Песни последних волков

      Он мчался сквозь деревья, под нос бурча ругательства, понимая, что его конь отстаёт, наблюдая, как резвая лошадь Лианны исчезает в ветвях, и все, что ему остаётся, — это редкие блики её серого плаща в зелени леса. Роберт ударил животное в бока, призывая коня двигаться вперёд, но когда тот заупрямился, настырно не сдвигаясь с места, Баратеон принял решение спешиться и продолжать погоню пешком. И тогда-то Роберт услышал звонкий голос, развеявший тишину леса:        — Ну вот! Куда ты пропал?       Он улыбнулся.       — Это всё проклятая кляча. Она намерена выставить меня дураком.       Лианна рассмеялась, и, невзирая на разочарование, это заставило уголки губ Роберта приподняться вверх. Баратеон соскользнул с коня, сжимая в руках поводья, ведя сопротивляющееся животное через узкую рощу, раскинувшуюся перед ним, клинком срубая бесплодные ветви, затруднявшие ход. На другой стороне леса растрёпанный Роберт был встречен её смехом, который стал только громче, когда Баратеон попытался безуспешно продвинуться вперёд и обличил, что его плащ зацепился за нижние ветви.       — Пропади оно всё пропадом! — произнес он скорее разочаровано, чем гневно.       — И ты обвиняешь коня, — Лианна Старк восседала на серой кобыле, ухмыляясь, как глупышка. Она безупречна: каждая прядь её волос на своём месте, костюм для верховой езды сидит на ней безукоризненно, плащ искусно обёрнут вокруг её плеч. — Ох, Роберт, позволь мне помочь, — Лианна спешилась, бесшумно ступая по поляне, её высокие кожаные сапоги заглушали шаг, она направлялась прямиком к нему. Одним ловким движением руки девушка высвободила плащ с наименьшим повреждением подола. Усмешка не покидала её лица и не исчезла, даже когда Роберт схватил её запястье, проворно прижимая Старк к ближнему стволу.       — Ты высмеиваешь меня, девочка? — хладнокровно грохочет Баратеон, а Лианна не выдерживает и хихикает ему в лицо. Громогласный смех овладевает Робертом, и звуки их голосов сливаются в тишине чащи.       Девушка качает головой, коснувшись губами его щеки.       — Я заглажу вину, милорд, — говорит она, изображая раскаяние. — Я уверена, что в Винтерфелле залатают дыру, — и Лианна берёт подол в руку, рассматривая мелкий изъян на ткани.       — Выбрось плащ из головы, — произносит Роберт. — У нас было соглашение.       Девушка снова качает головой.       — Нет, — настаивает Баратеон, — следуй соглашению. У нас было соревнование, леди Старк. Скажем, охота. И я считаю, что в конечном итоге я тебя поймал.       — И какое справедливое соглашение, — возражает она. — Ты запутался в ветвях, чтобы устроить мне засаду. Если бы я не была такой мягкосердечной дурой, ты бы всю ночь просидел здесь, проклиная моё имя и дальше раздирая этот ужасный золотой плащ.       Однако Лианна улыбается, когда Роберт оплетает её руками, и, когда её длани тянутся к застёжке его плаща, разжимая её, Баратеон не возражает, позволяя накидке упасть на землю. Старк, раздразнивая, пинает плащ ногой.       — А теперь, — произносит девушка, опуская руки на бедра, приобретая боевой вид. — Какой трофей ты хочешь?       Роберт разводит руками в притворной невинности.       — Поцелуй — всё, что я прошу.       Лианна качает головой.       — Так не пойдёт, — однако она выполняет его желание, даруя вежливый, бессмысленный, по мнению Баратеона, поцелуй.       — Нет, — возражает Роберт, — так не годится.       Он наклоняется и ловит её за талию, привлекая к себе, и целует надлежащим образом, в губы. Она не сопротивляется, его Лианна, но отвечает так же страстно, запуская руки в его волосы, вдоль шеи, сжимая плечи.       — Там будет удобнее, — говорит она и расправляет плащ. Лианна прижимается к нему, одной рукой разглаживая складки на ткани, другую запустив в его волосы. Вместе они неловко опускаются на колени, на землю, их тела спутаны и движения несподручны. Но, улыбаясь, вскоре они верно сближаются.       Лианна стройна, но не слаба; годы занятий верховой ездой укрепили её тело, она не теряется в его руках, а спокойно принимает его прикосновения. Роберт не удивлён этому. Баратеон брал девок, стонущих и визжащих, улёгшихся на спину, задрав юбку выше головы. И хотя подобный расклад приятен и упрощает ритуал получения удовольствия, в этот раз всё по-иному. Это Лианна. Его Лианна, если, конечно, эта девушка вообще способна принадлежать кому-то. Роберт довольно разглядывает румянец на её щеках, блеск в глазах, спутанные волосы, ниспадающие на её спину, и несколько своевольных прядей, упавших на её лицо. Баратеон смахивает их, и Лианна прижимается щекой и губами к его ладони.       — Будем ли мы?.. — спрашивает она серьезно.       Они обещаны друг другу, но, конечно, до сих пор не делили ложе.       — Да, — говорит Роберт, и Лианна задумчиво замолкает. Они затихают ненадолго, лишь касаясь друг друга; она сжимает его плечо, чувствуя мышцы его рук, напряжённые от её прикосновения. Баратеон возится с застёжками её нелепых бриджей, Лианна, в свою очередь, с его одеждой. Когда они вместе, всё по-иному, не так, как с другими девицами, и даже сравнение сейчас кажется нелепым. Старк смотрит в его лицо. Она не краснеет, не запрещает ему смотреть на неё, не опускает глаза, как пристало целомудренной жене. С первым толчком Роберт замечает в дымке собственного удовольствия тонкую улыбку на её губах, дыхание Лианны учащается, выравниваясь с его, она не плачет, она задыхается.       