Falling up

      Прошло несколько дней с последней встречи с Липом. После того дня между нами будто зажглась спичка и быстро погасла. Что-то щелкнуло и замолчало. Я не могла дозвониться ни до Липа, ни до Рейчел, которая куда-то внезапно пропала после прибытия в полицейском участке, но я думаю, что она вовсе уехала из города. Целые дни лета я проводила дома, рыща в интернете в поисках фильма или книги. Я не знала, каков день недели. Я потеряла счет времени. Я полностью погрузилась в себя.       Я было спускаюсь на кухню, где за столом сидела моя поникшая, окутанная апатией, мама. У нее было так же, как у меня — что-то щелкнуло и замолчало. Рассел разочаровал на всю жизнь, и она до сих пор винит себя во всем. Я пыталась пожалеть ее, но она меня не слушала, а лишь выражала насколько ей жаль. Мама постоянно пьет какие-то таблетки, много спит и надолго задерживается на работе.       «Мы переедем отсюда и начнем новую жизнь», — как-то сказала мне мама сегодня утром. Эта ее фраза целый день эхом повторяется у меня в голове. Я уеду, оставив Липа, Рейчел и Ди в своей памяти. Больше я их не увижу, кроме как в своей голове.       — Что сегодня на обед? — спрашиваю я маму.       — Спагетти в соусе.       Спагетти в соусе. Четыре дня подряд, на завтрак, обед и ужин — спагетти в соусе.

