Stamps for Dramione 2 (Грейнджер минус Малфой)

Малфой шел по коридору Хогвартса, словно сейчас прикончит кого-нибудь. Хотя ему было, кого прикончить, — грязнокровку Грейнджер или манипулятора Дамблдора. Ведь это определенно была его идея примирить Гриффиндор и Слизерин. На подходе Вторая Магическая война, нужно срочно искать крестражи, а директор только и думает, как бы сроднить факультеты. Из-за его озабоченности старосты теперь вынуждены делить общую гостиную и ванную. Он погрузился в свои мысли настолько, что не заметил, как столкнулся посреди пустынного коридора с чем-то волосатым и маленьким — Гермиона ойкнула. — Грейнджер, патрулируй коридоры в другом месте! Он начал медленно теснить ее, Гермионе резко стало не по себе. Она почувствовала несвежее дыхание Малфоя с нотками алкоголя на своей щеке и начала стремительно багроветь. Буквально слилась цветом со своим красным галстуком. — Ты пьян? Десять баллов со Слизерина за распитие спиртного на территории школы! — страх Гермионы сменился на злость и неизменное чувство гриффиндорской справедливости. Такая правильная Гермиона и такой дурной Малфой. Вновь одни посреди ночного пустого коридора орут друг на друга, но никто не слышит, народ привык. — Двести баллов с Гриффиндора, потому что я так хочу, — психованно ответил Малфой.

***

Пару часов спустя в гостиной факультета Слизерина. — Я переспал со всеми девчонками Хогварста, кроме Грейнджер, — Драко осушил очередной стакан огневиски. — Давай заключим пари, — сразу предложил Блейз, протягивая руку слизеринскому принцу, — если затащишь ее в постель за месяц, с меня мильон галлеонов. — По рукам. Пенси, разбей. — Но я тебя хочу, — захныкала Паркинсон, ерзая у него на коленях и покусывая мочку уха. — Ладно, пошли, — Мафлой снисходительно выдохнул, перехватил Пенси на руки и потащил ее в свою спальню. Все девушки, сидящие в гостиной завистливо заохали, еще бы, ведь восемнадцатилетний Мафлой — Бог сэкса. Блейз расстроено посмотрел им вслед, он давно любил Пенси, но не говорил ей об этом, потому что она встречалась с его лучшим другом. Такое заявление разобьет им сердце. Малфой с ноги расхабарил дверь в гостиную, где сидела, закутавшись зачем-то в теплый плед, с двадцатиградусной температурой на улице, Гермиона с книжкой в руках. — Может, ты перестанешь переть сюда всех потаскух Хогварста? Так и венерическое подхватить можно, — Гермиона предупреждающе на него посмотрела. — Ты всегда можешь присоединиться. — Хорек. — Бобриха! — Малфой раздраженно влетел в свою комнату, кинул Пенси на кровать, а сам уселся с краю. — Ну, Драко, Дракусик, — ласкала его Пенси, расстегивая рубашку, она нежно провела пальчиком по его голой груди. — Отстань, у меня от Грейнджер не стоит. — Представь, что я Грейнджер. И ты можешь делать со мной все, что захочешь… Этой ночью стоны раздавались гораздо громче из комнаты Малфоя, стены пошли ходуном. С потолка на воронье гнездо из волос Гермионы осыпалась штукатурка. Стены-то в Хогвартсе картонные, оказывается, и слышно все. А Гермиона терпела, специально до последнего стона все слушала, чтобы еще раз убедиться, какая же Малфой свинья. Через пару часов Гермионе вдруг резко захотелось помыться, как будто смыть с себя воспоминания этой бурной, но не ее ночи. Однако Малфой уже, конечно, стоял в ванной и протирал запотевшее от горячего пара зеркало, он не сразу увидел парализованную видом его голой супер-накачанной спины Гермиону. Драко начал как бы невзначай поигрывать мышцами перед зеркалом, а Гермиона завороженно на это смотрела. Он заметил ее на фоне своего отражения и повернулся. — Хочешь меня, Грейнджер? — слизеринский принц усмехнулся. Гермиона смутилась еще сильнее и вылетела прочь в свою комнату. До конца дня она не выходила в гостиную, чтобы не пересекаться с раздражающим Малфоем. Всю следующую неделю она избегала его, патрулировала по ночам коридоры Хогвартса в одиночку. Но тут Снейп, как на зло, посадил их вместе на Зельеварении и избегать Малфоя стало практически невозможно. Он все уроки списывал у нее конспекты, видимо совсем отупел принц. Она выводила слова своим ровным каллиграфическим почерком. Малфой невольно любовался ей на этих парах, но всегда вовремя одергивал себя мыслями о том, что она всего лишь Грейнджер, всего лишь грязнокровка. Он скривился от этого слова, так мерзко оно звучало, совсем не сочеталось с менявшимся в его глазах образом Гермионы. Это какое-то необратимое заклятие или он всерьез меняет о ней мнение? Не суть, это хреново в любом случае. Драко должен обязательно принять после пар ледяной душ, чтобы вымыть навязчивые мысли о Грейнджер из головы.

