Сладкий альфа.

      повествование этой главы будет перескакивать то на Марка, то на Джебома       То, что в жизни Марка творится несусветная херня, Джексон понимает не сразу. Как-то стороной его обошло отвратное настроение блондина. Только вот все это длилось до поры до времени, пока Туан границы не начал переходить.       Прогулы на учебе? Это для кого-то другого было бы просто пустым «пффф» в воздух, но не для лучшего студента курса. А Джексон друга знал прекрасно и до сих пор помнил, какова у того тяга к учебе, к слову, на десятерых такого бы потенциала хватило. И то, что Марк намеренно пропускал пары – стало первым звоночком для брюнета.       Куда страннее стало то, что стоило лишь Джексону заикнуться о Джебоме, да и вообще просто вскользь упомянуть его в своей речи, как лицо Марка разом каменело, а глаза наливались красным. Это еще один кусочек мозаики от картины «Что стряслось у Марка». Джексон лезть с расспросами к другу пока не стремился, все равно тот увиливал каждый раз, и Ван улавливал ощущение подобно тому, что со стеной общаться. Один в один схожесть.       Он уже не раз поднимал этот вопрос в разговоре с Бэмом, но тот тоже находился в непонятках… а Югём на звонки не отвечал…       Последней каплей в чаше терпения китайца стало то, что Марк попросту стал вдаваться в разгульную аморальную жизнь. Нет, он не трахал всех подряд и тому подобное… просто пропадать парень стал чаще, а черные круги под его глазами становились все крупнее.       Джексон однажды сорвался, полез с разговором к Туану, за что получил кулаком в нос. Неожиданно как-то. А после долго в колоссальном непонимании смотрел на захлопнувшуюся за блондином дверь. Но все же сорвался вслед за другом.       Искал Ван друга долго, по всем знакомым клубам, чувствовал, что блондин вновь сорвался заправляться крепким алкоголем. Параллельно пытаясь вызвонить Джебома, надеясь, что хоть тот сможет как-то прояснить всю ситуацию, но ждал его полный крах. Ни Джебом, ни Югём трубку не брали. Отозвался только Бэм и, поддавшись обеспокоенному тону любимого, дома не остался, решив, что обязан помочь Марку. Ведь не чужой человек совсем.       Удача улыбнулась им где-то на задворках города в одном затхлом клубе, Джексона даже мысль бы не посетила ни разу, что Туана понесет именно сюда, он лишь просто для счета зашел в это заведение, ни на секунду не отпуская руку Бэма, прекрасно зная, что тут за народ ошивается. Наслышан мельком.       Бэма трясло откровенно от всей этой атмосферы, было что-то нагнетающее, да и полураздетые омеги, что сновали туда-сюда, явно громко заявляли, что заведение с огромным ассортиментом шлюх.       Джексон увидел Марка почти сразу, уж больно выделялся он среди толпы своим видом, а вот, что парень заметил помимо блондина, ему вообще никак не понравилось.       Марк еле стоял на ногах, видимо отменно перебрал выпивки, облокачиваясь спиной о затертую стену заведения. Возле него нервно переминался на ногах невысокий парнишка, с натянутым чуть ли не до губ капюшоном. Со своего места, Джексон мог отчетливо видеть, что парень явно уговаривает на что-то Марка, а тот лишь глупо давил пьяную улыбку. Но когда незнакомец осторожно выудил из кармана пакетик с пестрыми пилюлями, Вана передернуло от накатывающего страха.       Марку втюхивают наркоту, а он и рад.       Брюнет даже руку любимого выпустил от неожиданности. Уже совершенно не понимая, на какой скорости несется к другу, и с какой силой отталкивает этого сбывателя наркоты от блондина, награждая тяжелым, полным ледяной ярости взглядом. Мало бы кто выдержал подобный натиск, поэтому и дилер свалить с места поспешил, боясь обрушить гнев на свою мерзкую душонку.       - Туан, ты совсем охуел? – не было дело Джексону до подбора мягких слов, даже не смотря на то, что рядом был Бэм.       Ван схватил блондина за грудки кожанки и с силой тряхнул, да так, что тот затылком приложился о кирпич, но глупо улыбаться ни на секунду не перестал.       - Свали, Джекс.       - Нет уж, дорогой, если только вместе с тобой.       - Я никуда не пойду, - Марк разжимает пальцы брюнета не без усилий и высвобождает себя из захвата, пытаясь как можно дальше отстраниться от друга.       Но Джексон не Джексон, если позволит другу совершать нечто ужасное, а наркотики это та самая темная дорожка в адское пекло.       - Пойдешь, как миленький! А упираться будешь – вытащу на руках, но не оставлю в этом гадюшнике.       - Нахуй свали, Ван, - язык заплетается, но речь вполне понятной выходит, целенаправленно доводя брюнета до точки кипения, - вы мне нахуй не сдались! Не ты, не Бэм твой, не этот гребанный Джебом! – а после и вовсе к Бэму опьяненный взгляд обращает, - все вы.. вы..омеги… вы просто мерзопакостные шлюхи. Ненавижу…       А после теряет сознание, потому что Джексон впечатывает тяжелый кулак в его лицо. Заслужил.       - Мы еще дома переговорим, - злостно шипит брюнет, но обмякшую тушку друга на плечо закидывает и тащит его к выходу, будто и не человека поднял, а пушинку.