***

      Дверь открывает Дебби Галлагер.       — Привет, Джесси. Липа нет дома, — сказала она.       Где же он тогда? Куда он делся после того вечера? Лип просто струсил, не смог сдержать слова. «Кажется, ты мне нравишься», — цитирую в голове его слова. Все правильно, Лип, тебе показалось. Не стоит разбрасываться такими словами, из-за которых я ломаю голову. Но в одном могу быть уверенна точно: Лип мне тоже немного нравится.       Дебби посмотрела на мое опущенное и задумавшееся лицо и вдруг пригласила войти. Дом Галлагеров мало чем изменился. Лишь бардак стал более заметен из-за летних безбашенных каникул. Я обернулась на девочку:       — Ты одна дома?       За спиной Дебби проходит Мэнди Милкович без трусов, закидывает вещи в стиральную машину и уходит, кинув напоследок презрительный взгляд в мою сторону. Дебби невинно пожала плечами, а потом спросила, зачем я удосужилась прийти. Я ответила, что мне скучно сидеть дома. Дебби охотно согласилась с моими словами и пригласила к себе в комнату. Я без претензий.       — Ты как-то странно себя ведешь, — говорит Дебби. — Тебя кто-то обидел?       Я грустно улыбнулась. Кто знает, Деббс, что именно меня обидело. На ее вопрос я отрицательно помотала головой.       — Это все из-за Липа?       — Нет.       Тогда Дебби вздохнула. Она чувствовала мой настрой и пыталась подбодрить. Все же я предложила поговорить о ее успехах, что заняло примерно час. Я привыкла к общению с человеком и вскоре почувствовала себя комфортно. С Дебби было приятно общаться. А еще в ее рассказах иногда встречается имя Лип, и после этого девочка на долю секунды смотрит на мою реакцию, а потом рассказывает дальше. Про плаванье, про выученные рецепты, про передряги Галлагеров… И снова имя Лип.       Внезапно, даже для самой себя, ком подкатил к горлу, в носу защипало, а глаза заслезились. Я разревелась прямо в плечо ужасно растерянной Дебби. Она гладила меня по спине, то и дело спрашивая «что случилось».       — Где он? — сквозь слезы шепчу я. — Где Рейчел? Почему они исчезли? Моя мать собирается уехать отсюда!       Дебби трепетно старалась меня успокоить:       — Джесси, прости! Это я виновата. Мне не стоило заговаривать о нем.       Слезы только текли еще больше. Фу, ты посмотри, в кого я превратилась. Сижу и реву в жилетку ни в чем невинной тринадцатилетней девочки, которую я жутко напугала. Мне даже известна жалкая причина моих слез — разлука с друзьями, которые ушли так же внезапно, как и появились. Всем известно, что у Джесси нет друзей, она всегда была сама по себе. Так какого ж черта?       Я беру себя в руки, переставая стонать. Дебби все так же крепко меня обнимала, а когда я успокоилась, она глубоко вздохнула и еще раз извинилась. Я решила не тратить ее нервы еще больше, поэтому направилась к выходу, но Дебби меня окликнула. Я настаивала уйти домой.       — Ладно, твое дело, — погрустнела Дебби. — С тобой интересно общаться… Если что, я передам одному человеку, что ты заходила. Можешь не переживать.       Я улыбнулась напоследок и вышла из комнаты. В плечо сразу же впилась чья-то рука, резко разворачивая меня назад. Дебби воскликнула, а перед лицом оказалась Мэнди. На этот раз она надела трусы.       — Ты чего здесь делаешь? — грозно спрашивает она.       — Как видишь, пришла в гости к Дебби, — говорю спокойным тоном. Внутри не было никаких эмоций. — Ты здесь типа живешь?       Между нами вдруг встала никем не замечаемая Дебби, что-то говорящая о спокойствии. Мэнди смотрела на меня, чуть скорчив нос. Я же немного улыбаюсь. Мне так все равно, что сейчас произойдет.       — Ты кто такая? — прочеканила Мэнди, подходя впритык. Ее рот приоткрывался, жуя мятную жвачку. — Нахер ты сдалась ему?       — Спроси у него же, — я улыбаюсь еще шире. Дебби вознегодовала. — А то я сама никак не разберусь.       — Слышала, что он за тебя жопу рвал, — Мэнди приблизилась еще ближе. — Ты неблагодарная сука.       — Я не шлюха, как ты, чтобы сосать за все, что он делает.       Непонятный миг, и я с грохотом валюсь на пол по инерции. Мэнди толкнула меня и уже наваливается сверху. Дебби звонко вскрикнула, пытаясь оттащить Мэнди, хватающую меня за волосы. А я просто валяюсь на полу, спокойно смотря на искривленное от злости лицо Милкович в попытках вырвать мне глаза. Даже пальцем не шевелю, чтобы ударить эту суку в ответ.       На шум и гам прибегает Йен с Фионой. Только они смогли полноценно утихомирить Мэнди и помочь мне встать. Тогда я поняла, насколько сильно я ударилась головой. По затылку скользили горячие капли крови, а в глазах угрожающе темнело.       — Джесс, пошли быстрее вниз, — ошалела Фиона, увидев кровь.        Я успела заметить, как Йен злобно набирает номер Липа, запирающуюся в ванне Мэнди и заплаканную Дебби. Не знала, что такой бедокур могу когда-нибудь причинить. Фиона насилу уводила меня в гостиную.       Я уселась за кухонный стол, с интересом смотря на принесенную Фионой аптечку. Она шуршит немногочисленными лекарствами, и через некоторое время вытаскивает оттуда бутылочку с противобактериальной жидкостью. Фиона убрала мои волосы в сторону, вытерла кровь с затылка, а после и на самой голове. Вздыхает, прежде чем капнуть раствор на ушибленное место.       — Мне очень жаль, Джесс, — говорит Фиона. — Повезло, что ты просто содрала кожу. Могло быть намного хуже.       Девушка ставит раствор на стол, достает из морозилки лед, протягивает мне и уходит. В ее отсутствии я не смела даже сдвинуться с места. В голове все неприятно трещало, а в глазах немного плыло. Я не сразу разобрала очертания возвращающейся Фионы с расческой и резинкой для волос. Подойдя ко мне, она стала фиксировать мои темные локоны с одной стороны.       Сначала слышен топот ног по лестнице, а потом в гостиной оказывается Йен. Он в спешке направляется на кухню и садится передо мной. Его движения были такими быстрыми, что в глазах поплыло еще больше. Я непонимающе его разглядывала.       — Сбросил трубку, — резко и непонятно начал он. — Часто матерился, Мэнди…       Но мозг отказывался дальше слушать парня. Постепенно лицо Йена расплывалось, пока совсем не превратилось в разноцветную лепешку, а голос отдавался гулким эхом. Конечности сильно затекли, и последнее, что я успела понять — это то, что падаю со стула.

