Дело №1990

[Johann Sebastian Bach – Toccata and fugue in D minor.] По тёмной улице на окраине Сеула брел мужчина средних лет. Он был одет в строгий костюм без галстука, нес в руке кейс. Пару раз, мужчина оборачивался назад, оглядывая пустынную улицу испуганным взглядом, и убыстрял шаги. Не зря. Пришло время поворачивать, и он торопливо завернул за угол, еще ускоряя шаг. Ему постоянно мерещилось, что кто-то следит за ним с тех пор, как он ушел с работы. Липкий страх выступал капельками пота на спине, а сердце колотило в виски. А до дома еще пара кварталов… лучше бы он взял авто. Шаг за шагом, а паранойя не отступала. Наоборот, тревожное чувство только усиливалось. Мужчина снова и снова оборачивался назад. И вот ему привиделось, что за углом шмыгнула какая-то тень, от чего он тихо взвыл и трусцой побежал дальше. Когда в боку закололо, он остановился, опираясь руками на колени, и попытался перевести дыхание. Хотя подсознание буквально во всю глотку вопило: «Беги! Беги дальше!» По дороге проехала одинокая машина и скрылась за углом, чуть не доводя мужчину до инфаркта. Отдышавшись, он снова торопливо направился дальше. Тревога же все возрастала, как змея поднимает голову над собственным укрытием. - Господи Иисусе, спаси и помилуй… - тихо скулил он себе под нос, опять чуть ли не срываясь на бег. Мимо снова проехало авто, заставляя сердце опускаться в пятки. Мужчина снова остановился и оглянулся по сторонам. Но только он повернул голову вправо, как по макушке прилетело что-то тяжелое. Колени подломились, и он рухнул как подстреленный. … Он очнулся, привязанный к чему-то холодному и склизкому. Руки ломило от веревок, крепко опутавших запястья и лодыжки. Незнакомая комната, практически пустая. Только какой-то хлам валяется на полу. На потолке вращается вентилятор, сверкая запыленными лопастями. Прохладно и мрачно. - Помогите… - проскулил он. – На помощь! С него сняли пиджак, рубашку и ботинки. Веревки были прикреплены к железным шипам, приваренным к тому, на чем лежал мужчина. - Спасите! Кто-нибудь! Послышался скрип пола, и над ним навис неизвестный. В черной толстовке, на голову накинут капюшон. Лица не видно из-за блестящей маски-«намордника», скрывающего губы и нос. Человек держал в руках кувалду и какой-то штырь. - Не кричи, - низким, чуть хрипловатым голосом произнес он. – Тебя все равно никто не услышит. Мужчина начал хватать воздух ртом, выпучив глаза от страха. - Кто вы такой?! Что вам от меня нужно?! Но незнакомец в маске промолчал и опустился на корточки, кладя штырь на пол. Он достал из кармана перчатки и принялся натягивать их на руки. - Помогите! Меня хотят убить! – снова заверещал мужчина, но тут же получил пощечину. - Я сказал, заткнись, - жестко произнес человек в маске, и подняв кувалду, принялся расхаживать вокруг своей жертвы. – Как думаешь, почему ты здесь? - Я… я ничего не знаю. Э-это наверное к-какая-то ошибка. О-отпустите меня! - Нет здесь никакой ошибки, - в голосе незнакомца послышалась усмешка, и он наклонился перед лицом мужчины. Капюшон чуть сполз назад, открывая глаза. Черные, холодные, полные ненависти. - Нет. Это точно ошибка. Я-я добропоряд-дочный гра-гражданин. Г-господин, о-отпустите меня, - заикаясь, бормотал мужчина, со страхом вглядываясь в незнакомца. Он чуть поскуливал при каждом слове и трясся. - У добропорядочных граждан нет таких татуировок! – прорычал человек в маске и дернул его за правую руку. На плече красовалось солнце, а чуть ниже – крест. Мужчина снова замолчал, судорожно глотая ртом воздух и ерзая по полу. - Нечего сказать в ответ? – с усмешкой произнес незнакомец и поднял кувалду, словно проверяя, не сильно ли она тяжелая. – Жалкое ты отродье. Он снова обошел свою жертву и остановился слева от него, занося кувалду. - Что… что вы собираетесь делать? - Отче наш, сущий на небесах, - резко произнес незнакомец и со всей силы ударил кувалдой по левой ладони. Раздался дикий вопль, полный боли. Он чуть наклонился, и снова занося кувалду, ударил по запястью, которое громко хрустнуло. Мужчина орал как резаный, корчась на полу. - Да святится имя Твое! – Очередной удар по пальцам. - Да приидет Царствие Твое! Левая ладонь уже напоминала окровавленный фарш, а безумный крик не прекращался ни на секунду. Человек в маске встал с правой стороны и снова занес огромный молоток. - Да будет воля Твоя и на земле, как на небе! – громкий хруст, и пальцы правой руки словно сплющиваются. - Хлеб наш насущный дай нам на сей день! Голос незнакомца звучит торжественно, словно он читает молитву в церкви. Чуть двигая кувалду дальше, он с тихим рыком снова и снова опускает кувалду на запястье мужчины. - И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим! Он переходит на ноги. Град ударов сыплется на каждое колено, на каждую ступню. Кувалда покрыта кровью, как и тело мужчины. Тот не закрывает рта, из которого тоже сочится багровая жидкость. - И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого! Эту строчку незнакомец произносит особенно резко, с гневом и болью. Кувалда опускается на грудь, ломая с громким треском ребра. Последний крик – и мужчина замолк, теряя сознание от болевого шока. Опустив молоток на пол, человек в маске пару секунд просто стоял, смотря на свою жертву. Но потом он взял штырь и перевернул мужчину на живот. Выбрав место на спине, он осторожно приставил туда штырь и занес кувалду. - Ибо Твое есть Царство и сила и слава вовеки. Аминь! Молоток вбивает штырь в спину, с громким хрустом. На полу расползается кровавая лужа, а жертва бьется в агонии. Тяжело дыша, человек выпрямился, бросая окровавленную кувалду на пол. Он закрыл лицо ладонями, словно не в силах смотреть на то, что сделал со своей жертвой. «Нет! Нет! Мама! Не отдавай меня им! Мамочка!» В голове раздался детский плач и крик, и он резко отнял руки от лица. По его щеке скатилась слеза, и он подошел к углу, беря еще один штырь, на котором тлело железо в виде каких-то узоров. Он прижал его к правой лопатке убитого на несколько секунд. Раздалось громкое шипение, и когда незнакомец убрал штырь, на коже отпечатались буквы, составляющие чье-то имя. Еще раз выдохнув, он завернул штырь в тряпье и вышел из комнаты.