***

      Как же ему осточертели эти мерзкие стены, и похер, что когда-то этот цвет нежности зелени приносил ему эстетическое удовольствие и успокоение. Сейчас его раздражало все. Абсолютно. И комната, в коей он проводил 24 часа на 7 дней в неделю, и назойливый Югём, который не уставал по несколько раз на дню интересоваться состоянием старшего и пытаться хоть чем-нибудь накормить. Нет, он не объявил голодовку, он искренне пытался в себя что-нибудь запихнуть, видя, какими глазами на него смотрит омежка, все же ему какой-то частью себя было стыдно, но от еды было так тошно, что фаянсового друга он стал видеть намного чаще, чем солнце. Правда, иногда Югёму все же удавалось с горем пополам накормить брата. И еда даже усваивалась. Только вот Джебому лучше не становилось.       Мерзко, противно… от самого себя.       Он коротко выдохнул и перевернулся на другой бок. И лучше бы он этого не делал, если честно. На прикроватной тумбе в небольшой рамке стояла их, с Марком, фотография. Какие же они тут счастливые… с яркими широкими улыбками, горящими от радости глазами… альфа одной рукой крепко прижимал к себе брюнета, а пальчиком другой усердно тыкал в его щеку… так по-детски, но искренне и правильно…       Джебом устал плакать, но к горлу уверенно подкатывала новая порция истерии. Сейчас, глядя на этот снимок, Джебом понимал, что навсегда перечеркнул свою жизнь. Что навсегда заблокировал себе доступ к счастью, к тому, чтобы любить и быть любимым, но то желание, то самое чувство, когда ты хочешь сделать дорогого себе человека самым счастливым, оно не давало Иму спокойствия и заставляло поступать именно так… отгораживаться от всех на свете…       В который раз подушка намокает от его слез, а комната наполняется всхлипами. Джебом скребет отросшими ногтями по простыне, ему так хочется содрать пальцы в кровь, чтобы почувствовать эту, такую нужную, физическую боль, чтобы хоть на немного забыться… совсем на чуточку. Чтобы не было этих проклятых мыслей о Марке. Чтобы в голове не стояли те, холодящие душу, стеклянные глаза альфы, полные боли и отчаянья.       Но он ведь поступил правильно?       Только вот он все решил один, не удосуживаясь спросить мнения любимого человека. А ведь все могло повернуться совсем по-другому.       А Джебом и думать не хотел, как могло бы быть все это по-другому. Он боялся жалости в глазах близких. Он не хотел, чтобы все носились с ним, чтобы осторожничали в его присутствии. Он не представлял себе жизнь без Марка, и горящая метка между собственных ключиц, приносила еще больше боли. И все же… куда еще больше…       Чаша переполнена.