***

      Темнота. Темнота, сквозь которую возвращается слух. Я слышу, как сквозь подушку кричат знакомые голоса. А потом и чувства. На предплечье вдруг оказался тугой гигантский браслет. Я открываю глаза. Знакомая темнокожая женщина смотрит на показания измерителя давления. Мое возвращение заметила Дебби, а после и все остальные, включая темнокожую.       — Ви, что там?       — Пульс в норме, давление тоже сойдет, — говорит Ви Фионе, а потом поворачивается ко мне. — Башка не болит у тебя?       Отрицательно мотаю головой. Ви поднялась и ушла в уборную. Возгласы наверху били по ушам, и я невольно посмотрела на потолок. Голос Липа, Мэнди и Йена.       Я приподнимаюсь на локтях, осознавая, что лежу на диване, но Фиона сказала мне полежать еще чуть-чуть.       — Я звонила твоей маме, — сказала она, садясь рядом. — Она отказалась прийти. С ней что-то не так?       — Она просто не в духе, — говорю я, вздрагивая с грохота сверху. — Что там происходит?       — ЛИП! ЙЕН!       Грохот сразу стих, но возгласы не прекратились. Все-таки я попробовала встать еще раз под настороженным взглядом Фионы, но мне удалось ее заверить, что со мной все в порядке. Я не спеша, облокачиваясь на стены, стала подниматься наверх. Сначала были отчетливо слышны маты Липа, а потом, пройдя еще несколько ступенек, я опознала плачь Мэнди. Йен спокойным тоном осуждал Липа.       Я приоткрыла дверь, из комнаты которой доносилась ссора, и притаилась за стеной.       — Мы ничего не обсуждали, понимаешь? — злился Лип. — Ты стираешь мои вещи, ходишь полуголая, остаешься ночевать на неделю. Но мы этого НЕ-ОБ-СУЖ-ДА-ЛИ. Ты решила все сама за себя.       Из комнаты вышел Йен. Он заметил меня, но ничего не сказал.       — Если я тебе мешаю, то так и скажи.       — Да, ты мешаешь. Мне надоедает то, что ты постоянно хочешь меня трахнуть. Все время, где бы я ни был.       — Ты хочешь сказать, что все кончено?       — Мы никем и не были, чтобы заканчивать! — взорвался Лип. — Это тоже относится к тому, что ты сама все себе навязала.       — Да пошел ты, — послышался хлопок. — Мудак!       Я услышала приближающие шаги, и так быстро, на что способна моя реакция, я рванула в соседнюю комнату. Мэнди, топая со всех сил, направляется к выходу, а за ней и сам разъяренный Лип. Тот дошел до начала лестницы и от души показал два средних пальца. Входная дверь хлопнула так, что сотрясся весь дом.       Лип вздохнул и зашел обратно в свою комнату. Я решила подождать пока пройдет минут десять, чтобы повстречаться с ним и не приписать себе подозрений о подслушивании, тем более тогда, когда Лип не в духе. Что ж, и чего это я — когда он не в духе, то как раз-таки и прибегает ко мне.       Я аккуратно вышла из своего укрытия. Я представляю будущую реакцию Липа на появление меня, человека, звонки которого он игнорировал довольно долгое время. Вот до двери остается один шаг, я касаюсь ручки и отворяю. Лип лицом вниз лежал на верху двухъярусной кровати.       — Я че, блять, не так выразился, Йен?! — заорал Лип, резко вставая.       Его голубые глаза так и прожигали мое лицо. Казалось, будто прошла вечность с тех пор, как Лип меня заметил, так и стоящую у двери с лицом, не выражающего никаких эмоций. Лип прошептал мое имя, спрыгнул с кровати и бросился обнимать меня так сильно, что мы падаем на пол. От растерянности я не знала, как поступить. Мне оставалось задыхаться в груди Липа.       — Ну вот, — я слышу лишь вибрацию его голоса. — Теперь ты довольна?       Я ничего не отвечаю. Руки сами по себе заскользили по его спине к волосам. Лип крепко поцеловал меня в шею, а потом его теплое дыхание постепенно перешло к моим губам, и на языке почувствовался знакомый слащаво-горький привкус сигарет.