Где она?..

      …- Где она? – шипел Джокер, стискивая зубы. – Где она?       Вот уже битый час мужчина, ползая по полу комнаты, методично раскладывал ножи и биты различных марок и размеров, всевозможные гаджеты, детские ползунки и различные наряды своей девушки. Все, что принадлежало Харли. Делал он это скрупулезно и сосредоточенно. Потому что это занятие хоть как-то отвлекало его от мыслей, что ее, Харли, нет рядом.       - Где она? – снова спросил зеленоволосый, обращаясь куда-то в пустоту. – Где она?       После той ночи, когда их преследовал Бетмэн, девушка так и не объявилась. Последнее, что помнил о ней Джокер, это то, как истерично она кричала о том, что не умеет плавать. Их машина с Бетмэном на крыше слетела в воду. А дальше – провал. Мужчина не помнил, как выбрался. Не помнил, как оказался в своем логове. Не помнил, как долго провалялся в бреду, пока не пришел в себя. Не мог он и точно сказать, сколько дней, недель или месяцев отсутствовала Харли.       - Где она? – простонал Мистер Джей. – Где она?       На всех гаджетах, где был экран, Клоун развернул фотографии Арлекины, и зачем-то погладил каждое фото. Джокер явно сходил с ума. Если в его состоянии это вообще возможно. Сходят ли сумасшедшие с ума? На этот вопрос могла бы ответить доктор Харлин Квинзель. Но ее не было рядом. Ни ее, ни той, кто теперь жил в сознании бедной девушки.       Мужчина резко вскочил, и перешел в центр комнаты. Рухнув на пол, он запустил пальцы в свои зеленые волосы, и, ухватившись за них, сильно потянул, но боли так и не почувствовал. Физической боли. Потому что его мучила иная боль. От нее у Джокера тряслись руки, и выворачивало кости. Кровь в венах жгла, словно была змеиным ядом. Клоун даже смеяться не мог. Его губы просто не растягивались, словно их парализовало. Поэтому он нарисовал себе улыбку на лице черным маркером. Ведь клоун всегда должен смеяться, всегда должен быть смешным для всех [1]. Но сейчас он этого не мог. На его висках закристаллизовалась соль. Соль от слез…       Когда это случилось? Когда она забралась ему под кожу? Когда она успела сделать с ним то, что еще не так давно сделал с ней он? Когда она перестала быть просто зудом в промежности, и стала занозой в сердце? Когда она успела забраться в его мозги и отравить их мыслями о себе? Когда это все успело произойти? Когда?       Проклятая сучка!       - Хаааарлииии, - лежа на спине, треснувшись голосом протяжно позвал ее Джокер. – Хаааарлиии! - повторил он в надежде, что она ответит.       Но ответом была только тишина. Гнетущая и пустая. А Клоун не любил тишину. Ему нравился шум людей. Ему нравились звуки выстрелов, и звуки шлепающихся на пол тел. Ему нравилось, как от ударов биты лопались людские головы. Ему нравилось, когда глупышка Харли смеялась над его шутками. Она ведь такая дура, и совсем ничего в них не понимает. Но ему нравился звук ее смеха. От него мужчина чувствовал себя живым, и сам смеялся еще громче.       Смех Джокера и Арлекины, сливаясь воедино, до чертиков пугал всех вокруг. Это ведь было их фишкой – дикий и безумный смех. Этакой визитной карточкой. Все знали и видели, как Мистер Джей смеется. Но только Харли видела, как он плачет. Ведь клоуну тоже бывает грустно. Например, если его шутка не рассмешила окружающих до коликов, или до вылетевших мозгов. Или же глупая Мышка [2] не попалась на его удочку. Но только Харли могла видеть его слезы. Только она. Ведь клоун должен быть смешным для всех [1], не правда ли?..       Лежать на полу стало до тошноты невыносимо. Мистер Джей сел, и незряче уставился себе на ноги. Внезапно в помещение вошел сподручный Джокера, что заставило зеленоволосого резко выкинуть вперед правую руку, которой он сжимал оружие, подобранное тут же с пола. Потому что лучше сначала стрелять, а потом спрашивать [3].       - Ну что? – совершенно осипшим голосом спросил Клоун, и опустил пистолет. - Где она?       На лице шефа его помощник увидел прозрачную жидкость. Слезы? Этого не может быть.       «Наверное, испарина», - пронеслось у мужчины в голове.       Вошедший уселся на ступеньки, и негромко заговорил:       - Дело дрянь. И не только с ней. Все пропадают.       От нетерпения Джокер начал запрокидывать голову и открывать рот, через который тяжело вдыхал и выдыхал воздух.       - Вышел новый закон: если ты подонок из подонков, на тебя повесят клеймо «террорист», и упекут в дыру в Луизиане. Секретную тюрьму, - то, что слышал Клоун, ему совершенно не нравилось, и у него кончалось терпение. – Она там. Что будем делать?       Мистер Джей задышал чаще, и хрипло и устало проговорил:       - Подгони машину… - тяжелый вздох. - Мы прокатимся, - мужчина перешел на шепот.       Продолжая сидеть в окружении игрушек Харли, которые он так заботливо вокруг себя раскладывал, Джокер откинулся назад, и, растянувшись на полу, треснуто и отрывисто засмеялся. Его тело расслабилось, а мысли, казалось, снова пришли в порядок. Если это вообще возможно с его набором диагнозов, половину из которых поставила ему доктор Квинзель. Вторую половину она безуспешно пыталась лечить. Ирония, врач потерял рассудок, влюбившись в своего сумасшедшего пациента. От этой мысли смех Клоуна стал еще раскатистей. Теперь ему не нужна была нарисованная улыбка. Он снова мог смеяться, потому что прекрасно знал, ГДЕ ОНА… _______________________________________ [1] Алла Пугачева – Арлекино [2] Бэтмен [3] (с) Джон и Дин Винчестеры, "Сверхъестественное"