Тёмные воды.

Наэги Макото, человек, который никогда не умел устраивать для кого-то праздники. На самом деле, кажется, с днём рождения Коизуми Махиру я почти не провалился. Она была рада моему подарку - новой и качественной фотокамере, и возможности испытать её в деле. И ужин, на котором всем досталось немного праздничного пирога, тоже вроде бы прошёл спокойно и, даже, как-то уютно. ...не считая того, что все были чем-то обеспокоены, но все попытки выяснить - канули в никуда и я уж было поверил, что это просто я себя накрутил за время, прошедшее до начала праздничных дней, и всё мне только кажется. А потом, перед днём рождения Комаэды, я всю ночь не мог уснуть от волнения. Хотя раньше я и думал, что для него что-то подобрать будет проще, сейчас я был почти на все сто процентов уверен, что я ошибаюсь. Начнём с того, что я сомневался в выбранных подарке и маршруте... Поэтому подарок я решил ему отдать после прогулки, чтобы, в случае чего, он мог сразу это выкинуть. Не выдержав томительного бессонного ожидания, я вышел из своей комнаты-кабинета в районе шести утра. И где-то с полчаса мялся под дверью Нагито с курткой для него в руках, иногда наворачивая круги по коридору, боясь разбудить его ( и всех вокруг). Но в какой-то момент я не выдержал снова - но на этот раз я просто тихонько открыл дверь в его комнату, надеясь, что не разбужу. ...он и не спал. Какое облегчение. - Доброе утро, Комаэда-кун, - я подошёл к нему, сидящему за столом и бездумно(наверное) покачивающемуся на стуле, прикрыв за собой дверь, - Прости, что так рано пришёл... Он обернулся ко мне, немного удивлённо, но потом улыбнулся. Так, как я уже, в общем-то привык. Разумеется, он заметил куртку в моих руках, но вопросов не задавал, всего лишь поздоровавшись со мной в ответ, выжидая, что же я скажу ему, зачем же он мне понадобился в такую рань. - Нет времени объяснять, подойди ко мне, - я на самом деле едва-едва выговорил эту фразу так, как она должна была прозвучать по моей задумке, то есть уверенно и строго. На самом деле, я ожидал, что он рассмеётся и пошлёт меня к чёрту (конечно же, я знаю, что он так не сделает, но...). Но мне повезло и он выполнил мою просьбу, позволив мне надеть на него куртку. - Я хочу отвести тебя кое-куда, - всё-таки решил немного раскрыть свои планы я, - Но все, думаю, ещё спят, так что, пока не выйдем, молчи, ладно? Наш выход прошёл абсолютно спокойно, не считая того, что, когда я завернул на кухню, чтобы взять с собой бутербродов и сока, я споткнулся и чуть было не расквасил нос об косяк. Но такие мелкие неудачи не могли никак помешать моему стремлению выполнить задуманное! Я взял его за здоровую руку, когда мы вышли из здания, чтобы точно быть уверенным, что даже если что-то произойдёт - он будет рядом со мной. Мы дошли до облюбованной мной ранее поляны, с одной стороны которой был обрыв и открывался хороший обзор на всю горную систему, и сели неподалёку - безопасно, но с возможностью всё видеть. И только после этого я, наконец, повернулся к нему и крепко обнял, сбивчиво поздравляя его с днём рождения, и желая ему всего самого наилучшего, и чудесного. Его лицо в этот момент... ...было далеко от лица радостного человека, честно. Нагито больше был похож на только что проснувшегося совёнка. ...стоп, он забыл про свой день рождения? Этот вопрос я тут же озвучил и сразу же получил положительный ответ и горячую благодарность. Она почти обжигала, но не помешала мне немного неловко улыбнуться, вскрывая пакетик с бутербродами и деля их честно на двоих. ...на самом деле - нет. Самый большой я отдал ему. В любом случае, за вот таким импровизированным завтраком и тихой болтовнёй, прошло не так уж мало времени, солнце давно вызолотило лес вокруг и под нами, и согревало сейчас нас самих своим теплом. Но в какой-то момент Комаэда посерьёзнел, стряхивая крошки на землю. - Что-то случилось? - конечно же я тут же насторожился. - Н-нет... Ничего.