Nobody kills me but...

Confine me, let me be the lesser of a beautiful man Without the blood on his hands Come and make me a martyr Come and break my feeling with your violence With the gun to my head Ready to take [4x] out Anyone anywhere [5x] Black holes living in the side of your face Razor wire spinning around you Blistering sky [3x] Archive — Bullets

      Моё безумие заключает меня в клетку, не позволяя вырваться. Я словно в панцире из безумия, и что бы я ни говорил, всё преображается, искажается, звучит вовсе не так, как я того хотел. Это почти не страшно, если не испытывать никаких чувств, кроме ярости — то холодной и спокойной, то обжигающе горячей, затопляющей изнутри и вырывающейся наружу языками пламени.       Уже не помню, когда мог испытывать что-то иное.       Я научился впускать безумие снаружи внутрь себя — это помогает прорубаться через толпы врагов, это помогает справляться со всеми сложностями… Но я так и не научился пробиваться из безумия наружу. Меня и спасает только то, что безумие не умеет читать мои мысли и боится, что я могу покончить со всем разом.       Правда в том, что это оно может покончить со мной.       …Хотя бы только глоток свободного воздуха, хотя бы одну возможность сказать то, что думаешь, не услышав, как безумие говорит что-то иное!       Хотя бы мгновение на ощущение самого себя цельным.       …Видеть тебя невыносимо. Ты разрываешь меня, даже не прикасаясь. Ты тоже закован в броню, как выглядит твоё лицо за этим шлемом, человек ли ты?       Человек ли я сам?..       Твой голос так же искажён, как и мой. Может быть, ты тоже зовёшь это безумием? Но в таком случае мы находимся по разные грани — раз уж твой демон говорит стихотворными строчками, пока мой неистово кричит.       …Когда я вижу, как хладнокровно ты взрезаешь очередного противника, мне хочется встать на его место. Мне хочется встать на его место, понимая, что нью-ю больше меня не соберёт.       Твоё лицо — это чёрная дыра, из которой временами вырывается алое сияние. Я научился читать твои знаки, но иногда не понимаю совсем ничего — ни в тебе, ни в себе. Я — заключённый в тюрьме собственного тела, не чувствую боли, холода и страха — только ярость. Знаю все оттенки ярости, знаю её кровяной вкус… Но когда смотрю на тебя, она становится чем-то другим. Чем?       Если бы я вырвался на волю, узнал бы я ответ?       …Когда ты появляешься в двух местах одновременно, кто из вас — твоё безумие? Кто кого держит в клетке, кто из вас — броня, а кто внутренняя суть? Танцуя с противником, приставляя пистолет к его виску, ты кажешься самой смертью, и иногда я чувствую, что должен полностью довериться тебе — не так, как это происходит, когда мы вместе пересекаем Пандору, но доверить тебе вскрыть меня и извлечь, как моллюска из раковины.       Приставь ствол к моему виску, сможешь ли ты открыть мою тюрьму?       Я почти уверен, что так и получится, но как мне попросить тебя об этом?       …Ты застаёшь меня с дулом во рту и забираешь винтовку. Я бы всё отдал, чтобы взглянуть в твои глаза. Чтобы услышать твой голос неискажённым. На твоём несуществующем лице три красные точки.       Моё безумие ликует — в нашей партии сегодня ты выступаешь на его стороне. Но безумие не умеет просчитывать шаги на будущее, а ты — наверняка справляешься с этим на отлично. Поэтому я смею предположить, что твой ход — шаг ко мне, а не против меня.       Ты протягиваешь мне ладонь, поднимаешь, и это похоже на то, как мы поднимаем друг друга во время особенно ожесточённых боёв. Словно ничего не было. Моё безумие в твоём присутствии ведёт себя почти прилично. Вот только не позволяет мне сказать хоть что-то, хоть что-нибудь из того, что крутится бесконечным внутренним монологом, почти взрывая моё горло и грудь.       Что вообще ты знаешь обо мне? Только то, что видно снаружи, или ты всё-таки пытаешься заглянуть внутрь?..       Я отражаюсь в матовом стекле твоего лица, когда гаснет последний знак. Мы молчим: я — вглядываясь в самого себя, ты — воплощая спокойствие. И кажется, что сейчас Пандора остановится на свой орбите, просто потому, что мы смотрим друг в друга.       Я давно уже ни о чём не мечтаю. А может быть, в моей памяти остались только слова, обозначающие то, что мне никогда не почувствовать. Мечты? Чувства? Мир сужается до кровяной на вкус ярости, я слушаю только своё дыхание и нажимаю на курок.       …Есть те, кого я должен сохранить, моё безумие жаждет разорвать всех на кусочки. Я храню тебя от него в первую очередь. Но когда ты танцуешь со смертью, я понимаю, что должен дать безумию шанс. Я знаю — ты победишь его.       Когда моё дыхание будет вырываться с кровью и хрипом, ты будешь стоять надо мной, и твоё пустое лицо не будет выражать совсем ничего, лишь отдаст мне последний красный сигнал, которого я не пойму.       …Но я нажимаю курок последний раз. Безумие проливается внутрь меня и, охваченный огненной яростью, я врубаюсь в гущу нападающих на тебя. Мы встаём спина к спине, на мгновение твоё лицо озаряет восклицательный знак.       Тело взрезают пули, но я не чувствую боли, красные капли разлетаются вокруг — мои и чужие, все они становятся единым фейерверком. Разве это не красиво, скажи мне? Может быть, именно поэтому ты извлекаешь меч?       …Вскоре мы стоим над осколками чужих тел. Я тяжело дышу, ты безмолвно прячешь катану. Картина смерти больше не вдохновляет, мир теряет красоту слишком быстро. Или, может, красоты и не было ни секунды, а моё безумие сделало очередную попытку овладеть мной?       Я бы спросил у тебя, но слова вырываются хриплым смехом.       Никто не знает, каков я тут, внутри, за бронёй из безумия. Никто не знает, кто ты. Ты обнулил себя сам или же кто-то сделал это с тобой, как и со мной?       Знаю, мы похожи, каждый из нас представляет собой чёрную дыру, свет из которой не может выбраться, чтобы объяснить, что на самом деле внутри. Только тебя ведёт твоё желание, а меня необходимость выживать. И именно поэтому единственный, кому я доверил бы вскрыть мою тюрьму, пробить брешь в её стенах — ты.       Никто не убьёт меня, кроме меня самого… И кроме тебя, Зер0.