Неуклюже и неловко лежать на траве поверх смятой постели из шерсти и, расставаясь, всё ещё смотреть друг на друга, как будто не в состоянии оторваться. Роберт отчасти удивлён тем, что нет крови, и он задаётся вопросом целомудренности своей наречённой. Но прежде чем разгневаться, он вспоминает замечание Мейстера о девицах, слишком часто катающихся верхом. Лианна нежится на расстеленных шкурах, её губы всё ещё припухшие от удовольствия, и Роберт предпочёл бы смотреть на неё вместо раздумий о девичьем целомудрии и супружеской верности.       В волосах запутались листья, в его волосах, и сначала Роберт хотел убрать их. Но что-то остановило его, вместо этого он предпочёл лежать рядом с девушкой. Рука Лианны лениво потянулась к его телу, забавляясь со шнуровкой Баратеонового камзола. Когда она соскользнула под него, лаская его грудь прохладной, по сравнению с его разгорячённым телом, рукой, Роберт отметил, как грубы и мозолисты её пальцы, несмотря на то, что она носит перчатки при верховой езде. Руки всадницы не деликатные, сильные и широкие, созданные для поводьев. И Баратеон понимает, что Лианна не та девица из песен, что будет ожидать в башне нежного рыцаря на породистом коне, который спасёт её и потребует её девичества. Их брак будет сражением, битвой, постоянной схваткой, и Роберт насладился предвкушением их будущей жизни, где они будут препираться, сталкиваясь из-за разных мелочей. Порой, думает Баратеон, она будет побеждать, а иногда, он надеется, что сможет рассчитывать на победу.       Низкий голос Лианны ворвался в его мечтания:       — Мы должны остаться здесь, — бормочет она, опустив руку на его щеку. — Сосновые иголки — наше ложе, поляна — наш большой чертог.       Роберт улыбнулся.       — Полагаю, я буду бегать с волками, — говорит Лианна, а затем целует его.       — А я с оленями, — отвечает он, — наша единственная компания: твоя стая и моё личное стадо, и каждую ночь мы будем вместе.       — И наши дети — маленькие дикари с голубыми глазами и чёрными кудрявыми волосами, — говорит она и на его глазах обрастает печалью, её голос ломается, и Лианна прерывает их фантазии. — Но это неправильно. Мы лорд и леди и останемся лордом и леди. И наши дети вырастут в замке, — она убрала листья с его волос, после пробежав ладонью по своим спутанным кудрям. — И я уверена, что нас уже разыскивают.       Роберт сел, собрал свой перепачканный плащ, аккуратно скатал его и передал Лианне.       — Как было обещано, — говорит она, склонив голову, — лорд Баратеон.       — Леди Старк, — отвечает Роберт, но в его голосе слышатся нотки грусти, когда он встаёт на ноги, протягивая ей ладонь. Лианна позволяет ему дернуть её вверх, и, когда она забирается на свою кобылу, Баратеон следует за ней, с беспокойством покидая маленькую рощу, направляясь в Винтерфелл, к цивилизации.       Какое-то время они не разговаривают, слушают лесное журчание: птиц, сверчков, шорохи невидимых существ, пробирающихся сквозь заросли, шелест листьев над головой, дуновение ветра. Солнце отбрасывает свои последние лучи, и, когда они входят в полумрак, оба понимают, как поздно.       Лианна оборачивается, снова полная веселья:       — Я домчусь обратно раньше тебя, — говорит девушка и, прежде чем Роберт успевает возразить, подгоняет свою лошадь. Проклиная своего коня во второй раз за этот день, Роберт бьёт животное в бока, следуя за Старк в надежде поймать её, понимая, насколько это глупо. Он следует за Лианной след в след, и сердце его ликует, пока они не въезжают в ворота Винтерфелла, пока не получают строго наставления от лорда Старка за долгое отсутствие, пока не расходятся, чтобы подготовиться к пиру, запланированному на вечер.       И когда Роберт видит Лианну снова, она идеальная леди в нежно-голубом атласном платье, её волосы собраны серебряной сеткой, а эмоции сдержаны, и Баратеон думает о ней, как о своей жене, о том, что они будут делать, о детях, про которых говорили сегодня. Даже если это было в шутку, Роберт осознал, что ему очень понравилась эта идея, хотя мысль об отцовстве была в лучшем случае странной.       Лианна занимает своё место за столом, вежливо внемля голосу певца, прибывшего в Винтерфелл с намерением развлекать важных гостей. Обычно барды не заходят так далеко на Север.       Роберт прослушал большую часть песни; эта любовная баллада была слишком сентиментальной, по его мнению, но Лианна улыбнулась ему, точно так же, как когда они были одни в роще. Девушка протянула к нему руку, и Баратеон прекратил свой сиплый разговор с Недом, сидящим с другой стороны стола. И, когда Роберт услышал заключительные строчки стиха, он понял, почему глаза Лианны сияют так ярко.       Наряд из листьев я ношу, в косе — цветок живой,       Но если хочешь, будь моим здесь, под густой листвой.       Роберт берет её за руку, сжимая её кисть, не обращая внимания на странный взгляд Неда. Лианна смеётся, он тоже, что кажется странным в официальной обстановке среди серьёзных лиц, но почему-то Роберт полагает, что это правильно.