Ты дороже миров

      Такого не может быть. Такого не может быть. Такого не может быть. Не может быть…       Тело рядом заворочалось, над ним нависла белобрысая голова.       — Шо-тян, что случилось? Кошмар приснился? Хочешь, попить принесу?       У него всегда был очень чуткий сон.       — Н-нет, Бьякуран-с-сан, н-не надо…       Парень застонал и свернулся калачиком, стараясь унять боль в животе.       Бьякуран обеспокоенно пододвинулся, погладил по голове, осторожно поцеловал в висок. Шоичи применил нечеловеческие усилия, чтобы распрямиться и слабо улыбнуться. Его любовник поцеловал его ещё раз, в кончик носа, уложил его голову себе не грудь. Вскоре снова заснул.       А рыжему стало полегче. В животе. Но не на душе.       Боги, как бы он хотел, чтобы это был просто страшный сон, который утром забудется и никогда больше не потревожит. Но это была его память. Его собственные воспоминания.       Он не хотел верить. Не может быть, чтобы этот человек… Не может быть, чтобы его любимый…       Может.       Весь следующий день Шоичи избегал Бьякурана. Практически прятался.       Но в один момент это ему не удалось.       — Шо-тян, час ночи, пошли спать.       — Э-э… Бьякуран-сан… — проклятый живот!       — Шо-тян? Шо-тян, ты чего? Ты весь день от меня бегал, я тебе больше не нравлюсь?       Вдруг боль отступила. Шоичи выпрямился и неожиданно для самого себя твёрдо сказал:       — Да, Бьякуран-сан, я вас больше не люблю. — хорошая отговорка. Жестокая, в первую очередь к самому себе, ложь.       И он снова со стоном согнулся, не увидев, как вечная улыбка медленно сползла с лица Бьякурана.       Весь следующий день Шоичи провёл будто в аду. Бьякуран… Он не мог быть таким. Он не мог делать такого. Хоть он уже был боссом сильной мафиозной семьи, но такое… Разум настойчиво твердил, что всё он мог. Что-то странное тихо нашёптывало: «ты же его любишь…» Шоичи, скрючившись под столом, переживал заново гибель каждого мира и думал, что сойдёт с ума.       Пошатываясь, парень брёл по коридору штаба Джессо. От боли он почти не воспринимал окружающий мир, плохо понимал, где находится, но просто шёл куда-то.       Вдруг его подхватили знакомые сильные руки. Шоичи всхлипнул и согнулся ещё сильнее. К режущей боли добавился липкий холодный страх.       Бьякуран отнёс его в комнату. Парень через муть в глазах даже успел заметить, что почти всё в этой комнате было покрыто полосатой гвоздикой*. Его бережно положили на кровать. Бьякуран, необычно серьёзный, склонился над ним.       — Шо-тян, ты меня точно не любишь?       — Н-не люблю… — оказывается, сердце может болеть сильнее, чем живот… Странное наблюдение.       — А любил?       — Д-да.       — А будешь любить, если я перестану пытаться собрать Три-ни-сетте?       — Что?       — Я тут посмотрел в параллельный мир и всё узнал. Вот уж не думал, что из-за такого пустяка я могу потерять моего Шо-тяна! Ну так будешь? Миры новые отрастут…       — Н-ну д-да… А разве…       — Шо-тян, ну неужели ты мог подумать, что какая-то там власть над всеми мирами может мне быть дороже… — но тут Бьякуран понял, что его любимый потерял сознание от боли. Он вздохнул. Извиняться придётся долго.