Страшные истории выживших.

Мрачные улицы. Иссиний туман, стелющийся у самого тротуара. Безликие, похожие один на другой дома. И, если посмотреть на пространство, между плиткой тротуара, плитами перекрытий домов, в провалах окон, то можно увидеть тёмную, кровавую паутину, причудливо сплетающую эти грандиозные декорации. То там, то тут из неплотных стыков торчат острые, насекомоподобные лапы, так и норовящие вцепиться в прохожих… Вот только пусты стоят улицы. - Дамы и Господа… - на центральной площади ажиотаж. Будто мир теней изрыгнул из себя несколько фигур. Выделяется мощью и ростом фигура с урчащей в здоровой лапе бензопилой. Рядом скрестив руки на могучей груди, замерла другая фигура, не уступающая первой ростом. На поясе висит капкан. Остальные фигуры плохо различимы во мраке. Видны лишь неясные очертания ещё одной тени, опирающейся на дубину, снабжённую парой острых лезвий. В центре, на небольшом возвышении прохаживался туда – сюда высокий парень, одетый вычурно и старомодно. Могло показаться, что прибыл он сюда прямиком из века шестнадцатого. Камзол, туфли, укороченные штаны, сложный воротник… На поясе висела пара коротких мечей: один с правой стороны, другой слева. Вот эти атрибуты явно прибыли из другого времени, о чём говорила сложная гарда оружия. При этом оратор вертел в руках мобильный телефон, что никак не вязалось с его архаичным видом. Казалось, что он просто пробовал смешать разные эпохи. - Наверное, вы спросите: как меня зовут? – предположил оратор, - Что же, отвечу вам – я Джузепо Джулиани. Я считаю себя итальянцем. Почему я так неопределённо говорю, что «считаю»? А какой определённости вы от меня хотите? Оглянитесь вокруг! Это место само собой является странным… Мягко говоря странным. Оказавшись здесь впервые, я и сам порядком испугался. Тогда я ещё не знал, что к этому можно привыкнуть. Но, как оказалось тут имеются свои правила. Назовём их: правила игры. - Эти правила – продолжил он говорить, после некоторой заминки – Изобретены ли они с умыслом, или же появились в виду случайности, действуют и ныне. За счёт них, возможно, держится то, что мы привыкли считать нашей реальностью. Нужно лишь следовать правилам. - Правилам, - после небольшой паузы продолжил оратор, не останавливаясь прохаживающийся перед зрителями, - О которых вы осведомлены лучше, чем кто бы то ни было. Первое из них гласит: «Оно должно быть удовлетворено». Когда – то мы делали страшные… Ужасные вещи, лишь для удовлетворения своих собственных нужд, желаний. Сегодня мы смотрим шире. Мы словно сито, отсеиваем непригодных для долгого питания кандидатов, оставляя лишь лучших из них. Более мотивированных. Более умелых. Более живучих. Они раз за разом гибнут на Крюке, питая Энтити своей болью, кровью, своим страданьем. И оно радуется, испивая их муки. Среди зрителей возник ропот. Впрочем, никто не высказывал своего негодования, или одобрения. Оратор лишь усмехнулся. Он вёл себя вполне уверенно, стараясь обращать внимание публики на те тезисы, которые хотел внушить присутствующим, изменяя даже свой голос. - Иногда, как вы знаете, среди жертв находится особенная. Сильная, живучая, более решительная. Будем именовать таких «Выжившими». Вы часто убиваете всех жертв? В основном вы стараетесь сразу отдать «дань» Крюку. Ведь, если этого не сделать, то теряется смысл всего действа. Сначала дань… И дальше… Что вы делаете дальше? Резвитесь на полную катушку, так? Я тоже так делаю. Это важно. Кроме того, - Джузепо стал говорить более проникновенно, с придыханием – Можно не торопясь растягивать время, пугая несчастных… Тогда они ещё не разуверились в спасении… Но его нет. И жертвы исчезают, одна за другой, пока не остаётся самый живучий. Такая жертва не исчезает сразу. Даже на крюке, если быть внимательным, можно заметить, как Энтити поглощает её… Не так, как других. Иначе, забирает в самую глубину круговорота острых шипов… Но и это ещё не всё. Проходит некоторое время и Энтити вновь возвращает её. Вы не раз сталкивались с этим? Некоторые из тех, кого вы так мило замучили, возвращаются. И ничегошеньки не помнят о том, как проводили время с вами. Разве это весело? Но так происходит, это часть нашего бытия. Джузепо поднял руки, влекомый неким исступлением. Зажатый в пальцах телефон яркой раскраски привлекал