***

Так шли дни, но пари Блейза не ждет. Малфой точно знал, что найдет Гермиону в самом дальнем углу библиотеки. И он не ошибся, Гермиона действительно была там, сидела заваленная стопками пыльных фолиантов, количество которых не смог бы осилить ни один нормальный человек даже за месяц, но Гермиона же увлекалась скорочтением. Тонкие пальчики водили по старым истертым страницам, изучая каждую строчку. Через десять минут Гермиона встала, чтобы положить прочитанную книгу на место, но Малфой тут же подоспел к ней. Гермиона смутилась, когда он требовательно прижал ее к стеллажу. Это был отличный шанс выиграть пари. Слизеринский принц страстно зажевал губу Гермионы. Она почувствовала отрезвляющий металлический привкус во рту и резко отстранилась. — Грейнджер, — принц одарил ее самым-самым ледяным взглядом из своего многочисленного арсенала. — Малфой, — Гермиона смело подняла на него большие карие глаза. Темные ресницы дрогнули, щеки немедленно начали заливаться краской, — отпусти, — прошептала она одними губами, и Малфой подчинился. Он сам не знал, что это было. Какой-то дурацкий порыв эмоций, которые не были свойственны благородному, бесчувственному Малфою. Слизеринский принц чертыхнулся и закурил. Да, прямо в библиотеке, старосте же все можно. «О чем я думаю, она же грязнокровка! — Малфой скривился от своих же мыслей. — Секси-грязнокровка…» Драко в ярости ударил кулаком по стене и разбил до крови костяшки пальцев. Зачем же такое насилие над собой? В мифическом «Кодексе семьи Малфой», который никто никогда не видел, но все цитируют, говорится, что Малфой всегда получает то, что он хочет. А Малфой хотел Гермиону. Хотел до асфиксии, до гипервентиляции, до других умных терминов. Что ж, первая попытка — не пытка. Будет еще возможность отыграться, на очереди еще общая гостиная, ванная старост. У Малфоя всегда есть тузы в рукаве. Чертов шулер.

***

— Я его убью!!! — свирепствовал Уизли, меряя шагами всю гостиную Гриффиндора неделю спустя. — Успокойся, Рон, — Гарри на фоне друга выглядел невозмутимо. Гарри и Джинни были, наверно, единственными, кто понимали и принимали внезапно вспыхнувшую симпатию Гермионы к Малфою. — Зачем я вообще тебе рассказала?! — Гермиона встала и вышла за дверь, громко хлопнув ею, типа бесит вся эта ситуация. Да, после этого страстного случая Гермиона каждый день думает о слизеринском принце, о чем поведала друзьям (и очень зря). И ведь противно, а сама надеется, что Малфой сидит в их гостиной и она с ним наконец поговорит. Принц покорно сидел на красно-зеленом диванчике и смотрел на камин. Гермиона замялась, так прекрасен он был в тенях играющего пламени, но голос наконец подала. — Я думала, что ты со своей потаскухой Паркинсон уже на стенку лезешь. Малфою была противна Пенси, она напоминала ему слюнявого мопса. — А я ведь на ее месте тебя представлял, — нежно посмотрел он ей в карие глаза. — Ты мерзкий, — Гермиона улыбнулась его словам, потом смутилась, а потом побледнела от злости. — Я ненавижу тебя, Малфой. — Взаимно, Грейнджер, — он беззлобно усмехнулся в ответ. — Хочешь секретное место покажу? — Не лезь ко мне со своими извращениями, — Гермионе опять стало тяжело сдерживать улыбку, и она отвернулась. Малфой бесшумно подошел сзади, взял ее за руку и повел к выходу. Гермиона не сопротивлялась. Правда ли он ей сюрприз приготовил?