Я просто хочу у тебя кое-что спросить, - его губы тут же изогнулись в улыбке, которая всё равно не развеяла моего волнения. Но оно и правда было лишним - его вопрос был достаточно простым для меня, хоть и заставил призадуматься о том, как ответить, как сформулировать так, чтобы не было лишних недомолвок. Конечно, ежу понятно, что я должен был ответить чистую правду, я и хотел быть с ним предельно честен. - Ко всем вам... Я не испытываю ненависти, - осторожно начал я, - И не считаю настолько уж ужасными, хотя особой любовью тоже не пылаю, что не удивительно. А ещё я думаю и надеюсь, что вы все более чем сможете придти в порядок, избавиться от последствий кошмара. И я смогу стать вам другом. Я вздохнул, задумчиво потянув себя за щёку и прикрыв ненадолго глаза. - Вы хорошие ребята, - я поднял на Нагито глаза и слабо улыбнулся, - Звучит невероятно, но я хочу за вас бороться. И буду. А что до того, что я думаю о тебе... Ты мне нравишься, Комаэда-кун, - да. Вот так просто взял и сказал, даже не смутился почти. Не потому что солгал. А потому что не задумался совершенно о том, что я говорю это бывшему Отчаянию, и, что это можно вывернуть наизнанку и извратить. - Я бы хотел, чтобы у меня получилось помочь тебе. Ты хороший. Я лёг на спину, раскинув руки в стороны и глядя в небо, немного помолчав, перед тем, как добавить ещё кое-что, крайне важное, с моей точки зрения: - Я люблю твои смех и улыбку. ________________ Нагито Комаэда. 28 апреля, 23:12. Плевать, что за год. Мне неожиданно напомнили, что, оказывается, у меня сегодня день рождения. И это было так же наивно, сколь бестактно прямо и неожиданно. Как если бы представить богача, которому его рабочий (и официант) прямо в лицо плеснул кровью того животного, из которого на этот вечер сделан стейк. Мне кажется, тут никто не помнит, когда родился. От какого же дня начался штрафной забег до отчаяния. Разве нужно это тем, для кого каждый день мог оказаться последним? Даже не смотря на то, что поведение Хиёко Сайонджи выходит за пределы мирных обусловленных правил, а Микан навязчиво и таинственно просит шприцов у каждого, кто хоть чуть-чуть приоткроет дверь - мне всё равно не до них. Как и до того факта, что некоторые в изоляторе начинают скрести стены, будто внутри них от прогулки нажался какой-то переключатель, направляющий обратно в отчаяние. Я в безопасности. Они не смогут добраться до меня. Да и зачем им добираться до подобного мусора? Я в безопасности, и тут мне есть дело только до одного человека в этом мелком мирке. Наэги Макото. Или Абсолютная Надежда. Точнее, то, что он ответил на мой вопрос. Это странное чувство, я не помню его названия, но дело в том, что нечто такое мне точно знакомо. Будто это я уже... Чувствовал когда-то. Он сказал, что мы "хорошие ребята". Что нам можно помочь. Даже если нас закинули в изолятор, как мелкий скот. Даже если рассадили и закрыли по комнаткам, изредка давая возможность поглядеть на внешний мир и на друг друга. Мы "хорошие ребята". Даже если убивали людей, занимались грабежами, расчленяли и чуть ли не поедали себе подобных от голода, желая свежего мясца, как горстка каннибалов. Но то, что он сказал конкретно обо мне, наверное, не даст мне покоя на всю эту ночь. И нет, не будет кошмаров, не будет Воинов Надежды, ничего не будет... Возможно, эта мелкая вселенная проявит ко мне подобную милость, позволив на некоторое время спокойно исчезнуть... _______________________ Наэги Макото Вчерашний день выдался очень суматошным, я даже забыл отдать Комаэде подарок, больше заинтересованный в том, чтобы как-то тормошить и веселить его. В том, чтобы этот день для него не стал очередным толчком к отчаянию... И было даже достаточно сложно не выглядеть сонным на вечернем разговоре с остальными, который стал для меня уже традицией. Чем-то вроде ритуала. И если в самом начале я как-то боялся говорить с ними, не зная, как себя повести, опасаясь стать в их глазах ещё большим врагом, то теперь... Даже не смотря на усиливающиеся волнами признаки отчаяния, я видел, что они слышат меня. И немного слушают... И некоторые "ключи" находились абсолютно случайно и легко... А ещё мне повезло заметить всё же то, что беспокоило их на протяжении последних дней - лампочки. Заметил я это действительно благодаря УДАЧЕ: я сидел у Микан в то время, когда лампочка грохнула. Было, конечно, не очень здорово