***

      - Ты перестарался, - тихим голосом укорял Бэм своего парня.       - Он оскорбил тебя, - Джексон себя виноватым не считал, ну, если только совсем немного.       - Он твой самый лучший друг, - таец старательно стирал кровь с лица блондина.       Ван рассек ему бровь. Как бы сейчас брюнет не хорохорился, но совершенно не хотел, чтобы вышло все так. И уж тем более он не хотел бить Марка, что уж говорить о рассечении. Теперь, наверняка, останется шрам. С другой стороны, Туану не стоило так разговаривать с Бэмом, и это послужило спусковым механизмом, для выпуска Ваном своей агрессии. В его голове попросту что-то щелкнуло. И вот он уже в их, с Марком, квартире. Нависает над обмякшим телом бессознательного блондина, пока Бэм оказывает ему первую помощь. А в душе брюнета коктейль из злости и чертовой вины.       - А ты мой омега! Что я должен был делать? Стоять и молча проглатывать оскорбления? Да, он мой друг, но он перегнул палку!       Бэм на секунду оторвался от своего занятия, переводя сердитый взгляд на Джексона.       - Ты прекрасно видел, в каком он состоянии, - Бэм тяжело вздохнул и принялся мочить чистую ватку в антисептике, - даже я, зная его, так мало времени, понимаю, что должно было стрястись что-то действительно серьезное, чтобы Марк так поступил. И… я не в обиде на него, что он так… выразился. Он, наверняка, не хотел такое говорить. Понимаешь?       Джексон понимал. Каждой клеточкой мозга понимал. И от этого переживал за друга еще сильнее.       - Что-то произошло между ним и Джебомом, - Джексон присел на краешек дивана, на котором распласталось тело пострадавшего, - он в последнее время сам не свой был, а стоило лишь мне произнести первые буквы имени Има, как он тут же мрачнел. Да и Джебом не отвечает на звонки… я пытался.       Рука Бэма заметно дрогнула, он нервно закусил губу, но все же старательно продолжил обрабатывать раны Марка.       - Ты что-то знаешь, Бэм? – Джексон испытывающе смотрел на своего омегу.       - Совсем немного, - шепотом выдохнул парень, - на днях я встретил Югёма. Ну как встретил… видел его издалека. Он был совсем разбит, и это виделось невооруженным глазом, а когда я окликнул его, то он поспешил сесть в автобус. Я не успел…       - Твою мать, что у них творится? - Ван устало потер переносицу, - надо что-то срочно придумать, я не хочу, чтобы Марк гробил свою жизнь.       - Джебом?       Джексон и Бэм синхронно уставились на Марка, что широко распахнул глаза.

***

      Югём длинных несколько минут мялся у двери в комнату брата, сквозь тонное древесное полотно, он отчетливо слышал, как тот бился в истерике. Снова.       Рыжий сбился со счета, сколько раз он пытался поговорить со старшим по душам, но тот словно превратился в увесистый старый том, страницы которого рассыпались, стоило лишь коснуться их пальцем. Он очень хотел помочь брату, это желание скребло и выедало Югёма изнутри, но каждый раз он слепо натыкался на стену, выстроенную Имом между ними.       Омежка бы хотел прибегнуть к помощи друзей, но Джебом вытряс из него обещание, что младший не расскажет никому о том, что происходит с ним сейчас. Официально для всех – у него тяжелая простуда. Югём бы нарушил данное слово, но Им грозился, что тогда и вовсе запрется в комнате, без возможности доступа туда Югёма, даже в те короткие моменты, когда младший приносил ему еду. Поэтому омеге приходилось обходить стороной все те места, где бы он мог случайно встретить Бэма, Джексона или… Марка.       Рыжему даже пришлось соврать Ёнджэ. Это далось ему с колоссальным трудом, но все же альфа вроде поверил в версию болезни Джебома. Только вот общение их, Югём ограничил телефонными звонками темными ночами, когда брат уж точно бы его не услышал.       Чхве такой расклад мало устраивал, ему необходимо было хоть иногда видеть Югёма, иметь маленькую возможность коснуться его. Пусть это всего лишь невинные объятия или сплетенные в крепкий замок пальцы. Но Ёнджэ уже давно не глупый мальчишка, понимал, что у Югёма веские причины для такого поведения.       Рыжий уткнулся лбом в дверь, старший все продолжал плакать, а Югём от этого лишь обессилено сжимал ладони в кулаки.       Ну что он за человек такой? Что дает своему близкому человеку страдать? К чему это чертово обещание, не говорить никому об истинном состоянии Джебома? Сколько может все это продолжаться?       Джебому хреново, Югём чувствовал это так, будто имел возможность ощущать в полной мере все эмоции и чувства старшего. Брюнет изводил себя днями и ночами, погрузился в себя, полностью отрицая происходящее вокруг. Его бледность и черные круги под глазами пугали, дрожь тела и слабость вводили в ступор. А сколько раз на дню он бегает в ванную, чтобы вновь согнуться пополам и явить комнате все скудное содержимое желудка?       Ему необходима врачебная помощь, но он и от нее усердно отказывается, еле отмахиваясь от Югёма, вновь и вновь повторяя, что все так и должно быть, что он сам виноват в своих бедах и только ему расхлебывать эту мерзопакостную сопливую кашу.       Младший не нашел в себе сил зайти сейчас к Джебому, он мог только неподвижно стоять и слушать, как утихает истерика омеги, как постепенно комната наполняется равномерным дыханием и тихими вымученными стонами.       Джебом вновь забылся беспокойным сном…