***

Да, сюрпризом оказалась Выручай-комната с дизайном, проработанным лично Драко Малфоем. Гермиона не могла поверить своим глазам, перед ней раскинулась воистину волшебная, незабываемая картина: комната была оформлена в красно-зеленых тонах, по всюду стояли горящие свечки, а посреди всей роскоши стояла огромная двуспальная кровать. — Это теперь наш секрет, — заговорщически протянул он и впервые улыбнулся, а не ухмыльнулся ей. Они целовались как никогда нежно, страстно, Гермионе сносило голову, она смущаясь повалилась на кровать. Малфой придавил ее всем весом и начал томительно раздевать. — Драко, — простонала она. Слизеринский принц вздрогнул от своего имени из ее уст. Гермиона сказала это так возбуждающе, так пьяняще, что он впился в ее разгоряченные губы страстным, жадным поцелуем. Проделав множество различных и невообразимых пируэтов на кровати, Гермиона и Малфой одновременно кончают. Но он продолжил бешено вколачиваться в бедняжку, и только через десять минут сбавил темп. Как чувственно, Господи. Драко был очень опытным любовником — через его постель прошла почти вся добрая женская половина Хогвартса. Он знал, как соблазнить и удивить девушку на первом подобном свидании и вынул из тумбочки недлинную толстую плеть и ухмыльнулся. — Драко, нет! Я так не хочу! — Я знаю, что хочешь, — он погладил древко ручки и замахнулся на девушку. — Да, — Гермиона пытливо выгнула спину и подалась к нему навстречу. Она умирала от стыда и удовольствия. — Я не могу, отец бил меня, когда я был ребенком, — Малфой резко отстранился. Он наконец открылся Гермионе, снял с себя эту снобскую маску безразличия. Глаза цвета осеннего неба наполнились скупыми мужскими слезами. — Ненавижу его. Хочу отречься от семьи, даже если останусь без наследства. Но мать жалко, отец убьет ее. — У тебя теперь есть я, — Гермиона ласково погладила его по шелковистым волосам и прильнула к губам. Она сама заплакала, расчувствовавшись коротким монологом Малфоя, они ощутили на языке солоноватый привкус предательских слез. Слизеринский принц поцеловал Гермиону в ложбинку на шее. — Дамблдор защитит тебя от отца, надо к нему.

***

На следующее утро они двинулись к профессору, как и решили. — Гермиона? Малфой? — Гарри, как всегда, проводил большую часть свободного времени в кабинете директора. Дамблдор взглянул на вошедших из-под очков-половинок. — Драко нужна Ваша защита, профессор, — сходу начала Гермиона. — У меня важный разговор с мистером Поттером, но он подождет. — Драко?! — воскликнул непонимающе Гарри, окидывая Малфоя презрительным взглядом. Но Малфой ведь обещал Гермионе больше не провоцировать ее друзей, поэтому просто молча подошел к девушке со спины и начал целовать ее шею, оставляя на ней мокрые следы. Гермиона сдавленно застонала. Директор и Поттер округлили глаза. — Мистер Мафлой, немедленно прекратите! — прервал страсть момента Дамблдор, стирая пот со лба. — Если это шантаж, то я согласен защитить Вас. Малфой отстранился от Гермионы и довольно ухмыльнулся (кто-нибудь считает, сколько раз он ухмыляется?).