вытряхивать из волос осколки, боясь пораниться, особенно, с учётом того, что испугавшаяся Цумики волшебным образом переместилась ко мне на колени и чуть не задушила, очень крепко вцепившись в плечи. Кое-как её успокоив, я выяснил, что это не первый случай. Далеко нет. И всё это время они молчали и просили Казуичи что-то делать с этим. Я не стал, конечно же их ругать, тем более, что Микан из-за этого факта и так включила свой режим бесконечных извинений, почему мне пришлось скорее снова её успокаивать и уверять, что всё в порядке и конкретно она, Цумики Микан, ни в чём не виновата. И вообще хорошая девочка. (вспомнив то, что я говорил утром Комаэде, я невольно улыбнулся.) Тем не менее, всё было исправлено, позволив мне с чистой совестью пройтись по остальным и лечь, наконец, спать. И выспаться даже... С утра меня ждал сеанс связи с верхушкой Фонда. Они ждали от меня отчёта о проделанной работе, об состоянии моих подопечных. И это был тяжёлый разговор. Я прекрасно понимал все их доводы и причины, но не мог не стоять на своём - в отличие от них, я ВИДЕЛ то, что происходит сейчас. Мог сравнивать с тем, с чего начинал. И моя надежда в отношении задуманного - только крепла. ...и только по окончанию разговора, когда я смог, наконец ровно выдохнуть и немного расслабиться, я понял, что моя рубашка чуть ли не насквозь вымокла, вынуждая отправиться в душ и переодеться. Правда, с последним пунктом вышла заминка, когда я понял, что это была последняя чистая моя рубашка, а постиранную одежду привезут только вечером. Но мне повезло, что среди моей одежды оказались старые футболка и кофта - то, что я носил ещё при поступлении в "Пик Надежды". Навевает воспоминания... Что интересно - как только я надел старые вещи, я тут же почувствовал себя абсолютно чуждым остальным людям Фонда, находящимися на этой территории. И даже когда вышел на обед, где понадобилось переговорить с парой из них, я будто снова робел, будто снова школьник, подошедший к взрослым серьёзным людям с какой-то ерундой. Как же много иногда значит одежда!.. Зато в карман кофты идеально поместился подарок для Нагито. Так что, когда подошло время обхода и я закончил с остальными, я вполне спокойно зашёл к Комаэде в комнату, не потратив времени на то, чтобы забрать эту вещь из своего кабинета. Мы немного с ним ещё поговорили, прежде чем я решился. И я очень сильно надеялся на то, что ему это понравится... Это - небольшая записная книжка, с обложкой из кожи орехового цвета, у которой по краям был вытиснен незамысловатый орнамент из завитков и с застёжкой, украшенной маленькой бабочкой из металла. И я просто молча протянул ему её, не решившись произнести ни слова по этому поводу. Надеясь, что эти слова и не понадобятся вовсе... Как много разных надежд переплелось сейчас, связанных с этим человеком! _____________________ Нагито Комаэда. 29 апреля, 23:00. Мой последний сон в этом месте – из тех, которых я помню – толстые белые светящиеся цветы в болотно-грязных плакучих лианах… Сплошная вязкая грязь, прилипчивая грязь. Там, где раньше стоял замок, теперь не было ничего – только пыль, серая пыль, украшивающая грязные топи... Но что же в них теперь нам осталось? Точно можно сказать только одно - белых цветов раньше не было. Ни обычных белых, ни тех, которые светятся. Наэги Макото приходил. Забыл отдать подарок на день рождения… А я обнял его. Всеми лепестками цветов, всем этим великолепием чистоты среди грязи. Одной здоровой рукой, и второй – обрубком… Я объял его всем тем, что осталось во мне, что ещё жило, что дышало вопреки всему. Раскол надежды и отчаяния пусть и был силён, порождая внутри пустую завывающую бездну скорби, но я… Я просто вцепился в него, молча, как только отложил его чудесный блокнот на столик. И это было вопиющей бестактностью, потому как – как смеет вообще подобный отброс по типу меня, в котором осталась только лишь жидкая грязь отчаяния, прикасаться к тому, кто и вырастил эти белые цветы? Как вообще смеет паразит прикасаться к самому искусному садовнику? Как вообще я смел… Прикоснуться к Надежде… В эту ночь я почти не спал. Замок рушился громко, кажется, с чьими-то криками на