***

      - Да трезвый я! ТРЕЗВЫЙ! – верещал Марк на всю квартиру, дрожа от макушки до самых пят.       Джексон мстительная зараза, но бить друга не стал больше, лишь закинул его тушку под ледяной душ, под возмущенные вопли Бэма и невнятное пьяное бормотание Марка.       Теперь блондин прямо в мокрой одежде согнулся в три погибели, обхватывая руками собственные колени. Ему казалось, что так теплее. Джексон выдохнул, закрывая кран, и даже хотел убрать руку в карман, как небольшая идея прострелила его голову, заставляя ехидно улыбаться.       - Расскажешь, что случилось? – с интересом спрашивает он Марка.       Тот лишь головой отрицательно мотает, мокрые прядки по лбу своему бледному раскидывая.       - Воду включу опять, - слишком мягко прозвучала угроза Вана.       Блондин уставился на него злобно исподлобья, мечтая в данную секунду друга взглядом испепелить, и процедил шипящее «все равно нет».       Спортсмен с наигранным равнодушием хмыкает и выкручивает на максимум, наблюдая, словно в замедленной съемке, как Марк дергается от нового потока воды и встать, вроде как, пытается. Только вот Джексон не дает ему это сделать, крепко удерживая того за плечи, совершенно не обращая внимания, что и сам мокнет под разбрызгивающейся водой.       - Джексон Ван! ТЫ ИЗВЕРГ!       Картина маслом: низенький хрупкий омежка повисает на спине брюнета и начинает дергать его с силой за уши. Альфа шипит от боли, но в тоже время старается не выпустить блондина из собственной хватки, да и вообще поменьше шевелиться, ибо боится, что омежка не удержится и свалится. Еще сломает себе что-нибудь, а ему потом переживай. Вот только Марк сильней брыкается и руками пытается куда-нибудь заехать другу, желательнее побольнее. Только все тщетно.       - РАССКАЖУ! ТОЛЬКО ВЫТАЩИ МЕНЯ ОТСЮДА.       Стоило этой фразе только сорваться с посиневших от холода губ Марка, как Ван тут же отпускает его и вырубает воду. И даже помогает окоченевшему блондину из ванны вылезти, а после мягко выпинывает Бэма за дверь. Марку надо срочно снять с себя мокрую одежду, и блондин сам не справится, а смотреть на голого друга, да еще и своему любимому, Джексон не позволит.       Таец спустя пару минут неуверенно скребется в дверь, говоря что-то о том, что принес теплую чистую одежду для них двоих и что уже поставил чайник на плиту. Он оставляет вещи на полу у двери в ванную и удаляется на кухню, вспоминая, что лучше заварить для парней, чтобы они потом не свалились от температуры. Особенно Марк.

