Песни последних волков

      Глухой ночью две руки исследуют кровать в поисках тепла, которого, они уже знают, там нет. Того, что они ищут, там никогда не бывает. И с мягким вздохом глаза короля открываются во мраке комнаты.       Каждый юноша воображал себя королем в какой-то момент, и Робб Старк не был исключением. Однако, он понятия не имел, каково это — быть королем на самом деле. И никто не сказал ему, что корона будет настолько истощать его.       Его люди голодали и замерзали в холоде наступающей зимы. А Робб лежал здесь, завернутый в меха в теплом шатре, в котором не перестает трещать огонь. Он ничем не лучше их — в его жилах бежит благородная кровь, — благородная, но не королевская. Робб рожден, чтобы стать лордом и защитником Севера, жениться и обеспечить Винтерфелл наследником. Возможно, это была простота той жизни, к которой он протягивал руки в ночи.       Наутро обязанности короля взывали к нему и вытягивали из постели.       Новость о смерти Ренли Баратеона достигла ушей Робба в течение недели после случившегося благодаря ворону, посланному его леди-матерью. И с этой новостью пришло ужасное осознание того, что без помощи Ренли армия северян не будет иметь доступ к обильной пище Юга. Без Ренли люди Робба уже были мертвы.       Его рука сжала пергамент и бросила в пламя, юноша даже не потрудился взглянуть, как тлеет послание.       Когда же зеленые с золотым знамена появились на горизонте на восходе солнца через три дня после получения послания, сердце Робба замирает. Он знает, чьи это цвета: прибыли Тиреллы.       Но, к огромному удивлению Старка, не Мейс Тирелл и даже не Уиллас Тирелл спешивается с лошади. Это леди Маргери, вдова Ренли Баратеона, и ее брат — Лорас Тирелл, который, очевидно, носит доспехи покойного короля.       С третьей лошади спешилась леди Кейтилин и в мгновение заключила сына в крепкие объятия. Ее ярко-рыжие волосы выбились из привычной косы, и пахло от нее дорогой; но Робб обнимает мать от всего сердца. Он так опасался за нее…       — Робб, это сир Лорас и его сестра леди Маргери, — заявила Кейтилин, как только отдалилась от своего сына, полуобернувшись к гостям. — Они намерены соблюсти альянс Ренли с тобой.       — Ваша Милость, — произнесла юная роза, скользнув в реверансе, — Для нас огромная честь встретиться с Вами лично.       Когда девушка поднялась, Робб, наконец, смог разглядеть ее лицо, с удивлением обнаружив, что доминирующая черта в ее лице — интеллект в глазах. Она не изящная роза, чахнущая с первыми заморозками, она походит на зимнюю розу с Севера.       Как и зимние розы, леди Маргери расцветает среди суровых морозов, к большому удивлению леди Кейтилин и сира Лораса. Южные платья заменили теплые меха, но вырезы в ее одежде все еще куда ниже, чем Робб когда-либо видел у своей матери.       Во время ужина девушка Тирелл сидит слева от молодого Волка, на месте, где, как правило, восседает королева, и она вписывается просто безупречно. Мужи под знаменами Старков кланяются ей и обращаются не иначе, как «Ваша Милость», хотя Маргери больше не королева. Даже Серый Ветер занимает место рядом с девушкой, ласково прижимая морду к ее пальцам, как только получает такой шанс.       С леди Маргери и ее братом пришли и обильные урожаи с Юга: зерно, фрукты, овощи и даже теплые ткани. И, невзирая на щедрость, Тиреллы ничего не требуют взамен, но Робб знает, что их доброта в конечном итоге подойдет к крупной цене. Несмотря на любезные улыбки и слова, Тиреллы так же коварны, как Ланнистеры, они просто лучше это скрывают.       Первые требования от новых союзников пришли в особенно холодный день. Они были изложены на пергаменте, прикреплённом к лапке ворона.       Лорд Мейс Тирелл счел уместным написать, что настало время Маргери снова выйти замуж и вновь стать королевой. А тем же вечером леди Маргери явилась ужинать в цветах дома Старков, и ее взор редко покидал Робба. Не ускользнуло от внимания Старка и то, что лорды несколько раз по ошибке назвали девушку его нареченной.       Махинации Маргери с Роббом не остались незамеченными Кейтилин. Она предупредила сына, что, несмотря на доброту, Тиреллы столь же безжалостны, как и остальные, и если дать им дюйм, они заберут милю.       Но ночами Робб не находил опасностей в своей постели, и ему не грезился Железный Трон, а только губы Маргери и лучи солнца, играющие в завитках ее волос.       И вновь Старк просыпался и тянулся к чему-то, чего не было.       Казалось, Маргери желала показать себя как способную будущую королеву, посещала все военные советы, говорила со знаменосцами Старков и Тиреллов и даже лично ухаживала за больными и ранеными. Люди Робба кланялись, когда юная роза проходила мимо, молились старым и новым Богам за ее здравие.       И к концу месяца армия северян пополнилась почти в два раза благодаря солдатам, несущим знамена с золотой розой.       Вместе с тем, увеличение армии окончательно убедило Робба разорвать помолвку с безымянной дочерью Уолдера Фрея.       Свадьба молодого Волка и южной розы была маленькой и прошла под тенью Чардрева в окружении семьи и знаменосцев. Робб обернул плечи невесты серым плащом с вышитым лютоволком, тем самым взяв Маргери под защиту своей семьи и укрепив союз между их семьями.       Поцелуй после обетов был не обязателен, но, когда нареченная подняла карие глаза и встретилась взглядом с ним, Робб осознал, что наклонился, крепко прижавшись губами к ее губам.       Губы Маргери были слаще любой другой сладости, и Старк почувствовал, как она улыбается, выпустив крохотный смешок. Девушка взяла его за руку, и тепло распространилось внутри Робба.       Через пару месяцев живот Маргери начал набухать, внутри нее рос их ребенок. Она ходила по лагерю с высоко поднятой головой, пока ее руки покоились на животе, и это лишь сильнее подчеркивало ее состояние. Платья девушки стали вытянутыми, и с течением времени малыш внутри нее становился все больше.       Голова Робба пристроилась на груди жены, а его рука медленно гладила ее выступающий живот, лаская малыша внутри, когда мягкий ропот Маргери отвлек его от мыслей о ребенке:       — Я люблю тебя, дорогой муж, — произнесла она, тонкими пальцами соскользнув в каштановые завитки его волос. Ногти девушки слегка царапали его голову, и Робб склонился к ее прикосновению, ответив:       — И я люблю тебя, Маргери.       Когда рождается ребенок — девочка с каштановыми локонами Маргери и голубыми глазами Робба, — солдаты отмечают событие с самого утра, выкрикивая имя наследницы так громко, что даже Боги слышат:       Лианна! Лианна! Лианна!       Внутри шатра крепко спит дитя, прижавшееся к груди матери, завернутое в одеяльце с вышитым лютовлоком, несущим корону из зимних роз.       И, взглянув на жену и дочь, Робб осознал, что Маргери принесла с собой всё, к чему он тянулся холодными зимними ночами.