фоне, ломался огромный меч, и никто не был готов вытащить его наверх. Ни у кого не хватило сил вытащить геройский меч. И хорошо. Потому как, если бы его вытащили, он бы остался целым. На руинах всего того, что служило верой и правдой всю сознательную жизнь, на руинах отчаяния… Всю ночь в полудрёме я стоял перед этими ошмётками кроваво-красной плоти, придавленной серыми камнями, и думал – боже… Как же так, как же могло так получиться? Как могло это всё раздробиться в пыль? Просто появился он. Наэги Макото. Абсолютная Надежда. И, хоть я и не замечал обычно, но среди лиан рядом с болотом стали появляться невнятные источники света. Лишь потом, в эту ночь, я заметил – это цветы, цветы, которые дышат всей этой грязью, но в ответ почему-то выделяют только свет. Возможно, мои руки были этими цветами, чтобы не замарать его той грязью, которая стекала с кончиков пальцев. Возможно, я сам светился, когда обнимал его. Но я обнимал его, и ничего не говорил в ответ… Многие выбрались благодаря ему из тёмных вод. Мог ли он вообще знать, как сильно повлиял на них и на каждого в отдельности?... Мог ли он вообще знать... Как повлиял на меня? _______________________ Наэги Макото. В тот день, когда Комаэда отложил мой подарок и обнял меня - очень крепко обнял, будто пытался сломать мои кости и превратить все внутренности в кашицу - я даже немного испугался. Но совсем ненадолго, пока не почувствовал слабую дрожь в его руках. Именно она побудила меня обнять его в ответ, ласково поглаживая по спине, не очень понимая его причин так в меня вцепляться... Но если ему это было нужно - я был не против. В любом случае мы так стояли долго, чуть ли не до самого отбоя. Абсолютно молча, потому как мне нечего было сказать, ему, думаю, тоже. И потом было даже как-то сложновато выпустить его из объятий, чтобы уложить спать. Но мы справились с этой нелёгкой задачей вместе, едва-едва сумели расцепить руки, что позволило мне оставить мягкий поцелуй на его лбу на ночь, желая ему хороших снов. И чуть было не остаться вместе с ним там. Жаль, что я не мог себе этого позволить... Но наутро всё было хорошо. Это было на редкость хорошее утро. Неожиданно раскрылся Кузурю. Позволил вести нормальный диалог, по которому стало видно, что теперь-то он дальше от отчаяния. Хоть немного. Попросил дать ему чаще видеться с Пеко. Я не стал отказывать, сказал только, что поговорю с ней на эту тему. Впрочем, я был более чем уверен, что она сама обрадуется, услышав про эту просьбу. Так и было. А ближе к обеду завязался разговор с Сайонджи, которую я вывел в этот момент прогуляться за территорию. Совершенно неожиданный для меня. Мы говорили о всякой ерунде... До тех пор, пока она не сказала резко: - Эй, ты ведёшь себя так, будто Отчаяние тебя вовсе не коснулось! Тебе что, всё равно, что ли, на то, что мы делали? Да как такого, как ты, вообще могли допустить работать в Фонде? Лучше бы Отчаяние на тебя всё-таки как-нибудь повлияло, оно бы присмирило твои бессмысленные амбиции! Признаться честно, меня очень разозлили её слова. Даже мелькнула мысль о том, что было бы неплохо ударить её, но... Но я не стал этого делать. Не смог бы. Потому я просто сказал: - Оно коснулось меня. И мне не всё равно на то, что вы делали... - Правда что ли? А ну-ка расскажи, - она фыркнула, останавливаясь и скрещивая руки на груди. Я вздохнул и начал рассказывать... Я рассказал ей обо всём, что происходило в Академии "Пик Надежды" после начала Трагедии. О нашей игре. О смертях практически всех моих одноклассников. О том, как чуть не казнили меня самого. О Киригири. О том, что я чувствовал всё это время. И о том, что и дальше, после того, как Эношима Джунко казнила саму себя, я мог только узнавать о смертях близких мне людей. Никак не влияя и не имея силы помочь... Я, кажется, всё-таки сумел не заплакать, пока рассказывал это, несмотря на то, что очень сильно хотелось, слёзы сами наворачивались мне на глаза. - Я понимаю, что я не самый пострадавший человек на Земле. Умершим и многим другим пришлось куда хуже. Но не смей говорить, что мне всё равно. Если бы мне было всё равно... Я вряд ли бы захотел вытащить вас оттуда. Но я хочу.