***

      Утро для Югёма начиналось как обычно. Обычно для последнего времени, когда в квартире не пахнет уютом и готовящимся завтраком, потому что Джебом перестал появляться на кухне, перестал общаться с младшим, за исключением тех самых коротких моментов, когда рыжий преданно кормит старшего с ложечки. Сам Джебом и руки поднять не может…       Только вот сегодня Югёма еле уловимое чувство тревоги не покидает, будто случилось что-то или случится. Что-то серьезное, вполне непоправимое. И это ощущение шлейфом тянется за высокой фигурой парня, пока тот выползает из своей комнаты, следуя привычному маршруту: комната – комната Джебома – кухня – комната Джебома.       И когда парень натыкается взглядом на распахнутую настежь дверь, его одолевает паника, а когда же он не находит в комнате брата – горло сковывает сильный страх.       Югём уже готов сорваться в комнату свою за мобильным, чтобы набрать кого-нибудь из друзей, потому что сам он не справится с исчезновением брата, но где-то на задворках разума щелкает «а что если…». Омежка топает в спешке на кухню и вроде взглядом никого не выделяет, только вот рука из-за края тумбы выглядывает и рыжий теряется от страха.       Кровь.       Он подлетает к Джебому, лихорадочно трясясь, падает перед ним на колени.       - Бом, Бом. Очнись, Бом. Очнись, - рыжий трясет слегка брата, - господи, что произошло то, Бом-и, очнись, прошу…       Глаза застилает пелена слез, все вдруг начинает плыть, и Югём уже готов покинуть этот мир следом за братом, только внезапно понимает, что у Джебома сердце глухо и ровно стучит под тонкой тканью футболки.       - Живой…       Омежка наспех вытирает слезы ладонью, прогоняя прочь помутнение, ему срочно нужно собраться и привести брата в чувство. И только тогда он понимает откуда кровь.       На полу, там, где покоилась рука Джебома, осколки разбитого стакана и прозрачная жидкость. Видимо, Има жажда замучила, а брата рядом не оказалось, вот он сам и решился пойти на кухню. Только силы не рассчитал..       Югём аккуратно поднимает старшего на руки и уносит с этого злосчастного помещения, мысленно прописывая себе тумаков и болезненных пинков, что недосмотрел за братом. А после укладывает бессознательное тело на свою кровать, потому что его комната ближе всего, и летит за аптечкой. Когда-то брат его учил оказывать первую медицинскую помощь, потому что младший часто падал везде и разбивал коленки и локти в кровь. И сейчас это как никогда кстати.       С явным облегчением он вытащил пинцетом последний маленький осколок из руки Джебома, тщательно еще раз проверяя, не осталось ли где еще стекла. Вены не задеты и это уже хорошо, Югём обмывает руку старшего теплой водой, стараясь действовать как можно аккуратнее, а после с неким фанатизмом щедро обрабатывает каждую ранку и царапинку на руке брюнета, притом тихонько дуя на них. Для чего? Не понятно…       Когда рука надежно перебинтована, а остальные части осмотрены на наличие каких-либо повреждений, Югём не торопится приводить парня в чувство, он лишь берет свой телефон в руки и зачем то идет в комнату брата. Будто сердце подсказывает, что так надо. Что это самое правильное решение.       Он сначала хотел набрать Марка, но палец так и не коснулся экрана в месте, где ярко горела зеленым кнопка, парень промотал список контактов и ткнул на заученный номер. Ровно два гудка и мягкий голос в трубке.       Югём позвонил Ёнджэ, он надеялся на помощь старшего, на то, что может у него получится достучаться до Джебома. Они ведь друзья со школьной скамьи.       Попутно собственному правдивому рассказу, парень бродил по комнате брюнета, убирая разбросанные вещи на свои места, собирая грязную одежду и постельное в одну кучу, готовясь к большой стирке, и даже не сразу замечает, как из куртки, что он аккуратно повесил на плечики, вылетел смятый листочек бумаги.       Омежка машинально подхватил его с пола и на автомате провел глазами по кривой надписи, теряющейся среди ровных печатных букв. До рыжего не сразу дошел смысл написанного, он будто выпал из реальности, а по ту сторону связи, уже обеспокоенно звали Югёма по имени.       - Ёни, я перезвоню, - мертвым голосом чеканит парень, - кое-что случилось, жди звонка.       Мобильный с глухим звуком падает на толстый ковер, пружиня куда-то в сторону кровати, а Югём вслед за ним опускается на пол, все еще не веря написанному на этом несчастном клочке.       Джебом бесплоден.       Но как же так?       Парень вцепляется рукой в свои волосы, чуть ли не воя от всего происходящего, теперь-то все встает на свои места.       Все стало ясно, как солнечное морозное утро.       Из-за диагноза, Джебом отталкивает всех. Из-за диагноза, он так издевается над своим организмом, ощущая свою никчемность. Из-за диагноза он не хочет видеть никого, а особенно Марка… он ведь не думает, что Марк бы его бросил, узнав, что тот не сможет детей иметь?       Но это же Джебом… Он готов себя в жертву принести, если это как-то облегчит близким жизнь.       Югём плюет на данное обещание брату и набирает Марка.

