть в нём него. Меня беспокоили его взгляды, иногда он смотрел как будто через толщу вовсе не прозрачной воды, пытался сфокусироваться, хотя уже сдался и не пытается выплыть… Брр, ну и мысли. В любом случае, мнение было составлено, основы выяснены. Всё, что мне оставалось сделать – потихоньку как-то притереться к ним, чтобы они не считали меня врагом, наблюдать и пытаться их как-то подтолкнуть к сотрудничеству и «Свету Надежды». Начать я решил с утра, собрав их после завтрака где-нибудь в общей комнате. И даже не смотря на то, что волнение не давало мне уснуть – так я и сделал. Когда собрал всех – представился, вспомнив, что вчера, по запарке, я забыл это сделать с половиной ребят. И постарался донести до них, что им не нужно меня бояться и как-то сторониться, потому что я не хочу им зла. И что если что-то беспокоит, то это не нужно держать в себе. Господи, я чувствую себя таким идиотом… Видно же по их лицам, что эти речи для них – на уровне ясельной группы детского сада, вообще никак не действуют. Это заставило меня смутиться, пробормотать что-то в духе «если что, спрашивайте, я отвечу» и окончательно замолчать, сконфуженно вздохнув. Оставалось надеяться, что они не приняли меня за дебила, а просто реакция у них такая, так как они переваривают всё услышанное… __________ Нагито Комаэда. 1 апреля, 2023 год, 10:00. Всё в моей голове плывёт. Страшно, что я начал видеть сны. Как воспоминания, плывущие по самым запылённым отсекам сознания. Однако, признание того, что сегодня, как оказалось, день рождения Монаки… Откуда я помню? Чёрт побери, она просто появилась в моей голове ночью на заляпанной кровью авансцене и сказала – «Мистер слуга! Я требую подарок!». Ну и, поскольку это сон, я идеально ровно швырнул ей в руки поднос с вишнёвыми кексами и… Человеческим сердцем на тарелке. Именно таким образом я и вспомнил, что сегодня её день рождения. Как к зародышу идеальной копии Джунко, я относился к ней с презрением. Как к ребёнку – с жалостью. Поэтому день рождения Монаки был отпразднован лирическим отступлением, выцарапанным с тихим смехом на стене – точь-в-точь символ Мага. Смех в моей голове шелестел, пока не стал звенеть. Потом – кричать. И с этого момента о дне рождения Монаки узнали все. Отчаяние сводило меня с ума, заставляя царапать острой деталью разбитого будильника на стене линии и узоры, и смех шелестел со дна болота, хотя хотелось царапать руки своих соседей. Хотелось вонзать детали в кожу, под ногти, хотелось драть тела чем-то похожим на нож, как когтями, хотелось вырывать лёгкие... Фонд будущего, видимо, предусмотрел появление подобных желаний, и потому дверь из моей комнаты оказалась закрытой. Механически. За мной наблюдают. Они повсюду, в камерах. За мной смотрят… ____________ 2 апреля, 2023 год, 10:00. День рождения Монаки вылился в день – и ночь – панических атак. Наверное, где-то над кроткими грязными волнами этих тёмных вод смеются над моей бедовой головой Воины Надежды. ____________ 3 апреля, 2023 год, 22:00. Сегодня я понял, что мне стыдно перед периодически приходящим Макото. Мне стыдно за свой помутнённый взгляд, за тяжёлую речь, как будто звучащую из-под толщи воды, мне стыдно за свою усталость перед ним. Наверняка, когда он говорит со мной, у него складывается ощущение, что перед ним – аутист, который вряд ли что-то понимает… На самом деле, за время этих разговоров во мне как будто что-то начало проясняться. Будто сквозь толщу грязной воды, наполненной мутным илом, трупами мелких рыбёшек, не выдержавших такой среды обитания и гнилых водорослей, пробился какой-то свет. Будто сквозь ил, в котором я похоронен, пробилась… Надежда. Я всегда верил в то, что только самые слабые способны на самую сильную Надежду… ________________ 4 апреля, 2023 год, 11:00. Сегодня в столовой мне наконец перестало казаться, что из тарелок ползут белые личинки. Кажется, меня медленно освобождает из своих оков отчаяние, но запах крови в помещениях всё равно периодически мерещится. И это прекрасно, когда я знаю, что именно и чьё присутствие будет меня лечить. __________________________ Наэги Макото. Вот же «удача»… Стоило только понадеяться, что всё не так уж и плохо – как поехал крышей Комаэда. Надо отдать ему должное – поехал он несильно, даже не пришлось применять к нему медикаменты и грубую силу. И хотя я полностью осознавал необходимость запертой двери, в первую очередь, как ни странно, для него же, было сложно не пойти на поводу и выпустить его. И… как бы мне ни было стыдно, в этот день я не рискнул зайти к нему, занявшись какими-то «супер-пупер важными делами», иногда немного нервно поглядывая на экран, где была показана его комната. Зато зашёл на следующий. И ещё. И ещё. Радует, что он охотно идёт на диалог, хоть и видно, что ему сложновато сфокусироваться на том, что я говорю, на звуке моего голоса в целом. Однако, хотя бы что он в принципе контактен – вселяет надежду. И именно мысль о контактности заставляет меня попробовать кое-что. А вдруг получится? Тем более, что я, волей-неволей иногда думал об этих ребятах, как о потерявшихся детях, так что приход к этой мысли был очевиден. На остальных её пробовать пока не стоило, к тому же, так, или иначе, но было необходимо купировать и облегчить состояние Нагито, который, хоть и приходил медленно к стабильности, но всё ещё волновал меня. В общем, в какой-то из наших разговоров в его комнате, после того, как закончилась одна тема, а я ещё не успел придумать новую и на какое-то мгновение в помещении повисла тишина, я спросил: - Можно? - и, в общем-то, не дожидаясь ответа, немного неловко обнял его. …это определённо была не лучшая моя идея, мне кажется. Во всяком случае, мне так подумалось, когда я почувствовал, как чужое тело под моими руками напряглось и закаменело, то ли в ожидании какого-то подвоха, то ли просто в ступоре. И я не смог подавить вздоха, машинально и осторожно поглаживая его по спине, не торопясь отпускать. Надеюсь, это не вызовет ещё больший шок для его бедной психики… И хорошо, что здесь нет Комару, иначе шуточки либо на голубую тематику, либо на тему «что, материнский инстинкт проснулся, мамочка Макото?» преследовали бы меня очень долго. Да о чём я вообще думаю?! …нет, на самом деле. Возможно, эта мысль пришла ко мне, потому что я помню, как мама успокаивала нас с сестрой после каких-то наших детских бед и обид. Здесь, конечно же, масштабы куда больше, здесь нельзя просто так сказать что-то вроде «мирись-мирись-мирись и больше не дерись». И даже если я скажу, что всё хорошо, оно не станет автоматически так, но… - Всё будет хорошо, - медленно отстранившись, пообещал я, глядя ему в глаза, - Ты ведь слышишь меня, Комаэда-кун? Прости, если напугал, - я немного виновато и неловко улыбался, пока говорил это, внимательно и, может быть, настороженно глядя ему в лицо, отыскивая там малейшие изменения.