***

Так Малфой полноправно стал двойным агентом у Дамблдора. Шли месяцы, но любовь некогда враждующих студентов все крепла. Только вот Слизеринскому принцу часто приходилось пропадать на собраниях Пожирателей, отчего Гермиона ходила сама не своя. Друзья продолжали общаться и поддерживать ее, но все равно как-то отстранились. В один из таких одиноких дней, когда грустная Гермиона патрулировала пустынные коридоры, раздался истошный крик, извещающий о наступившей войне. Поняв, что возможно Малфоя уже вовсе нет в живых, Гермиона решила бросить все силы на битве за Хогвартс. Правильнее сказать, Гермиона скорее бездумно бросалась под град Непростительных, пока Гарри только успевал ставить ей защиту, потому что она и так умирала от несчастной любви. Девушка, несмотря на угасающую надежду, постоянно искала глазами среди толпы своего принца, но светлая голова Малфоя даже не появлялась на горизонте. В момент, когда Гермиона совсем отчаялась и хотела лично навалять Беллатрисе или даже Лорду, Малфой неожиданно схватил ее за руку прямо посреди битвы. — Ты сдурела тут гулять? — разозлился он, но тут же остыл, когда девушка кинулась ему на шею, Малфой уже по привычке стал целовать мочку ее уха. — Ах… Драко… — захрипела Гермиона и тут же повалилась на пол, когда одно из заклинаний пронзило ее тело. Истошный крик Малфоя был последним, что она услышала, прежде чем провалиться в царство Морфея.

***

Гермиона очнулась в лазарете — единственном нетронутом обходительным и заботливым Темным Лордом месте Хогвартса. Она с трудом разлепила глаза и сфокусировала взгляд на Гарри и Роне, которые, видимо, уже битый час ждали, когда она очнется. Почему бы не посидеть здесь целый день, действительно. Дел-то других после войны нет. — Мы что, победили?.. — Гермиона приподнялась на локтях, жмуря глаза от яркого света. — Что у тебя с ним?! — перебил ее Рон, тон лица которого стал сравним с цветом его волос. Он напряженно пережевывал куриную ножку и говорил с набитым ртом. — Я убью Малфоя! — У нас любовь! — стала защищаться Гермиона, толком не придя в себя. — Я тебя так понимаю, Гермиона, — вступился за подругу Поттер, снова сдерживая взвинченного Уизли. — Это Малфой принес тебя сюда, а я убил Того-Кого-Нельзя-Называть. — Драко спас мне жизнь, — Гермиона удивленно ахнула. Из ее глаза тонкой каплей скатилась по щеке слеза, стягивая после себя кожу (вы что ли не знали, что слезы состоят из клея?). — А я убил Темного Лорда, — сказал снова Гарри. — Мне надо к нему! Срочно! — Нельзя! — сказала было мадам Помфри, но Гермионы уже и след простыл. Если очень хочется, то можно. А Гермиона сильно хотела к Малфою. Гермиона как будто знала, куда ей нужно идти, — в их общую гостиную старост. Малфой и правда оказался там, его волосы были взъерошены и судя во всему немыты уже дня так три (это у кого еще воронье гнездо!). Рубашка в земле, грязи и в багровых каплях. Штаны висели лоскутами и все были измяты. Глаза Слизеринского принца бешено бегали из стороны в сторону — он о чем-то сосредоточенно думал. Не удосужился помыться и переодеться, мятежился мыслями о здоровье Гермионы. Так увлекся, что не услышал, как открылась дверь в гостиную. Гермиона замялась на пороге, как и всегда. Малфой услышал ее неровное, сбившееся от бега дыхание и сразу подбежал навстречу. — Герми, я люблю тебя, — признался он, стирая с ее щеки слезинку. Гермиона тонула омуте его стальных глаз. — Я тоже тебя люблю, Драко, — всхлипнула она и повисла у него на шее, даря ему отчаянный, но не последний поцелуй.