***

      Бэм от неожиданности даже руку обжигает немного, совсем не понимая, откуда мелодия звучит, а потом до него доходит, что в кармане штанов лежит мобильный Марка, что он еще в клубе прихватил, когда тот из кармана блондина выпал.       Таец смачно зевает, пока пытается пальцами вибрирующий пластик выудить, все-таки бессонная ночь дала о себе знать, да и стресса немало за последние несколько часов, поэтому и клонит парня нещадно в сон.       Вот только стоит ему увидеть, чье имя высветилось на экране, как сон рукой снимает. Полностью и моментально.       Югём.       Парень спешно подносит аппарат к уху, не особо заботясь о том, что вроде бы и мобильный не его, и рыжий явно услышать Марка хотел. Он даже и слова пикнуть младшему не дает, что уж говорить о размышлении правильности его действий. Все равно Марк пока занят переодеванием и трубку взять самостоятельно не смог бы.       - Какого дьявола, ты, Югём, смеешь трубку не брать и бегать от меня?       Злой и требовательный Бэм выглядел бы комично, если бы не побелевшие костяшки пальцев, что так крепко сжимали телефон и наполненные праведными молниями глаза.       «Привет, Б-Бэм…».       Младший от испуга даже икнул пару раз, но быстро взял себя в руки, все же таец ответа ждет на свой вопрос.       «Мне Джебом запретил… прости..».       И столько боли и отчаяния в этом «прости», наперевес с ощутимой горчинкой вины на кончике языка.       - В смысле запретил? Что вообще происходит? Мы и до него дозвониться не можем. А Марк вообще какой-то дурной стал, ведет себя странно.       «Джебом.. он..».

***

      Когда оба альфы заходят на кухню, то застают душераздирающую сцену.       Омежку трясет похлестче Марка, пока тот пребывал под ледяным «водопадом», он обхватывает свои плечи руками и попросту давится безмолвными слезами, невидящим взглядом смотря на потухший экран мобильного.       Джексон тут же подлетает к своему парню и аккуратно обнимает, тихо приговаривает, чтобы тот не боялся, что это всего лишь он. Мало ли что…       Бэм пытается что-то сказать, но выходит у него это совершенно плохо, пока Марк не отдает Джексону стакан воды, а тот чуть ли ни силком заливает его в тайца.       - Джебом, - первое что внятно произносит парень, - он такой дурак.       Марка от любимого и родного имени передергивает с силой, не готов он сейчас говорить о нем, но такое поведение неспроста, и альфа пересиливает себя, наливая и себе воды. Жажда сковала горло.       - Почему дурак? – шепчет Джексон, помогая тем самым выговориться омежке.       - Ему диагноз поставили, а он на себе крест, - Бэм икнул, утирая нос ладошкой и взгляд грустный на блондина переводя, - и ты дурак.       Марк от его заявления давится водой, но не возражает. Даже отчего-то согласен.       - Поверил ему, что у него другой, да? Ну, ты и дебил! – Бэм не злится, он лишь обреченно констатирует факт глупости альфы, - он же любит тебя всем сердцем, а ты так легко поверил…       - Но запах и он сам…       «Он соврал», - загорелось ядовитым красным в голове.       - Он лишь согласился с твоими глупыми доводами, к черту запах! Он не изменял тебе, все это время Джебом провел в своей комнате, занимаясь самобичеванием.       Джексон от их беседы лишь хмурился, поглаживая омежку по спине, и без него разберутся.       - В тот день, когда Джексон вызвал ему скорую. В тот день ему диагноз поставили. Он… бесплоден, Марк.       Туан еле на ногах держится, руками беспомощно за край стола хватаясь. Голова кружится, и вообще парень готов вот-вот в обморок упасть, но еще как-то держится.       - Я мудак.       - Еще какой, - отвечает ему Джексон.       От того, чтобы сорваться к Джебому прямо сейчас, Марка отговаривает Бэм. Он дословно передает весь разговор с Югёмом, все то, что рыжий поведал ему, вплоть до происшествия сегодняшним утром.       Марка мутит от всех противоречивых чувств, он ни в чем не винит Джебома, только на свою голову проклятиями сыплет, не жадничая поливать себя обидными словами, только вот легче от этого не станет уж точно.       Его очень тянет к Джебому. Очень сильно. И обнять охота, и прижать к себе крепко, и заверить брюнета, что ему никто другой не нужен, и что, только с Джебомом рядом он себя ощущает счастливым.       А Бэм раз за разом вколачивает в его голову, что не стоит сейчас так сгоряча поступать, мало ли как отреагирует Джебом. Никто не знает, что в его голове сейчас творится, главное, что Югём обещал не отходить от брата вообще, и даже в школу позвонит и отпросится по семейным обстоятельствам.       Не смотря на это, Марк так и не находит себе покоя.