внимание. Хотя, большая часть зрителей относилась к выступлению достаточно безразлично. Некоторые даже переговаривались, вполголоса, косясь на сцену. - Вы видели и сами, что жертву вновь манит вернуться туда, где её ждёт Энтити. Оно с радостью вновь поглотит «Выжившего». Но, чем чаще происходит поглощение на крюке, тем больше боли остаётся в сознании жертвы. Эта боль, как бордовые капли крови, светящейся в темноте неведенья… Лишь первое время эта жертва ведёт себя как простой человек, утративший воспоминания о собственном убийстве. Затем, обрывки воспоминаний начинают пробиваться из глубин сознания. Складываться в мозаику. В целостную, яркую и понятную жертве картинку. Этот момент может быть опасен. Хотя, чего бояться нам, если вовремя принесена жертва? Боль, которую могут причинить эти беглецы примитивным оружием? Разве сравнится эта боль с тем, что может сделать Оно? Один из присутствующих развернулся и неторопливо двинулся с площади в каком – то лишь ему ведомом направлении. Окинув взглядом площадь и заметив бредущую в сеть переулков фигуру, оратор скривился, как от горькой ягоды, спрыгнул вниз и кинулся следом. - Эй, ты! Тебе что, не интересно? Я что, напрасно тут шоу устраиваю?! – Оратор замер, не доходя до высокой фигуры нескольких шагов. Темнокожий великан, тоже замер, как будто в раздумье, что ответить. Края его накидки, похожей на пончо, колыхал невесть откуда взявшийся ветер. - Я тут, видишь – ли распинаюсь, а ты решил пропустить мимо ушей всё выступление, а? – Джузепо презрительно скривился ещё сильнее, направив указующий перст в спину гиганта – Считаешь, что твоя тёмная физиономия слишком мрачна для нашего привилегированного общества, доходяга? Вокруг возник шорох перешёптываний и какой – то скрипучий смех. Гигант резко обернулся. В его руке была зажата тяжёлая дубина. Могучий удар он обрушил на то место, где несколько мгновений назад стоял ухмыляющийся Джузепо. Острые зубы – лезвия дубины выбили искры и каменную крошку из мостовой. - Бесишь… - прохрипел темнокожий гигант, медленно закидывая дубину на плечо. Он развернулся и направился в глубину переулка. Через несколько мгновений оттуда донёсся звук колокола. Со звуком этим было что – то не ладно. Звук был каким – то неправильным, искажённым. Словно доносился из другого мира, отзываясь на движения пальцев звонаря. - Как будто ты мне нравишься, - фыркнул парень в наступившей тишине пустого переулка. Тем не менее, к импровизированной сцене Джузепо прошёл путь чуть ли не вприпрыжку и недовольная гримаса на его лице сменилось сначала умиротворением, а потом и вовсе улыбкой. Во всяком случае, перед оставшимися зрителями он предстал в более оптимистичном виде. - Ну, как говориться, каждому своё. Многим не нравится, когда их пытаются просветить. Глупцы, они не хотят понимать тот мир, в котором оказались! Впрочем, не важно. Каждый из присутствующих прошёл этот сложный путь постижения. Крюк, для кого – то стал орудием пытки, а кому – то открыл новые перспективы. Новые грани его личности. И вот, теперь пришло время постичь открытие. Если спросить меня, изменился ли человек за сотни лет: то я скажу - не сильно. - Хоть и появились новые технологии и расширились возможности, но внутренне, - Джузеппо ткнул в свой камзол пальцем, - Внутренне мы остались прежними. Разве нет? Инстинкты… Видимость общества… Склонность к гуманизму… Это лоск, облегчающий быт. Когда остаёшься один на один с чем – то диким, чем – то первобытным и необъяснимым ты стараешься думать только об одном: как выжить. Любой ценой. И, вот в этот момент ложные чувства сменяются натуральными. Страшными и первобытными. Это верно для отдельного человека. Это верно и для общества. Например, мы – иррациональные отбросы, ютящиеся на самых задворках мира. - Мы изнанка, которую стараются не замечать, - Джузепо театрально простёр руки, - Но мы есть. Значит и мы для чего – то нужны. В конце концов, Энтити избрало нас, в качестве своего орудия. Именно оно дало нам свободу и возможность изменять мир, как мы хотим и творить что хотим. Телефон в руках Джузепо ожил, промурлыкав какую – то весёлую мелодию, от чего парень вздрогнул и чуть не выронил прибор. Некоторое время Джузепо смотрел на светящееся табло, затем решительно ткнул пальцем кнопку приёма. К уху Джузепо подносил трубку осторожно.